Глава 3

Неделя отдыха в Вериансе принесла результаты куда более значительные, чем ожидалось.

Власти привлекли множество стражей высокого ранга и добились невероятного успеха, получив подписи под контрактами троих из пяти бойцов Маркинса. В условиях нестабильной политической обстановки их имена повсеместно использовались как инструмент для поднятия боевого духа армии.

— Даже Маркинс не устоял, — заметила Мира.

Ранним обедом Мира и Богён пришли навестить Хаён, которую из-за нехватки персонала отправили в одиночку заниматься делами в управлении лекарственных средств.

Хаён откусила большой кусок сэндвича и слушала разговор подруг.

— И всё же смешно. До подписания контракта перед ними разве что не стелились, были готовы и печень, и селезёнку отдать.

— Тот, кому нужнее, всегда идёт на уступки. Хотя, поговаривают, им до сих пор не выделили персонального гайда.

Хаён проследила за взглядом подруг. Сквозь панорамное окно с приспущенными жалюзи виднелся силуэт Дерека, который о чём-то беседовал с начальником отдела распределения.

— Он пришёл просить пакеты с кровью из-за Эвана? — спросила Мира, активно пережёвывая пищу.

— Да, но, похоже, договориться не получается.

Одной из решающих причин, по которой Вериансу удалось заполучить Маркинс, было именно обещание предоставить персонального гайда.

Из-за побочных эффектов от препаратов члену отряда гайдинг через прямой контакт был жизненно необходим, и Верианс принял это условие.

Хаён на мгновение погрузилась в раздумья, глядя на Дерека, который раздражённо провёл рукой по лицу. После того как она при первой встрече наорала на него, воспоминания о ней у него явно остались не лучшие. Тем не менее, она не могла не вспомнить о платке, который он оставил, проявив заботу, когда у неё пошла кровь носом.

Если в прошлый раз он помог ей, то сегодня, казалось, помощь нужна была ему.

— Кстати, Хаён, вы правда сегодня не пойдёте?

Тема сменилась. Взгляды Миры и Богён устремились на неё. Мира, даже не прожевав сэндвич, возбуждённо выкрикнула:

— Пойдёмте! Пойдёмте с нами! Сегодня же последний день парада!

— Мира, сначала проглотите, а потом говорите. Всё же разлетается, — Богён, сидевшая напротив, замахала руками и отодвинулась.

— Я знаю, что вы устали, честное слово. Но кто здесь сейчас не устал? Даже Богён идёт, хотя ещё не до конца оправилась от простуды.

— Вообще-то, это вы меня тащите, — возразила та.

Но Мира даже не сделала вида, что слушает, и принялась пространно излагать причины, по которым они обязаны сегодня участвовать в параде.

— У меня только что опять кровь из носа шла, вы разве не видели? — Хаён продемонстрировала Мире покрасневший нос. Говоря это, она то и дело поглядывала на окно, где стоял Дерек.

— Кто это постоянно заставляет нашу Хаён работать? Может, нам стоит разогнать это руководство?

— О... звучит не слишком убедительно.

— А между прочим, я из первой зоны!

— О... как самодовольно.

— Ну в самом деле, Богён! — Мира сердито засопела, глядя на коллегу. Та с лукавым видом принялась её успокаивать, подмигнув Хаён.

— Тогда завтра обязательно идём вместе. Обещаете?

— Да, обещаю.

Хаён ответила Мире, которая всё ещё надувала губы, и поднялась с места. Дерек как раз закончил разговор и выходил из кабинета.

— Вы куда, Хаён?

— Ах, я совсем забыла, в аптечном складе осталось кое-что разобрать.

— Ну почему вы такая прилежная? Потому и кровь носом идёт!

— Сегодня последний день, вы в курсе? Делайте всё спустя рукава, слышите? — Мира и Богён вдогонку вставили по слову Хаён, которая поспешно приводила в порядок рабочее место.

— Не волнуйтесь. Я пойду. Веселитесь сегодня и за меня тоже!

Хаён торопливо попрощалась с ними и побежала к аптечному складу.

***

День был приятно прохладным. В штаб-квартире Верианса на Аттике был разбит великолепный внутренний сад, ухоженность которого словно кричала о богатстве государства.

— Постойте, Дерек!

Хаён заметила его, когда он уже выходил из сада, и поспешила окликнуть.

— Ха... ха... здрав...ствуйте.

Ей пришлось опереться руками о колени, чтобы унять бешено колотящееся сердце — она бежала изо всех сил, боясь упустить его.

— Ах, простите. Дыхание сбилось. Вы... вы помните меня? В лаборатории несколько дней назад...

Хлоп!

Хаён только собиралась выпрямиться, когда над её головой раздался звонкий звук удара. Она вздрогнула и широко раскрыла глаза от неожиданности.

— Что... что вы делаете?

— Ах...

«Думал, это сон», — пробормотал он себе под нос, отчего у Хаён отвисла челюсть. На его смуглой коже красовался отчётливый след от собственной ладони — он сам влепил себе пощёчину.

Хаён на мгновение лишилась дара речи от такого внезапного поступка.

— У вас... припухло.

— ...Всё в порядке.

Лицо мужчины, бесстрастно потиравшего щёку, слегка покраснело.

«Неужели он настолько не может поверить, что после часа споров с начальником отдела распределения остался с пустыми руками?..»

Хаён посмотрела на него с искренним сочувствием.

— Я... собственно, пришла вернуть ваш платок. Мне было очень неловко в тот день, и я очень вам благодарна. И ещё вот это...

Хаён протянула ему чисто выстиранный платок, а затем осторожно подала небольшую сумку, что висела у неё за спиной.

— Не так много, но думаю, так лучше, чем ничего.

— ...

Хаён начала смущаться: мужчина с самого начала молча сверлил её взглядом. Даже когда она подошла ближе, чтобы показать пакеты с кровью внутри сумки, он, казалось, совершенно не интересовался содержимым.

«А ведь я с таким трудом их достала...»

От такой неожиданной реакции её прошиб холодный пот.

— Вы... как себя чувствуете?

Его широкие плечи и мощная фигура нависли над Хаён. Расстояние между ними мгновенно сократилось.

— А... Да, всё хорошо, спасибо. У меня такое часто бывает от усталости, просто в тот день я была сама не своя...

— Часто?

Их лица были так близко, что можно было коснуться друг друга. Дерек слегка наклонился, пристально вглядываясь в её глаза. Хаён заворожённо смотрела на своё отражение в его зрачках. Её словно парализовали эти глубокие, как лесная чаща, тёмно-зелёные глаза.

Жаркий полдень. Распалённый взгляд задержался на кончике его изящного носа, а затем замер на губах. Хаён с трудом сглотнула слюну.

— У вас лицо красное. Вы в порядке?

С каждым движением его губ сердце Хаён пускалось вскачь. Низкий бас приятно резонировал в ушах, а горячее дыхание обжигало кожу. По спине Хаён пробежал табун мурашек. Пальцы ног невольно подогнулись.

Этот мужчина был до безумия красив. В таком одурманивающем состоянии она чувствовала, что способна совершить какую-нибудь глупость.

Хаён зажмурилась, затем открыла глаза и сделала шаг назад.

— В-всё хорошо! Спасибо за платок. А это — в знак благодарности, так что берите, не стесняйтесь. Ну, я пойду!

Хаён буквально впихнула сумку в руки Дереку и, не давая ему опомниться, бросилась прочь.

Но внезапно она замерла. Обернувшись к мужчине, который так и стоял на месте, глядя ей вслед, она лучезарно улыбнулась.

— Я очень рада, что вы приехали в Верианс, Дерек. Рассчитываю на вас в будущем!

***

В итоге Хаён не удалось избежать сверхурочной работы. Хотя она закончила раньше обычного, солнце уже давно скрылось за горизонтом.

«Зато впереди две недели отпуска, можно будет спокойно наслаждаться фестивалем», — подбадривала она себя.

— Похоже, действительно все ушли без меня.

Измотанная усталостью, Хаён добралась до общежития. Почти во всех окнах здания было темно, а охрана на входе сократилась вдвое.

Издалека доносились приглушённые крики восторга. Самое время для разгара фестиваля.

Бум...

Бу-бум...

— Вау, обалдеть. Как красиво.

В небо взмыли фейерверки, знаменуя начало парада. Хаён мгновенно заворожило это зрелище.

Финальный парад был неописуемо роскошным и прекрасным, не чета предыдущим дням.

— Надеюсь, те двое хорошо развлекаются.

Вернувшись в комнату, Хаён открыла банку пива и принялась лениво наблюдать за салютом. Настало её время отдыхать.

Бум.

Бум.

В этот момент, заглушая звуки фейерверков, сверху раздался тяжёлый грохот. Этажом выше была комната Богён.

«Я думала, она ушла пораньше, чтобы попасть на парад вместе с Мирой...»

— Не ушла, что ли?

Бум, бум.

Бум-бум, бум-бум, бум.

Шум становился всё сильнее. Грохот был таким мощным, что люстра на потолке начала раскачиваться. Хаён, пересилив усталость, вышла из комнаты.

В общежитии почти никого не осталось, даже те немногие охранники куда-то исчезли. К тому же свет был выключен почти во всём коридоре, за исключением ламп по краям.

— И зачем свет-то вырубили? — проворчала Хаён, заходя в лифт.

— Десятый этаж.

Стоило ей выйти из лифта, как до неё донёсся повторяющийся леденящий душу скрежет металла.

Скри-и-и-ип...

В темноте коридора атмосфера казалась жуткой.

Хаён сглотнула от подступающего страха, вглядываясь в беспроглядный мрак.

«Может, вернуться?»

Но ноги словно сами несли её вперёд, пока она не оказалась перед дверью Богён.

— Богён, вы внутри?

Хаён дрожащей рукой осторожно постучала в дверь. От напряжения в горле застрял сухой кашель.

Бум! Кри-и-ик...

Ответа не последовало. Шум, до этого разрывавший тишину, мгновенно стих.

— ...

Воцарилось зловещее безмолвие. Хаён только что вышла из душа, но теперь её тело снова покрылось холодным потом.

Снаружи грохотали оглушительные залпы салюта, и вспышки света заставляли коридор то ярко вспыхивать, то погружаться во тьму.

— Богён?

Мозг уже давно посылал сигналы об опасности. Хаён осторожно приложила ухо к двери.

Кап, кап, кап...

Втянув голову в плечи, Хаён ещё раз осторожно постучала. От напряжения её начало подташнивать. Сделав глубокий вдох, она медленно произнесла:

— Богён...

Б-БАХ!

Хрусть.

— А-а-ах!

Железная дверь выгнулась наружу, приняв форму человеческого силуэта, и отбросила Хаён назад.

Рухнув на пол, Хаён, не имея времени даже на то, чтобы унять бешено колотящееся сердце, в ужасе уставилась на едва держащуюся дверь.

Грохот!

Что-то внутри комнаты снова с силой ударило в дверь. Болты, державшие косяк, вылетели и со звоном покатились по коридору.

«Попадусь — умру».

В голове пульсировала только одна мысль. Хаён вскочила и со всех ног бросилась к лифту.

ГРА-А-АХ!

КРА-А-А-А-А-А!

Дверь была полностью вырвана с корнем, и коридор заполнил протяжный яростный рёв.

Это была Богён.