/
Том 1
131 из 153
* * *
Дзинь! Бо-ом!
В Великом храме, как и всегда, торжественно зазвенел колокол, возвещая начало церемонии.
Лучи света, льющиеся сквозь высокие витражи, падали на священные изображения, тихое песнопение наполняло пространство, и весь храм наполнился благоговейным напряжением.
Верховный жрец вышел к алтарю, готовясь вознести молитвы за благополучие и вечность империи и начать службу…
БАМ!
В этот миг оглушительный грохот обрушился на главные врата храма.
Гигантские двери разлетелись в стороны, и в святое пространство ворвался яростный вихрь.
Холодный поток маны погасил свечи.
От внезапного вторжения незнакомца жрецы с криками разбежались кто куда.
— …Великий герцог Эксепсион?! — кто-то выдохнул в ужасе.
Мужчина, сверкая зловещими фиолетовыми глазами, прошёл через пробитую в свете брешь.
Рудвиль Эксепсион.
— К-как вы вообще сюда попали?!
— Стража!
Стражники в панике выхватили мечи, но стоило взгляду Рудвиля скользнуть по ним, они застыли, будто задыхаясь, не в силах сделать ни шагу.
Некоторые рыцари всё же нашли в себе смелость броситься вперёд…
— Кгх!
Но даже не успели вытянуть клинок до конца.
Рука Рудвиля молнией схватила их за запястья, вывернула и одним движением швырнула на пол.
Латы с грохотом ударились о камень, разрывая тишину храма.
Даже прославленные гвардейцы пали, как дети.
— Э-это невозможно…
— Неужели великий герцог настолько силён?
— Но… нет, это же абсурд…
Пока жрецы в ужасе перешёптывались, верховный жрец, не скрывая растерянности, открыл рот:
— …Великий герцог, что всё это значит? Такое буйство в храме…
— Хорошо, что все в сборе. Избавили меня от лишних хлопот.
— …Простите?
В этот момент стальная хватка мгновенно схватила верховного жреца за воротник священного облачения.
— Хр-р…
Рудвиль холодно прошептал:
— Я обнаружил признаки богохульства. Пришёл покарать неверных.
Да ты сейчас и есть главный богохульник!
Жрецы лишь переглядывались, шевеля губами — никто не знал, как остановить этого безумного монстра.
— Мы переместимся одновременно. Поскольку времени на подготовку не было, каждый сам несёт ответственность за побочные эффекты пространственного перемещения.
Голос Рудвиля был лишён всякой эмоции.
Под его ногами быстро начертался синий круг перемещения.
Пол храма треснул, открывая чужеродный узор, и всё священное пространство начало искривляться.
Жрецы завизжали, вцепившись в символы богов и вознося молитвы, но всё помещение уже было поглощено его маной.
— А-а-а!
В миг, когда все закричали от ужаса, смятения и страха, их силуэты растворились в ослепительной вспышке.
В Великом храме осталась лишь мёртвая тишина.
* * *
— Связать! — как только Гавин понял, что Оделли успешно призвана, он тут же отдал приказ.
Не собирался давать ей ни секунды на новые фокусы.
Маги слаженно окружили её, как при построении круга, и начали бормотать заклинания.
Древние символы на потолке и стенах оживали один за другим, в воздухе материализовались световые цепи.
Свет становился всё ярче, заполняя комнату белым пологом, и цепи, извиваясь, как змеи, обвили тело Оделли.
Полностью связанная, она не могла пошевелить даже пальцем.
— В конце концов, всё к этому и пришло, Очиститель.
Гавин медленно подошёл, и его тень накрыла её сверху.
Глядя сверху вниз на беспомощно скованную Оделли, он высокомерно улыбнулся.
— Надо было сразу так сделать.
В его голове всплыло воспоминание о том, как он бесславно потерял Очистителя.
Из-за одной-единственной ошибки он чуть не лишился всего.
— Это я виноват, что обращался с тобой как с человеком только потому, что ты в человеческой шкуре. Проявил милосердие, не связал по рукам и ногам, а ты, жалкий Очиститель, забыла своё место и посмела взбунтоваться?
Поцарапать круг очищения камнем.
Его застали врасплох, потому что он и представить не мог, что Очиститель, в чьём сознании не было понятия сопротивления, посмеет выступить против.
Очистителей приучали подчиняться своей судьбе с самого детства.
Сначала, как и положено детям аристократов, им давали базовое образование.
Затем, когда ребёнок-Очиститель достигал возраста, когда сила очищения начинала проявляться, и до момента, когда он мог её использовать, род Кардель годами проводил упорное «промывание мозгов».
— Ты — герой, спасающий мир.
— Ты — единственное существо, которое поддерживает барьер.
— Без тебя империя рухнет.
Они собирали все героические саги, легенды, древние мифы и биографии великих людей империи и вливали это в голову ребёнка.
Заполняли разум верой в «миссию героя».
Тем временем они использовали силу очищения, заранее извлечённую из Очистителя предыдущего поколения.
Но запасы были конечны и рано или поздно иссякали.
Тогда ребёнку наконец объявляли «настоящую миссию».
Теперь твоя очередь защищать мир.
И ребёнок ни разу не сомневался и отдавал своё тело.
Очиститель никогда не сходил с этих рамок судьбы.
Кроме одной-единственной «бракованной» — Оделли.
— Сегодня я верну всё унижение, что ты мне причинила.
Гавин стиснул зубы и начал настраивать круг.
На самом деле он хотел оставить Очистителя в живых.
Сила, вытянутая напрямую из живого носителя, была куда эффективнее и мощнее заранее извлечённой.
Но выбора больше не осталось.
«…Её нельзя оставлять в живых».
Великий герцог Эксепсион в итоге не поддался соблазну фальшивой святой.
И явно не собирался бросать Оделли.
Тогда оставлять эту оболочку живой — значит рисковать разоблачением тайны рода.
Если её нельзя вернуть в целости, лучше не оставлять шансов для возмездия.
Гавин решил больше не тянуть.
— Извлечь силу очищения!
Он крикнул.
— Выжать всё до последней капли! Ничего не оставлять!
Если Оделли умрёт здесь, родится Очиститель следующего поколения.
Словно он давно всё подготовил, Гавин холодно добавил:
— Как только Очиститель умрёт, немедленно созвать всех женщин побочных ветвей. Ни одной не пропустить.
— …Не только беременных, а вообще всех?
— Да. Кто-то может скрывать беременность и помешать священному ритуалу. Не оставляйте ни единого шанса на неприятности.
Среди подчинённых Гавина не было ни тени смятения.
Словно они уже десятки раз проходили через эту рутину, они склонили головы и тут же бросились исполнять.
Раздался голос капитана рыцарей, отдающего приказ уже отобранным рыцарям.
Это были те, кто специализировался на слежке и силовых действиях.
Они должны были поймать любую убегающую женщину.
Оделли молча наблюдала за всем этим зрелищем.
Холоднее, чем боль от впивающихся в кожу цепей, было осознание того, что все они считают это «нормальным делом».
Только сейчас она по-настоящему поняла, в каком чудовищном, противоестественном мире жила.
И вдруг подумала: если в этом мире существуют мстительные души и высший суд… какое же тяжёлое и величественное возмездие ждёт род Кардель за преступления, накопленные за сотни лет?
Когда отряды разошлись хватать женщин побочных ветвей, Гавин повернулся к Оделли.
В его взгляде больше не было ни интереса, ни радости победы.
Теперь она была для него пустой оболочкой, мусором без всякой ценности.
— Ты выполнила своё предназначение. Теперь покончим с этим.
Знакомое, проникающее в кожу выжимание.
Давящее удушье медленно сжимало грудь.
Когда Гавин поднял руки, воздух тяжко опустился.
Начался ритуал извлечения силы очищения.
Началась ужасная боль, когда холодная и огромная сила, казалось, раздавливала её сердце и насильно вырывала силу очищения.
Но взгляд Оделли не дрогнул.
Она посмотрела на кроваво-красный кристалл на шее, и под серебристыми ресницами вспыхнул решительный свет.
«…Ещё нет».
Боль, словно её сердце медленно сжимается, усиливалась.
Золотая энергия под её кожей начала колебаться, словно вот-вот будет извлечена.
Но Оделли, не издав ни стона, смотрела прямо на круг очищения.
Именно в этот миг.
— Сейчас.
Короткое, острое слово.
От этого слова кровавый кристалл взорвался красной вспышкой.
В тот же миг движение всех цепей, окружавших Оделли, замерло.
Словно время остановилось, весь круг очищения полностью замёрз.
— …
Короткая тишина.
И затем…
— …Что? — Гавин издал ошеломлённый звук, его лицо было совершенно потерянным.
Его губы исказились от ужаса и ярости.
Он сотни раз настраивал круг очищения, но такого никогда не видел.
— Что вы делаете?! Я сказал немедленно извлечь силу очищения! — его крик ударил, как молния.
Маги побледнели и закричали:
— Мы пытаемся! Но круг совершенно не реагирует!
— Мана не поглощается, он просто… остановился!
— Не говорите ерунды! Такого быть не может!
В миг, когда круг очищения замер, подземный зал превратился в ад.
Скованная цепями Оделли, перекошенное лицо Гавина, дрожащие древние узоры.
Вокруг царил хаос, но в самом центре связанная Оделли оставалась спокойна.
В воздухе, где даже дыхание казалось подавленным…
Ба-бах!
Пространство раскололось, и вспыхнул синий свет.
Из трещины света вывалились десятки силуэтов.
Не меньше двадцати жрецов.
И один — верховный жрец, которого за шиворот грубо тащили, пока он отчаянно отбивался.
А тот, кто его удерживал и вышел последним, излучал ледяную жажду убийства.
Рудвиль.