Глава 8

— Я очень припозднилась с приветствием, но всё же… огромное спасибо, что спасли меня в Аттике. Мне казалось, я так и не поблагодарила вас как следует.

— ...

— Сама того не желая, я то и дело принимаю помощь от Дерека. Правда, правда… спасибо вам, от всего сердца.

— ...

— ...Вы случайно не умерли?

— ...

Хаён, не на шутку испугавшись того, что мужчина никак не реагирует и сидит с закрытыми глазами, что бы она ни болтала, осторожно поднесла пальцы к его носу.

— Ч-что вы… Напугали.

Дерек, застывший до этого подобно каменной статуе, внезапно перехватил руку Хаён, маячившую у его лица.

— Ты не ранена?

В палатке было так шумно от наплыва пациентов, что в ушах стоял гул. Но среди этой суеты воздух вокруг них двоих, казалось, замер.

— ...Там было много крови...

Пальцы Дерека коснулись лба Хаён. В том, как его подушечки обводили шрам, о котором она и сама порой забывала, чувствовалась щемящая нежность.

От этого внезапного прикосновения лицо Хаён мгновенно вспыхнуло. Её взгляд беспокойно задрожал.

— Ах... Это не тогда, это я давно получила, так что совсем не больно.

Хаён застенчиво поджала губы и, перехватив дрожащую руку Дерека, направила в него поток гайдинга, хотя его и было совсем немного.

— Со мной всё в порядке. Благодаря вам меня подлечили, и всё уже зажило.

Дерек смотрел на сияющее лицо Хаён так, словно его взгляд пригвоздили, и он не мог отвернуться. Какое-то время они просто смотрели друг другу в глаза. В их взглядах были только они. Их взгляды, полные тепла и огня, встретились.

— Толку от этого, может, и мало, но всё же лучше, чем ничего. Только это секрет, обещайте.

Хаён сморщила носик и очаровательно улыбнулась.

Гайдинг через гайда был незаконен, однако на передовой это случалось сплошь и рядом, в отличие от тыла. Словно делясь сокровенной тайной, она слегка наклонилась к Дереку и прошептала это ему на ухо.

Взгляд Дерека затуманился. Всегда плотно сжатые губы расслабились. Он всем телом подался к ней.

— <Это честь для меня.>

Из его уст вырвалась фраза на языке Шадеа. Его губы коснулись лба Хаён. Поверх старого шрама легло новое клеймо.

Немного грубое, но обладающее температурой и жаром, достаточными, чтобы испепелить её дотла.

Хаён затаила дыхание. Все предметы и окружающий шум стали далёкими и неясными. Она не могла оторвать от него глаз, будто в мире остались только он и она. Яркий ореол света окутал их обоих.

В ушах Хаён в такт сердцебиению гулко и неистово зазвучал знакомый колокольный звон.

***

Демаркационная линия в третьей зоне состоит из четырёх частей.

Считая от тыла страны: «Тыл», «Фронт», «ZX» и «ZT». Каждому полку поручено оборонять рубежи, не давая киллберам пересечь военную границу.

В зонах ZX и ZT подразделения фронта и тыла несли поочерёдное дежурство, сдерживая натиск монстров. Чтобы отбить ZT, павшую несколько месяцев назад, Верианс вкладывал огромные человеческие и материальные ресурсы.

— Да. Число эвакуируемых: семь стражей, двое рядовых солдат, итого девять человек. У стражей ранения, нанесённые киллберами, не поддаются лечению препаратами, распределёнными внутри лагеря. Требуется срочная транспортировка в тыл для оказания помощи.

Голос Тхэына, докладывающего по рации, дал старт погрузке: раненых в критическом состоянии без сознания один за другим переносили в эвакуационные машины.

— Помимо тех, кто эвакуируется сейчас, раны стражей, пострадавших от киллберов в зоне ZX, не заживают ни от лекарств, ни от гайдинга. Похоже, требуется пересмотр стратегии.

Тхэын выталкивал из себя слова, провожая взглядом последнего пациента, которого выносили из палатки.

— Вирус продолжает эволюционировать.

Рождение стражей, спасших человечество от гибели, парадоксальным образом породило новые проблемы, угрожающие им самим.

Появление киллберов за один миг превратило в пепел всю многовековую историю и записи человечества. Когда вирус распространился настолько, что привёл к отчаянным результатам, люди модифицировали собственную ДНК, создав новое человечество — свободное от вируса, обладающее бесконечной регенерацией, и выставили их в качестве живого щита.

Стражи, невосприимчивые к заражению, были почти бессмертны, пока у них был гайдинг. Они всегда шли в авангарде, вытаскивая человечество из бездны.

— Да, принято. Служу отечеству.

Закончив доклад, Тхэын отключил рацию, набросал краткий отчёт и вышел из палатки.

Снаружи медики грузили раненых в транспорт.

— Тяжело вам приходится, молодцы.

Когда Тхэын прошёл мимо, бросив слова поддержки, члены команды с остекленевшими от усталости глазами формально отозвались и продолжили работу.

В это время Хаён похлопала по спине Чинджу, которая стояла с закрытыми глазами и засыпала на ходу.

— Я что, наконец-то умерла? — спросила Чинджу хриплым голосом, с трудом разлепив веки.

— Нет. Даже если собрались на тот свет, сначала доделайте работу.

— …Мы вообще знакомы?

Почти вся медгруппа из-за хронического недосыпа напоминала живых мертвецов. Дойдя до предела от переутомления, они уже пребывали в состоянии такого просветления, что спорили, кто из них первым свалится замертво.

— Ребята! Говорят, если мы закончим это, то работа на сегодня всё! Давайте быстрее заканчивать и идём спать! — откуда-то прибежал санитар с благой вестью и прокричал это в сторону машин. Головы, до этого поникшие, как у больных кур, разом взметнулись вверх.

— Так, взяли! Здесь придерживай! Тут фиксируй!

— Поднажмём, ребята, ещё немного!

Вместе с небывалым приливом сил в группе мгновенно воцарилась самая идеальная командная работа с момента её создания.

— Эх, завидую. Тоже хочу уехать.

Измотанная Чинджу, закончив дела, заговорила, глядя на Дерека, который уже забрался в эвакуационный грузовик.

Настало время охотничьего цикла фобаторов. Через два дня наступит период, когда каждое живое существо на земле должно будет забиться в свои убежища и затаить дыхание.

За эти два дня отсрочки лагерь перевозит раненых в тыл, а через десять дней вернётся обратно с новыми кадрами и припасами.

Похоже, счастливчиком, которому выпала эта роль в этот раз, стал Дерек.

«<Это честь для меня>».

Тепло на лбу всё ещё ощущалось так отчётливо. Так было в каждый из дней их встреч. Её взгляд то и дело тянулся к нему, а сердце при виде него пускалось вскачь.

Когда это началось? Что стало причиной? Она и сама толком не знала. Честно говоря, даже если бы знала, остановить это было невозможно — её чувства разрослись настолько, что она уже не могла с ними совладать.

Любовь, которую нельзя ни скрыть, ни спрятать, похожая на мучительную лихорадку…

— Вроде закончили, может, и мы пойдём?

Хаён отвела взгляд от Дерека и отвернулась. Чем дольше она на него смотрела, тем сильнее ей хотелось коснуться его, тем больше росла её жадность.

Ей одновременно хотелось и открыть свои чувства, и спрятать их навсегда.

Хаён постаралась подавить эти сложные, непривычные эмоции. Сейчас самым важным было дать отдых изнурённому телу.

— Хаён, кровь!

Стоило ей сделать шаг, как Чинджу в ужасе обхватила её лицо руками.

— Что такое, почему у тебя кровь из носа так хлещет?!

Видимо, тело, вышедшее за пределы своих возможностей, наконец не выдержало.

Хаён успокоила перепуганную Чинджу и наклонила голову вперёд.

— Всё нормально. У меня всегда так, когда сильно устаю.

— Ю Хаён.

От знакомого низкого голоса, раздавшегося прямо за спиной, сердце ушло в пятки. Хаён так и застыла, зажимая нос.

— Сегодня тоже «нет»?

— А…

Дерек достал из кармана платок и протянул ей. В этот раз он не стал приближаться поспешно, а просто стоял на месте, ожидая, когда она подойдёт сама.

— Ты постоянно ранишься, я просто не могу спустить с тебя глаз.

Хаён, зажимая нос, горько усмехнулась. Чувства, которые она сдерживала, прорвались наружу, словно плотину прорвало.

Как она могла надеяться скрыть то, что так неистово рвётся из души? Это было попросту невозможно.

— …Вы знали моё имя?

— Я бы хотел услышать его от вас. Скажете мне?

Низкий, мягкий голос постучался в её сердце. Почему-то к глазам подступили слёзы, и она зажмурилась.

— …Меня зовут Ю Хаён.

Хаён сделала медленный шаг к нему. Дерек стоял и ждал её. Темп был ни медленным, ни быстрым. Его взгляд, направленный на Хаён, стал глубже.

— Вы уезжаете в тыл? Кто же теперь спасёт меня, когда мне будет грозить опасность?

Окровавленная рука коснулась платка. Она уткнулась носом в белоснежную ткань, пропитанную его ароматом.

— Я вернусь до того, как начнёт грозить опасность.

Это было похоже на цунами, накрывающее тихие волны. Хаён беспомощно тонула в этом мужчине, который наступал на неё — мощно и неотвратимо.

— Да, я буду ждать.

Лёгкий ветерок стёр дистанцию между ними. Их запахи густо сплелись в воздухе. Даже не касаясь друг друга, они уже проникали друг в друга.

***

Хаён думала, что она довольно эгоистична и равнодушна к окружающим.

Однако всегда существовали исключения, и с недавних пор в их число вошёл Чесон.

Как бы это сказать…

Чесон, обладавший обаянием человека, которого страшно оставить одного, который постоянно вызывал беспокойство и необъяснимую жалость, был полной противоположностью Хаён — настоящим альтруистом.

Если говорить мягко, он был очень чутким и добрым, но со стороны казался просто тряпкой.

Хаён часто срывалась на крик, не в силах терпеть, как Чесона вечно используют, и сегодня был как раз один из таких дней.

— Гляньте на эту выскочку, — Эван, чьи раны уже начали затягиваться новой кожей, приобретая человеческий вид, криво усмехнулся, лёжа на койке. — Слышь, ты что, чёрт возьми, ему задолжала? Хули ты вечно за него впрягаешься?

Хаён сделала вид, что не слышит ядовитых слов Эвана, и продолжала свою работу, лишь изредка почёсывая лоб средним пальцем.

— Эй, придурок. А ты чего, как дебил, сидишь и слушаешь?

— А? Да? Я?

— Ну да, ты, блять. Тут кроме тебя ещё кто-то есть?

Взгляд Эвана переместился на Чесона, который в замешательстве топтался рядом с Хаён. Последовавшая за этим лекция Эвана о том, как «быть мужиком», заставила напрячься всех, кто находился в палатке.