/
Том 1
10 из 153
Сильная головная боль, словно от удара молотком по голове.
Рудвиль, прижав пальцы к вискам, попытался перевести дыхание.
«Опять началось».
Каждый раз, когда он пытался восстановить в памяти воспоминания, накатывала необъяснимая боль.
— Вы говорите, что утратили воспоминания? Но я ни разу не видел, чтобы вы были рядом с женщиной с голубыми глазами. Вернее, вы вообще никогда не держали женщин поблизости.
— Наоборот, вы их отталкивали. Доходило даже до того, что о вас распространялись… кхм… настолько непристойные слухи, что повторять их непозволительно.
— С того самого дня, когда вы, будучи ещё юным воином, взяли на службу меня, бывшего раба, я ни на миг не отлучался от вашего бока. Если уж я не знаю, значит, в империи об этом никто не знает.
Стоило Рудвилю заикнуться о том, что память его подводит, его подчинённые неизменно приходили в полное замешательство.
«За какой же иллюзией я гонюсь?»
Он устало закрыл глаза.
Каждую ночь в банкетный зал приходили самые разные женщины с голубыми глазами, но ни разу он не нашёл среди них ту, что искал.
Иногда, бывало, сердце обманывалось: «Вот они?» — но тут же понимал: нет.
А может быть, просто был изнурён.
Бывало, напиваясь допьяна и с затуманенным рассудком, он тянулся к призрачному, но жгучему чувству тоски.
Однако стоило женщине попытаться прижаться к нему, как на него накатывало необъяснимое отвращение, и он грубо отталкивал её.
Безумная жажда.
Ощущение, что каждый день гонишься за неуловимым миражом.
— Ха… — коротко выдохнул Рудвиль, опершись спиной о стену.
Он просто терпел, дожидаясь, пока мигрень отступит.
Как всегда.
Но…
В этот момент прохлада коснулась его лба.
И в тот же миг боль исчезла.
Разум прояснился.
Затуманенное зрение прояснилось, словно по волшебству.
Рудвиль, поражённый, распахнул глаза.
В миг, пока он стонал от боли, чья-то тень накрыла его сверху.
Он увидел край старого, поношенного чёрного капюшона.
Он поднял голову.
Та самая женщина, которую он недавно проигнорировал, встав на цыпочки, держала ладонь у него на лбу.
— Я хотела бы продолжить разговор о сделке, о которой говорила ранее.
— ...
— Достаточно ли этого в качестве условия для переговоров?
…Головная боль исчезла.
Совсем.
Та самая режущая мигрень, мучившая его каждый день последние три месяца.
И в битве, и за государственными бумагами, и в бессонные ночи — всюду следовала за ним, как тень.
А теперь исчезла.
Без следа.
Рудвиль несколько секунд ошарашенно смотрел на Оделли.
Потом его лицо медленно окаменело.
— …Ты кто такая?
Он с силой оттолкнул её руку от своего лба.
— Что ты со мной сделала?
Голос был низким, хриплым, словно скребущим по дну.
Но Оделли спокойно и невозмутимо ответила:
— Я избавила вас от головной боли.
— …Кто тебя спрашивал об этом?
— Тогда о чём же вы спрашиваете?
— ...
Рудвиль лишился слов.
Она действительно ничего не понимает? Или же нагло притворяется.
Будто и впрямь речь шла только об избавлении от боли.
Но то, что он испытал, было не только исчезновением страданий.
— Ты… — Рудвиль едва не выпалил то, что подступило к самому горлу.
Что она показалась ему центром мира.
Что всего на мгновение, всё, что было не так, будто встало на свои места.
Но если он скажет такое, это будет равносильно признанию, что её коварный трюк сработал.
Он грубо схватил Оделли за подбородок.
— Даже не открыв своей сущности, посмела подобраться ко мне в миг уязвимости? Думаешь, я не встречал таких, как ты?
И тут…
Их взгляды пересеклись.
Под белоснежными ресницами невыносимо прозрачные, небесные глаза.
Сердце Рудвиля дёрнулось и бешено заколотилось.
«Эти глаза…»
В одно мгновение перед ним пронеслись воспоминания, которых никогда не было.
Печальный взгляд, скрытый под слабо дрожащими ресницами.
Взгляд, полный ярости, готовый ко всему.
Нежный взгляд, который, хоть и пытался скрыться, отводя глаза, в конце концов выдавал себя.
Чистый и мягкий взгляд, смотревший на него с застенчивой улыбкой.
И даже хрупкий взгляд, изливавший сдерживаемые эмоции вместе со слезами.
«…Что это, чёрт возьми, такое?»
Ничего подобного он никогда не видел.
Рудвиль, сбитый с толку, дрожащей рукой сорвал её капюшон.
Волосы, ниспадающие по линии плеч, были подобны лунному свету, льющемуся на заснеженное поле.
— ...
Женщина вся состояла из холодных, белых оттенков.
Казалось, стоит протянуть руку и она растает, исчезнет.
Её облик был подобен сцене из сна, стоящей на грани реальности и нереальности.
Рудвиль невольно сглотнул.
Словно остановившиеся стрелки часов вновь пошли.
Его остановившееся сердце начало биться на один такт быстрее.
Но лишь на миг.
— Моё имя — Оделли Кардель, — произнесла она.
Эти слова разбили всё на осколки.
«Кардель…»
И только тогда он увидел белые, как снег, волосы, символ рода Кардель.
Все обрывки воспоминаний, что только что пронеслись, померкли, словно пейзаж за мутным стеклом.
Вместо них наложились лишь неприятное имя рода «Кардель» и подозрения.
«…Третья дочь герцога, недавно пропавшая без вести».
Он не мог не знать.
По приказу императора весть о её исчезновении разлетелась по всей империи.
Версий было множество: похищение, побег, бегство с возлюбленным…
А теперь говорили даже, что она мертва.
Ведь прошло уже три месяца.
И вот она здесь.
— Не ожидал, что вы окажетесь на Севере, — бросил он.
И ещё в облике бродяги.
Рудвиль окинул её взглядом сверху донизу, затем скривил губы:
— Каким ветром занесло тепличный цветок из рода Кардель в эту пустошь?
Но даже его насмешка не поколебала её.
Она не дрогнула, не попыталась уйти.
Прямо и твёрдо посмотрела на него:
— Я хочу связать себя с вами узами брака, ваша светлость.
— ...
Повисла тишина.
— …
— …
Долгая, вязкая.
«…Она в своём уме?»
Рудвиль уставился на неё в немом изумлении.
Кардель.
Род, который знал каждый житель империи Люминер.
В конце концов, одних только общедоступных исторических записей было бесчисленное множество.
Рыцарь Пламени, отразивший катастрофу империи; Святая Очищенной Крови, очистившая проклятие императора; Мудрец с Запада, впервые восстановивший древний барьер…
Все они были героями, носившими кровь Кардель.
И теперь дочь этого «благородного» рода, выросшая, купаясь в любви всех… делает предложение сумасшедшему с неизвестным происхождением и прошлым?
Он коротко усмехнулся.
То ли незрелая, то ли очередная «Кардель».
— Вы сказали… узами брака?
В его голосе проскользнула улыбка, но глаза не смеялись вовсе.
Рудвиль лениво склонил голову.
— Судя по тому, что вы пробрались сюда, скрывая свою личность, похоже, даже шрам подделали.
— ...
— Достойно похвалы. Благородная спасительница рода Кардель… велел ли вам сам господь взять под крыло этого безумца своей святой рукой?
А если нет…
Его голос стал ещё ниже:
— Значит, так жаждете места великой герцогини?