/
Том 1
11 из 153
Оделли не подтвердила и не опровергла его слова.
Она лишь внимательно, изучающе смотрела на него снизу вверх.
Для Рудвиля это было невыносимо неприятно.
— Значит, ради власти вы готовы усесться рядом даже с сумасшедшим, который каждый день ищет себе новую женщину. Вот это амбиции.
Он откровенно высмеял её предложение о браке, бормоча низким голосом.
И в конце выплюнул:
— Как и подобает выходцу из того самого рода.
…В его словах сквозила откровенная ненависть и ярость по отношению к Кардель.
Оделли недоумённо посмотрела на него.
Всё началось с того момента, как он услышал её фамилию.
С тех пор его лицо застыло в холодной маске, а в тоне всё сильнее звучало отвращение.
Он даже не пытался этого скрыть.
«Неужели он ещё что-то помнит?»
Если бы он действительно утратил все воспоминания о ней, то и о сути рода Кардель знать бы не должен.
Тогда откуда эта враждебность?
Оделли тихо спросила:
— Вам неприятно, что я из рода Кардель? — вопрос прозвучал слишком прямо.
— Ха.
Он на мгновение опешил, затем фыркнул с видом полного недоумения.
— И если так?
— Могу я спросить — почему?
— …
Лоб Рудвиля едва заметно нахмурился.
Причину, почему ненавидит Кардель? Разве это нужно объяснять словами?
Род Кардель.
Благородная кровь, потомки героев, благословение империи…
Сакральное, неприкасаемое место, что продолжалось веками.
Когда же всё началось?
Он не мог вспомнить ни точного момента, ни причины.
Просто в какой-то день всё, что они говорили, стало казаться ложью, лицемерием.
Глубоко укоренившаяся ненависть.
Одного их вида было достаточно, чтобы внутри всё переворачивалось, чтобы мутило от отвращения.
Они — грязь, трупное зловоние, паразиты, которым не место в этом мире.
Ему хотелось перерезать им всем глотки.
Растоптать, как мусор, и уничтожить так, чтобы они не могли продолжить свой род.
Причина, безусловно, была…
— Угх…
От накатившей головной боли Рудвиль на мгновение крепко сжал виски.
Одного лишь факта, что он смотрит на неё, хватало, чтобы голова раскалывалась.
— Вам плохо?
Оделли, перепуганная, поспешила подойти, чтобы, как прежде, «очистить» его страдания.
— Если тяжело, не нужно вспоминать.
— …
— Есть вещи, что неприятны без причины. Разве человеческое сердце не таково?
Её спокойный тон, её взгляд, полный заботы, невольно вырвавшаяся нежность больно задели Рудвиля за живое.
В его фиолетовых глазах вспыхнула искра ярости.
И в следующий миг он резко схватил Оделли за подбородок.
— Три месяца вы были в розыске, а теперь вдруг появляетесь на Севере, делаете предложение незнакомому мужчине, позволяете порочить свой род…
Стиснув пальцы до боли, он низким, хриплым голосом прорычал:
— Перестаньте лицемерить. Гораздо интереснее увидеть ваше настоящее лицо.
В его опустошённых глазах зашевелились осколки неконтролируемых эмоций.
Он чуть приоткрыл губы.
— Эта манера говорить, этот взгляд…
Но мысль так и не сформировалась.
Будто он сам не знал, что должен сказать дальше.
В его молчании слышалось замешательство.
Оделли испугалась, что он вот-вот ухватит ниточку воспоминаний о ней, и поспешно заговорила:
— Верно.
— Верно…?
— Да. Вы попали в самую точку, и я не стану скрывать.
— Что…
— У меня есть амбиции.
Чтобы остаться рядом с ним, ей был нужен «убедительный предлог».
Ведь если бы она сказала «я хочу вас защитить», он бы назвал это лицемерием.
— Я хочу воспользоваться вашей светлостью, чтобы получить ту власть, которая мне нужна.
Оделли и не думала рассказывать, что её всю жизнь эксплуатировали в собственной семье.
Он всё равно бы решил, что это жалкая ложь, чтобы расположить его к себе.
К тому же…
В её голове всплыл образ «женщины с голубыми глазами», которую он без конца искал.
Хрупкая, слабая, с несчастным прошлым, готовая вот-вот сломаться…
«…Так и есть».
Для него та женщина всегда умирала, сколько бы раз он ни пытался спасти.
А теперь, потеряв память, у него оставалось лишь ощущение хрупкости и жалости.
«Значит, мне нужно показать полную противоположность».
Чтобы в Оделли он никогда не увидел ту женщину.
Снаружи — холодная расчётливость, чтобы держать дистанцию.
А внутри — скрытое желание подтолкнуть его на правильный путь.
Безукоризненно, незаметно.
На более близком расстоянии, чем кто-либо другой.
— По меньшей мере, нужно быть великой герцогиней, чтобы добиться по-настоящему желаемого, не так ли?
— …
И ведь это была не ложь.
Потому что её истинное желание — счастье и спокойствие Рудвиля.
Спрятав правду, Оделли холодно произнесла:
— Поэтому я и сказала «сделка». Я предлагаю вам, ваша светлость, брак по контракту.
И в этот миг вдруг всплыло воспоминание.
В прошлой жизни Рудвиль, едва её увидев, сходу сделал ей предложение.
И слова, что она сейчас произнесла, странным образом походили на те.
«Неужели и он тогда чувствовал то же самое?»
Снаружи — холодная маска, слова о «контракте»…
А внутри — мучительное желание спасти любой ценой.
— Срок — пять лет. Если в течение этого времени вы решите, что я бесполезна, вы можете в любой момент расторгнуть контракт.
Она не отвела взгляда.
Наоборот, прямо посмотрела ему в глаза, продолжая:
— Множество внутренних проблем, с которыми вы сейчас сталкиваетесь, ненужное внешнее внимание, ваше положение в среде знати… Думаю, есть сферы, в которых я могу вам помочь. И их довольно много.
Ах да, конечно.
Она добавила, легко постучав пальцем по виску:
— Включая ваши головные боли.
— …
Рудвиль долго слушал, будто не веря своим ушам…
А потом внезапно рассмеялся.
То был не радостный, а искривлённый, с примесью мрачного интереса смех.
Оделли могла лишь ошеломлённо смотреть на него.
Это был первый раз, когда она слышала, как он смеётся вслух.
Она видела это лишь в обрывках воспоминаний, но вживую ощущение было совсем иным…
— …Хм, вот теперь становится интересно.
Он поднял руку и легко взял прядь её серебристых волос.
Пальцами обвил её, медленно прокручивая, и лениво улыбнулся.
В этом движении сквозили насмешка, любопытство и зловещие ожидания.
— Дам вам полмесяца.
— …
— Если в течение этого времени вы сумеете удержать мой интерес…
Фиолетовые глаза опасно прищурились.
В них, несмотря на потерю памяти, всё ещё прятались тьма и безумие, накопленные за долгие годы.
Помедлив, он прошептал ей на ухо:
— Тогда я соглашусь на брак, который вы так желаете.
* * *
Рудвиль не выгнал Оделли.
Хотя и не до конца принял её.
— В течение полумесяца никто не узнает, что вы находитесь здесь. Включая род Кардель.
Он криво усмехнулся, словно это было куда интереснее.
Тут же он объявил о прекращении пира, и ворота дворца были плотно закрыты.
Больше в них не входили женщины с голубыми глазами.
Полмесяца.
Всего лишь короткая отсрочка, но…
«…По крайней мере, я привлекла его внимание».
Оделли проводили в самую роскошную комнату резиденции.
Спальня, роскошнее любой аристократической, могла бы вызвать зависть даже у принцессы.
Она сразу поняла: здесь прежде останавливались женщины, которые ненадолго привлекали интерес Рудвиля.
— Ваше сиятельство, вы временно останетесь в этих покоях.
Это был Теодор, управляющий дворца.
Проводив её сюда, он вежливо склонил голову и добавил:
— Позже его светлость решит вопрос вашего дальнейшего пребывания.
Он сказал «пребывания», но истинный смысл был «судьба».
«То же обращение, что и с остальными».
Его сухой, деловой тон ясно давал понять: он не верил, что она задержится здесь надолго.