/
Том 1
129 из 153
В тот миг, когда котёнок врезался в самый центр круга призыва, поток узоров, бегущих по полу хранилища, замер.
Казалось, процесс на мгновение приостановился.
Но полностью не исчез.
Это была лишь короткая передышка.
Тут котёнок, до того оцепеневший от ужаса, резко задрал голову.
Хвост дрожал, глаза выкатились, он впился взглядом в Рудвиля.
— Ты… ты меня в жертву кинул?! Этот дикарь! Варвар! Сумасшедший психопат! Последняя мразь среди людей!
— Сиди тихо.
Но лицо Рудвиля, следящего за кругом призыва, оставалось серьёзным.
Время они выиграли.
Но, судя по предчувствию, ненадолго.
Тяжёлая, давящая энергия заполнила помещение.
Сила притяжения, исходящая от круга, медленно нарастала.
Металлические обломки трофеев начали лязгать друг о друга. Ржавые шлемы и обломки мечей звенели, цепи на стене медленно поднялись в воздух и потянулись в одну сторону.
Все трофеи в хранилище разом завибрировали, будто кричали, и само помещение начало крениться, словно его засасывало в чёрную дыру.
В этот миг тень под ногами Оделли зашевелилась.
Её силуэт начал расплываться, медленно растворяясь в воздухе.
Рудвиль ещё крепче прижал её к себе, но вес в его руках, будто песок сквозь пальцы, стремительно исчезал.
Как он ни цеплялся, её тело всё сильнее затягивало в круг призыва.
— !..
Глаза Рудвиля холодно потухли.
Тысячи регрессий сделали из него человека, который ни перед чем не останавливается.
Тот, кто не боится провала. Тот, кто лишь выбирает и пытается, будь то гениально или безумно.
Без малейшего колебания он накрыл её исчезающую руку своей.
Глубоко, резко втянул воздух и с яростью вырвал ману из глубин тела.
Он мгновенно собрал взрывной поток маны и наложил его на неё, как защитный барьер.
Сияющая завеса света, сложенная в слои, столкнулась лицом к лицу с силой круга призыва, которая пыталась поглотить её.
— Хочешь забрать, глотай меня вместе с ней, — из его губ вырвался дикий, свирепый смех.
Круг призыва на миг дрогнул.
Словно растерянный зверь, он не мог определиться, кого именно тянуть, и застыл между Оделли и Рудвилем.
Красные лучи, вырывающиеся из круга, переплелись, трещины паутиной побежали по всему помещению.
Ба-бах!
Пространство разорвалось, словно закричало.
Узор на полу яростно задрожал, вырвавшиеся лучи света взорвались во все стороны.
Стены затрещали, потолок завибрировал, пыль посыпалась, как снег.
Обломки металла и камня закружились вихрем, острые осколки маны вырвались ураганом.
В самом центре этого хаоса Рудвиль ни на секунду не выпустил Оделли из объятий.
— Сумасшедший, сумасшедший человек! Сумасшедший!!
Такого он ещё не видел!
Котёнок в панике завизжал и, как птенец, ищущий мать, вцепился в подол Оделли.
Даже кот не ожидал такого поворота, это было очевидно.
Что будет, если так продолжится?
Обычный призыв просто провалится, мана отхлынет обратно, и всё.
Но это древняя техника.
Никто не знал, чем это кончится.
В удушающем напряжении тело Оделли пошатнулось.
Когда её взгляд дрогнул, Рудвиль ещё яростнее прижал её к себе.
* * *
В подземелье рода Кардель, перед кругом очищения, монотонно и тоскливо звучало бормотание заклинаний магов.
В холодном, влажном воздухе этот ритм отдавался в ушах, как настойчивые удары молота.
Гавин закрыл глаза и мысленно перебирал каждый шаг тщательно выстроенного плана.
«Наконец-то мы здесь».
С самого начала «святая» была лишь первой фигурой на доске.
Ему нужны были приманка, чтобы сбить с толку Рудвиля, и устройство, фиксирующее координаты Оделли.
Первый шаг.
Выбрал трёх женщин, дал им псевдонимы, похожие на имя Оделли, изготовил «духи» и отправил на Север.
План был в том, чтобы одна из них прославилась как святая и попала к великому герцогу, заставив его принять её за «голубоглазую женщину».
Было бы лучше, если бы великий герцог, разочаровавшись в том, что Оделли не была той голубоглазой женщиной, прогнал её, или, по крайней мере, просто колебался перед искушением приманки.
Накопленное психологическое давление в итоге заставило бы Оделли самой покинуть замок герцога.
Но Аделла была разоблачена и увезена в род Эксепсионов.
Второй шаг.
Эксперимент по очищению с использованием святых.
Для обычных людей это выглядело бы чудом, но на деле использовалась сила очищения, заложенная в устройствах.
Оделли, конечно, это заметила бы.
Но восприняла бы лишь как действия приманки, приближающейся к герцогу, и не связала бы с попыткой вернуть Очистителя.
Таким образом, первый шаг не был полным провалом.
Сила очищения в устройстве изначально была рассчитана на то, чтобы её поглотила именно Оделли.
Как только она это сделает, координаты призыва зафиксируются на ней.
То есть, настоящий успех заключался в том, что он зафиксировал единственные координаты.
Соблазн и эксперимент с очищением провалились.
Пора запускать запасной план.
«Принудительный призыв».
К счастью, он был не один.
Его величество император предоставил знания о древней технике и, надавив на храм, собрал всех необходимых людей.
В результате стало возможно создать гигантский круг призыва, способный поглотить целый замок.
Гавин медленно открыл глаза и ухмыльнулся.
«Неудача исключена».
Если бы великий герцог Эксепсион легко клюнул на приманку, всё было бы проще.
Но и так сойдёт.
Всё это было лишь дорогой к нынешнему моменту.
Ведь Оделли с рождения предназначена быть жертвой ради человечества.
Нельзя же позволить ей одной жить и ставить под угрозу весь мир.
Узор на полу зловеще засиял.
Пол начал трескаться, разломы побежали во все стороны.
Молитвы заклинателей поднимались всё выше, всё пространство дрожало.
Гавин тихо пробормотал:
— Воля императора — воля империи. Разве простая жертва может ей противиться?
И был уверен.
Координаты уже зафиксированы на ней.
В ритуале использовалась кровь одного с ней рода — его собственная, что делало эффект ещё сильнее.
Как бы она ни боролась, Очиститель обязательно вернётся в лоно Кардель.
Узор на полу снова зловеще вспыхнул.
Пространство разрывалось, трещины расползались.
И Гавин холодно улыбнулся.
— …Хм. Сопротивляется сильнее, чем я думал.
Даже тот факт, что ритуал временно остановился, а затем нестабильно возобновился, был для него не неудачей, а просто частью продолжающегося процесса.
Если Оделли хоть на мгновение будет притянута, она будет навсегда привязана к кругу очищения.
Больше никакой свободы движений. Начнётся второй акт её жизни — уже как настоящего «Очистителя».
«Скоро».
Трещина в пространстве наконец перешла критическую точку.
Кроваво-красный свет взметнулся вверх, хор заклинателей достиг крика.
И в этот миг…
Оделли пошатнулась и, словно выскользнув, вырвалась из объятий Рудвиля.
Свет начал пожирать её с ног, поднимаясь выше, вскоре окутав всё тело.
В безнадёжно разорванном пространстве она исчезла, став единственной траекторией света.
— КьЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!
Котёнок истошно завопил.
Вцепился когтями в одежду Рудвиля, но было поздно.
Он поспешно нырнул в кровавый кристалл и спрятался там.
Великолепный, но зловещий разлом света исчез, поглотив Оделли.
* * *
Бурлящий вихрь света утих, осталась лишь жуткая тишина.
Заклинатели лежали, обессиленные на полу, а пространство, которое должно было быть священным, было пропитано ужасным запахом крови.
И…
Там была Оделли Кардель.
Она сидела, рухнув посреди круга очищения.
Бледное лицо и дрожащее тело ясно говорили: её притащили силой.
— ...Получилось.
Тишину нарушил низкий голос Гавина.
В мёртвой тишине, где стихли молитвы, его глаза наконец выпустили долго сдерживаемое безумие.
Он разразился торжествующим смехом:
— Ха-ха-ха! Получилось! Получилось!
Узор у ног Оделли всё ещё пульсировал.
Словно приветствуя победу Гавина.
— В конце концов... ты вернулась. Очиститель.