/
Том 1
2 из 153
* * *
Небо на севере было, как всегда, серым, и вместе с пронизывающим ветром кружились снежные вихри.
Чёрный гроб медленно опускался под сдержанную музыку реквиема.
— Это ведь дочь дома Кардель.
— Говорили, после развода она пропала, и никто не знает, жива ли она.
— Похоже, жива. Когда отец отчаянно её искал, она и не показывалась…
— Разве не следует сообщить дому герцога Кардель?
— И почему она выглядит так?
Шум разговоров вокруг дошёл до неё с опозданием.
Но, чего бы ни болтали эти люди, ей было всё равно.
Взгляд Оделли был прикован только к гробу, стоящему одиноко посреди зала.
Будто что-то её влекло, она замедлила шаг и приблизилась.
Когда подошла к гробу, перед глазами развернулась сцена, в которую было трудно поверить.
Он лежал, окружённый ослепительно белыми цветами, словно спал.
Рудвиль Эксепсион, её бывший муж.
Следы битвы, кровь и пыль, исчезли; осталась лишь аккуратная и спокойная фигура.
Будто лишь после смерти он обрёл покой и умиротворение.
Оделли вспомнила разговор с помощником в карете:
— Все эксперты сказали, что точную причину смерти определить невозможно. Говорят, то ли самоубийство, то ли убийство, но правду знает только его светлость герцог.
Хотя помощник говорил это, в его глазах мелькало ожидание, что Оделли что-то знает.
Но Оделли ничего не знала о Рудвиле.
Ведь с самого начала это был всего лишь брак по контракту.
Так что…
Он для неё был чужим человеком.
«Но почему он так поступил?»
Оделли никак не могла понять, почему Рудвиль оставил ей всё своё наследство и ушёл.
Даже в этот момент, стоя на похоронах.
— Оделли, с сегодняшнего дня наш контракт расторгнут.
— Это обещанное вознаграждение. Примите.
— Для меня не имело значения, кто это будет.
— Больше мы не увидимся.
Эти слова «больше мы не увидимся» — означали именно это?
Она хотела спросить.
Но того, кто мог бы ответить на этот вопрос, больше не существовало в этом мире.
Лишь после того, как чёрный гроб медленно опустили в землю, Оделли смогла признать: он действительно умер.
До самого конца похорон она стояла недвижимо, словно пригвождённая к месту.
Единственное, что колыхалось в холодном ветре — чёрный подол её платья.
* * *
Оделли встретила его впервые шесть лет назад.
Тот день был переполнен праздничной атмосферой на площади.
Каждый год в это время устраивалась грандиозная церемония.
— Смотрите туда!
На вершине крепостной стены маги в белых мундирах выстроились вдоль круглого ритуального строя.
— О, наследники древней крови, о, светоч очищения.
— Защити эту империю от нечистого.
Пока заклинание, подобное гимну, повторялось, мужчина, стоявший в центре, выделялся особенно явно.
Священные серебристые волосы развевались на ветру, а его низкий и твёрдый голос разносился по толпе:
— Согласно изначальному завету…
Гавин Кардель, наследник дома Кардель, именуемый посланником Бога.
Много веков назад Империя Люминер была на грани разрушения из-за чудовищных существ, наполненных злом.
В этот кризис дракон, почитаемый как божественное существо, распространил древнюю магию по всей империи, создавая барьер, который полностью защищал её от внешних угроз.
Но с течением времени барьер терял силу…
И примерно тогда, когда тревога людей достигла предела, появились они.
Герцогский дом Кардель.
Единственный род, способный использовать древнюю магию.
Каждый год Кардель возглавлял ритуал по восстановлению барьера, и люди начали называть этот день «Днём Хранителя».
И эта традиция сохранилась до сих пор.
— Возвратите священный барьер!
Под его ногами древние символы светились, будто оживая, и золотой столб магической энергии поднялся в небо.
В тот момент барьер стал едва заметен над головами.
Гигантская куполообразная преграда, сверкающая, словно стекло.
Показатель того, что империя всё ещё под защитой дракона.
Толпа взирала на это с благоговением.
— …Скованная вечными цепями, эта империя.
Когда Гавин произнёс последнее заклинание, свет от рук магов слился в единое целое и расщепил небо.
Золотая вспышка распространилась вдоль стен, и очертания барьера стали ясно видны даже вдалеке.
Когда вспышка погасла, барьер снова стал прозрачным, скрывая свои следы.
Но все знали: эта защита обеспечит мир на целый год.
— Да здравствует дом Кардель!
— Да здравствуют потомки драконов, кровь героев!
— Слава Империи Люминер!
Площадь погрузилась в ликование и шум праздника.
Но внизу, глубоко под землёй, в секретном помещении, куда можно было попасть только пройдя сложную охрану, была заперта Оделли.
— Кхе…!
Подол её белого платья промок кровью.
Протерев рот тыльной стороной руки, она увидела, как красная кровь закапала между пальцами.
Это была роль Оделли.
Потомки драконов? Древняя магия?
Всё это — многовековой обман дома Кардель.
Говорят, древняя магия защищает империю, но на самом деле это иллюзия, тщательно прописанный сценарий.
Существует лишь жертва, чьё тело приносят в дар, чтобы приукрасить всю эту правдоподобную пьесу.
— В этом году… слишком уж сильно, — Оделли пробормотала это про себя, сглатывая кровь.
Казалось, горло пылает огнём.
В доме Кардель из поколения в поколение рождался лишь один человек, обладающий «силой очищения».
Род назвал их «очистителями» — теми, кто способен очистить мир от всей скверны.
И каждый год, в День Хранителя, всё, что считалось злом, направлялось в тело очистителя.
Единственная односторонняя жертва ради многовекового дома.
В этом и заключалась истина древнего барьера, которым так гордились Кардель.
— Кхе, кхе-хек!
Оделли снова извергла кровь.
Срок жизни очистителя невелик.
В лучшем случае — около тридцати лет…
После смерти на свет неизменно появлялся новый очиститель следующего поколения.
Будто даже небеса одобряли этот жестокий круговорот.
«Сколько ещё смогу продержаться?»
Прислонившись к стене, Оделли медленно закрыла глаза.
Остатки света перед глазами плясали, словно языки пламени.
И тогда раздался звук — щёлк!
Замок повернулся.
В это пространство, куда никто не мог войти.
«Гавин?»
Что он опять задумал?
Оделли с трудом открыла глаза.
В расплывающемся, колеблющемся поле зрения лицо собеседника постепенно становилось чётче.
И…
— ...
Она встретилась взглядом с мужчиной, которого никогда прежде не видела, но лицо казалось знакомым.
Рудвиль Эксепсион.
Железнокровный великий герцог, правивший Севером.
Известная личность во многих смыслах.
Оделли не понимала, что он здесь делает, но у неё даже не было сил спросить.
Рудвиль спокойно посмотрел на неё и сказал:
— Предложение.
— ...
— Срок — пять лет.
Он говорил так, словно делал такие предложения сотни раз.
Его сухой, лишённый каких-либо эмоций голос звучал с оттенком скуки.
— Если вы в течение пяти лет безупречно выполните роль хозяйки дома Эксепсион, я разорву все ваши связи с домом Кардель.
— …
Неужели это предложение руки и сердца?
Оделли подумала, что это безумие. Это невозможно.
Но следующие слова заставили её замереть:
— В противном случае вы умрёте в течение года.
Оделли моргнула. Мужчина перед ней не исчез.
Это было не галлюцинацией.
«Пять лет…»
В ситуации, когда она не знала, переживёт ли этот год, срок казался невероятно далёким.
Но всё же…
— Похоже, нет места раздумьям.
Если перед смертью она сможет постоять под горячим солнцем и почувствовать прохладный ветер.
Если сможет прожить хотя бы один обычный день.
— ...Да. Нет.
— Отлично.
Свет, спасение.
Он был полной противоположностью таким понятиям.
— Сможете встать?
— Да.
— Тогда вставайте.
— ...Да.
Не было ни добрых слов утешения, ни протянутой руки помощи.
И всё же его присутствие ощущалось со странной, поразительной ясностью.
Оделли медленно подняла тело, которое без сил опустилось на пол.
Рудвиль не стал ждать, когда она встанет, сразу повернулся и пошёл.
В тот момент, когда он, не колеблясь, прошёл через тайную комнату и открыл запертую дверь…
— ...!
Слепящий свет хлынул внутрь.
Оделли рефлекторно зажмурилась.
Когда она смогла, наконец, открыть глаза, то увидела поток света и золотую пыль, колышущиеся подобно волне.
— ...
Жизнь была лишена ожиданий и надежды.
Почему же внезапно, без всякой причины, ей захотелось попробовать жить?
Оделли впервые глубоко и долго вдохнула.
В этом дыхании было слабое, но явное чувство надежды.
Очень маленькое.
Но определённое.