Глава 42

— Мы почти пришли. Потерпи ещё немного, онни.

Впереди показался просторный пустырь, на котором возвышалось здание церкви. Стоило им ступить на ведущую за него дорогу, как взору наконец открылось здание с изумрудной арочной крышей. Это был «Тайм-Билдинг», на фасаде которого красовались огромные овальные часы.

— Мы и правда пришли. Это прямо перед нами.

По какой-то причине на всём пути сюда им не встретился ни один киллбер. Людей тоже не было. Накануне утверждалось, что в третьем районе осталось много выживших, однако никаких следов человеческого присутствия обнаружить не удалось. Чимин, из последних сил подавляя подступающую тревогу, придерживала Хаён и ускоряла шаг.

«Тайм-Билдинг» состоял из двадцати трёх этажей. Здание использовалось под офисы, а чтобы добраться до вертолётной площадки, необходимо было подняться на самый верх.

Электричество в здании было отключено, поэтому лифты не работали, что заставило Чимин на мгновение заколебаться. Если они сейчас потащатся по ступеням аварийного выхода, Хаён, скорее всего, отправится на тот свет гораздо раньше, чем доберётся до крыши.

Однако воля Хаён, твердившей, что она справится, поражала — эта решимость граничила с безумием.

Сверившись со временем, Чимин поняла, что в запасе остался ещё примерно час. В надежде найти хоть какие-то медикаменты первой необходимости, она внимательно осмотрелась по сторонам. Но безрезультатно.

— Ты как?

— Давай… давай переведём дух. Совсем немного.

Переступив порог аварийного выхода, они начали бесконечный подъём по лестнице: то и дело спотыкались, падали, отдыхали и снова упрямо ползли вверх, пока наконец кое-как не добрались до верхнего этажа.

Когда они толкнули дверь и вышли наружу, перед ними раскинулся роскошно обустроенный сад. Искусственные цветы выглядели безжизненными, но всё равно прекрасными. Сверху пространство закрывал изумрудный стеклянный купол, сквозь который разноцветными бликами преломлялся палящий солнечный свет.

— Денег сюда вбухали, конечно, немерено. Просто до хера, — проворчала Чимин от внезапно накатившей досады и двинулась на поиски двери, ведущей к вертолётной площадке. Прежде чем уйти, она уложила Хаён в углу и, сорвав несколько крупных декоративных листьев, наспех прикрыла её сверху. Маскировка была паршивой.

— Где же…

— Я поищу дверь и вернусь. У нас есть ещё около пятнадцати минут. Только почему здесь вообще никого нет?

С этими словами Чимин исчезла.

Стоило голове Хаён коснуться пола, как она, словно только этого и ждала, закрыла глаза. В угасающем сознании эхом отозвался короткий пронзительный крик, но она не смогла разомкнуть налившиеся свинцом веки.

— Онни!

Поблуждав в коротком полузабытьи, она снова вернулась в реальность. Во рту было сухо и мерзко.

Чимин приподняла Хаён, помогая ей сесть. Лицо девушки было темнее тучи. Хаён хотела спросить, что стряслось, но горло пережало так сильно, что выдавить из себя хоть слово оказалось выше её сил. Даже просто шевельнуть губами было мучительно.

Чимин потащила Хаён за собой. Миновав искусственный сад, они подошли к стеклянной двери, за которой начиналась следующая тематическая оранжерея.

— Что ты!..

Чимин распахнула дверь и буквально швырнула Хаён внутрь. Хаён с грохотом покатилась по полу. Из пробитого бедра новой волной хлынула дикая боль, и из горла девушки сам собой вырвался истошный стон. В ту же секунду Чимин заперла стеклянную дверь снаружи на замок.

— Я ещё не успела проверить, что там внутри. Если пройти дальше вглубь, там должен быть выход на вертолётную площадку…

Сквозь узкую щель приоткрытой стеклянной створки едва доносился тихий голос Чимин. Хаён, напрочь позабыв о разрывающей боли, осталась лежать на полу и широко распахнула глаза от ужаса.

— Всё никак не получалось спросить, время не поджимало… Онни, ты случайно не знаешь женщину по имени Хон Хесу?

Чимин нащупала на шее кулон, с силой сорвала цепочку и прижала подвеску вплотную к стеклу, чтобы Хаён могла разглядеть её. На запястье Чимин отчётливо виднелся жуткий след от зубов киллбера.

— Отчим рассказал мне. Это имя моей мамы. Я подумала, вдруг ты её знаешь… Она ведь тоже гайд.

Пусть сейчас права гайдов и стали значительно шире по сравнению с прошлым, сама эта система была написана руками их палачей. В отличие от низкоранговых гайдов, обладатели высоких рангов по-прежнему находились под жесточайшим контролем и надзором государства.

В отличие от стражей, гайды способны к естественному зачатию. Власти втайне отбирали высокоранговых гайдов, подвергали их искусственному оплодотворению, а рождённых в пробирках детей изымали в собственность государства.

Однако по какой-то причине среди таких детей изредка рождались обычные люди, лишённые способностей. Подобное происходило регулярно, и чтобы скрыть правду, государство навсегда разлучало матерей с младенцами. Количество выброшенных на обочину детей до сих пор не поддавалось счёту. Это было живым доказательством и пережитком того, как сильно человечество жаждало силы — ещё одно несмываемое, чудовищное злодеяние.

— Каждый раз, когда я смотрела на тебя, я вспоминала маму. Наверное, поэтому я так тянулась к тебе. Отчим говорил, раз уж я родилась обычным человеком, мы с ней никогда не встретимся… Её зовут Хон Хесу. Если ты когда-нибудь пересечёшься с ней, умоляю, передай ей это вместе с кулоном.

Чимин протолкнула подвеску сквозь щель, и та со звоном упала у ног Хаён.

— Скажи, что я не держу на неё зла. Отец мне всё рассказал. Пусть она не винит себя.

— Я передам. Я обязательно передам.

— И похвали меня перед ней. Скажи, что я выросла красавицей, вся в неё… И что я каждый день… скучала и безумно хотела её увидеть…

Чимин попыталась улыбнуться, но её лицо исказила судорога. Из глаз хлынули горькие слёзы, и она наконец высказала то, что так долго прятала глубоко в душе:

— Мне на самом деле очень страшно, онни. Я так хочу жить… Я так хотела выжить и обнять маму… Мой папа ведь просто пропадёт без меня…

Чимин внезапно согнулась пополам, и из её рта хлынула густая кровь. Она рухнула на пол, содрогаясь в конвульсиях — её тело начало стремительно мутировать.

— Живи… Кх-х-х-х…

Хаён несколько раз пыталась подняться на ноги, но раз за разом валилась на землю. В итоге она в одиночку, сильно хромая и волоча ногу, побрела вперёд. Оборачиваться было нельзя. Стоило ей повернуться назад — и она бы просто сдалась.

В её испачканной в крови руке сиротливо покачивался кулон Чимин.

***

Хаён с трудом толкнула дверь, над которой висел указатель к вертолётной площадке.

Кья-а-а-а!

Стоило двери приоткрыться, как путь ей преградили киллберы. Они были заперты за защитной шторной решёткой и теперь неистово тянули к ней свои руки сквозь железные прутья. От неожиданности Хаён потеряла равновесие и повалилась на задницу. Она опустилась как можно ниже, проползла немного на локтях и, привалившись спиной к стене, попыталась отдышаться.

Выхода наружу не было.

Судя по всему, эти твари были теми самыми людьми, которые ждали эвакуационный транспорт и попали здесь в ужасную ловушку, обратившись прямо на площадке.

К вертолёту вёл только один этот путь. Но даже если транспортник прибудет, пилоты ни за что не станут сажать машину в месте, где одни киллберы. Последняя надежда лопнула, как мыльный пузырь.

Она выжила, переступив через трупы стольких людей, но этот финал был настолько нелепым и пустым, что не вызывал даже горькой усмешки.

Хаён вернулась назад, вглубь оранжереи, и бессильно растянулась на полу. Чимин нигде не было видно. И это к лучшему. Последнее, что осталось в памяти — это её заплаканное лицо и отчаянный крик о желании жить. Если бы Чимин сейчас вернулась в обличии киллбера и попыталась её растерзать, Хаён, кажется, просто позволила бы ей забрать свою жизнь.

Всё тело разрывало от боли. Из-за колоссальной потери крови перед глазами всё плыло. Ещё совсем недавно она отчаянно цеплялась за жизнь, а теперь поймала себя на мысли, что умереть прямо здесь и сейчас — не такой уж плохой исход.

«Нет, надо жить. Но как же больно… Как хочется спать. Вставай. Может, вздремнуть на минутку? Я так хочу наконец отдохнуть».

В ладони ощущалась тяжесть кулона Чимин.

Она ведь твёрдо пообещала, что передаст его…

Было невыносимо стыдно и горько от того, что она дала обещание, которое теперь никогда не сможет сдержать.

«Я вернусь до того, как начнёт грозить опасность».

Лжец.

«Обязательно выживи. Обещаешь?»

Прости меня.

В голову лавиной хлынули воспоминания.

Осколки обрывочных, хаотичных сцен без разбора бередили душу, поднимая внутри бурю эмоций.

Солнце нещадно палило. На стеклянном куполе, закрывающем потолок, красовались витражи, в которые когда-то вложил душу безвестный мастер. В этом мире всё ещё оставалось столько прекрасного. Сердце сжималось от этой ослепительной красоты… Она искренне не понимала, почему люди тратят все свои силы на самые бессмысленные вещи, неизменно приближая собственный крах.

Пи-пи-пи...

Раздался оглушительный сигнал будильника, выставленный точно на время начала бомбардировки. Где-то вдалеке, разрезая воздух, послышался нарастающий, яростный рокот лопастей вертолёта. Вибрация становилась всё отчётливее, рокот приближался. Хаён хрипло рассмеялась.

Пи-пи-пи...

Звук часов не прекращался. Хаён с трудом подняла запястье — до полудня оставалось ещё две минуты.

Пи-пи-пи...

Этот звук шёл вовсе не от её часов.

По спине пробежал ледяной пот. Превозмогая слабость, она приподняла верхнюю часть тела и принялась оглядываться по сторонам в поисках источника странного писка.

Пи-пи-пи...

Хаён запустила руку за пазуху. Разорвав шов внутреннего кармана, она нащупала чёрный предмет, о котором совершенно позабыла. Он настойчиво издавал сигналы.

Это была рация, которую ей оставил Чесон. Весь её экран был разбит вдребезги — то, что прибор вообще работал, можно было считать чудом.

Хаён судорожно вдавила кнопку приёма.

— Пш-ш-ш… К…то?..

Хаён мгновенно зажала рот рукой. Это был голос, который, как она думала, ей уже никогда не суждено услышать.

— Пш-ш-ш… Слы… шите?

Нужно было ответить, но горло перехватили слёзы, и она не смогла выдавить ни звука. Хаён лишь крепко сжала рацию обеими руками, позволяя слезам свободно течь по щекам.

— Пш-ш… Похо… же… не слы… пш-ш-ш…

Связь была отвратительной. Только тогда Хаён наконец пришла в себя и закричала прямо в динамик:

— Че… Чесон? Чесон, ты меня слышишь?!

Голос прозвучал хрипло, она буквально вытолкнула его из себя. Стиснув зубы, Хаён заставила себя подняться. Высоко подняв рацию над головой и волоча практически парализованную раненую ногу, она бросилась блуждать по оранжерее в поисках места, где сигнал ловил бы лучше всего.

— Пш-ш-ш… Нун… пш-ш-ш… сей… час…

— Чесон! Ты слышишь меня?! Чесон!

— Пш-ш-ш…

В ответ воцарилась глухая тишина, будто связь окончательно оборвалась.

Хаён принялась трясти рацию, хлопать по ней ладонью и безостановочно жать на кнопку питания. В тот самый миг, когда она уже была готова окончательно отчаяться, сжимая в руке безжизненный прибор, из динамика прорвался отчётливый крик:

— …Нуна, пш-ш-ш… Ложись!

ВЗГЯ-Я-А-АНГ!

Небо над головой буквально раскололось. Купол взорвался, обрушив вниз хрустальный дождь из осколков, а вместе с ними на неё снизошло настоящее чудо.

Хаён рефлекторно закрыла уши руками и сжалась в клубок на полу. В нескольких шагах от неё с грохотом посыпались тяжёлые куски стекла. Девушка мертвенно побледнела, её всю била крупная дрожь.

— Ю Хаён.

Несмотря на то, что она крепко прижимала ладони к ушам, этот низкий, глубокий баритон проник в самое сердце, добравшись до барабанных перепонок. Разве могла она его забыть? Она так безумно скучала. Этот голос невозможно было стереть из памяти, именно о его обладателе она думала до самого последнего мгновения.

Хаён медленно повернула голову в сторону, откуда донёсся звук.

— Простите за опоздание.

Это казалось абсолютным, невозможным сном. К ней уверенным шагом шёл Дерек. Он нежно коснулся её лица, бережно взял её израненную руку, осматривая повреждения.

Она была уверена, что больше никогда его не увидит… Но как?..

Хаён отрешённо, словно лишившись чувств, смотрела на Дерека снизу вверх. Слегка скосив взгляд, она заметила, что за его плечами живой стеной выстроились многочисленные стражи, плотным кольцом окружая и защищая её. Среди них стоял Эван.

— Охуенно рада меня видеть, да?

В этот момент Хаён больше не могла сдерживаться и разрыдалась в голос от нахлынувшего облегчения.

Дерек бережно подхватил её на руки. Слёзы девушки текли непрерывным потоком. Отыскав ту, которую он так отчаянно искал по всему этому аду, Дерек резко взмыл обратно в небо.

Всё, что осталось на том месте, где они только что находились — это ленивые лучи полуденного солнца, пробивающиеся сквозь разбитые лакуны стеклянного купола.