/
Том 1
3 из 153
* * *
Великий герцог Эксепсион официально объявил о браке с Оделли Кардель.
В тот день вся империя была охвачена волнением.
Это политический ход? Шантаж?
Не стоит ли за этим какой-то грандиозный заговор?
Распространилось множество слухов.
Такова была репутация Рудвиля.
Он был бесспорным героем войны, и все сражения под его командованием заканчивались победой.
Но никто из соратников не называл его героем.
Беспощадный командир, который при необходимости одним ударом мог уничтожить даже своих подчинённых.
Идеалы и честь для него были лишь средствами.
В один день он мог приказать расстрелять всех пленных, в другой — оставить живым предателя.
Почему?
Все его решения основывались не на эмоциях, а на холодном расчёте выгоды.
Рудвиль Эксепсион.
Его имя звучало как название безжалостной военной машины, оставляющей лишь результат — победу.
Так что, когда великий герцог Эксепсион принял решение, никто не мог остановить этот брак.
Даже могущественный дом Кардель.
— Герцог, как вы могли совершить такое бесчестие? Это же не что иное, как похищение! Верните мою дочь!
Герцог Кардель был в ярости и протестовал, но…
— Похищение? Если так считаете, подавайте официальное заявление в суд.
— ...
— Тогда все узнают, где и при каких обстоятельствах я встретил её.
— ...
— Вы этого хотите?
Герцог Кардель скрежетал зубами от гнева, но в итоге вынужден был отступить, так и не вернув Оделли.
Пока любопытные шептались, свадьба прошла стремительно, словно обжарка бобов на молнии.
Герцог Кардель и наследник дома Гавин молча сидели в гостевом зале.
Но даже по их бледным лицам и сжатым выражениям стало ясно, что они потеряли очистителя, который поддерживал честь дома.
Тем не менее, они были вынуждены хранить молчание.
Честь, слава, власть, лицо…
Многовековые тщательно созданные ложью достижения семьи нужно было защитить любой ценой.
— Во имя Бога, две души стали одной. Пусть они принесут любовь в страданиях и надежду в отчаянии.
Произнеся заключительные слова, верховный жрец воздел руки над головами жениха и невесты, благословляя их брак.
Примечательно, что обмен кольцами был опущен.
На левом безымянном пальце жениха уже было старое серебряное кольцо.
Сдержанный дизайн, мягко сияющее серебро.
Слишком скромно для кольца герцога.
«Неужели… у него есть возлюбленная?»
Теперь всё стало понятно.
Оделли долго не могла понять, почему он выбрал именно её среди множества аристократок.
Он искал подходящую фиктивную жену, чтобы избежать давления семьи.
Будучи дворянкой из рода Кардель, её статус не вызывал бы вопросов, а учитывая её известную болезненность, от неё не потребовалось бы вести публичную деятельность.
Условия контрактного брака тоже не вызывали у неё возражений.
В очередной раз это была игра.
Второстепенный персонаж, выходящий на сцену, чтобы сохранить настоящую любовь герцога.
«...Да, неплохо».
Скорее, за это нужно быть благодарной.
По крайней мере, перед смертью она смогла выйти из дома.
Так что нет причин для разочарования.
«В последний раз докажите любовь перед Богом…»
Едва верховный жрец закончил говорить, как твёрдая рука приподняла её подбородок.
В мелькнувшем взгляде не было видно никаких эмоций.
Формальный поцелуй.
Холодный поцелуй, который длился мгновение. Оделли закрыла глаза под одобрительный шум толпы.
* * *
После похорон она не заметила, как прошло время.
Когда Оделли вдруг пришла в себя, она оказалась в зале заседаний.
«Когда я сюда снова попала?»
Воспоминания были обрывочны.
— Это абсурдное завещание!
— Если вы развелись, разве вы не чужие друг другу? Кроме того, у вас не было детей. Как вы собираетесь решать вопрос наследника?
— Передать герцогство человеку без одобрения совета знати и законного назначения наследника — это беспрецедентно!
— Даже будучи из дома Кардель, перед браком вы были больны и не покидали дом! Как можно не сомневаться в её здоровье и способностях?
Зал заседаний был в хаосе.
Никто из вассалов не сидел спокойно.
Кто-то взволнованно размахивал документами, кто-то бил по столу, краснея от гнева.
Но Оделли сидела в кресле, пропуская всю эту суматоху мимо ушей.
Звуки вокруг доносились лишь приглушённым эхом.
Тик, тик.
— Ваша светлость! Ваша светлость!
В этот момент кто-то щёлкнул пальцами прямо перед её глазами.
Мужчина в чёрном сюртуке с холодным взглядом сказал:
— Слышите меня?
Маркиз Белгрейв.
Человек, обладающий наибольшим политическим влиянием среди вассалов герцогства.
Погружённая в мысли, Оделли ответила с небольшой задержкой:
— А… не расслышала.
— ...
— Повторите, пожалуйста.
Маркиз, мгновение не находивший слов, тяжело вздохнул.
Он сдерживал раздражение, низким и твёрдым голосом сказал:
— Согласно завещанию его светлости герцога, всё имущество, земли, крепости, особняки, доли в торговых компаниях, титулы — все полномочия будут полностью переданы госпоже Оделли.
— Понимаю.
— Разумеется, если вы не пожелаете, можете отказаться. Это будет решение, которое все смогут понять.
Это прозвучало как угроза, что они будут мешать всеми возможными средствами и способами, если она не откажется.
— Даю вам время на раздумья. Примите решение как можно скорее.
Маркиз закончил и отошёл. За ним последовали вассалы.
Шумный зал заседаний стал тихим.
Оделли пожалела, что пришла сюда.
«Ради какой-то роскоши и славы».
На самом деле титулы и богатство её не интересовали.
Но причина, по которой она сразу же пришла после известия о смерти фиктивного мужа…
Причина…
«…сама не знаю».
Оделли вздохнула, прислонившись к креслу.
Закрыв глаза, она снова увидела его, мирно лежащего среди белых цветов.
Она откинула голову и провела руками по лицу, когда услышала:
— Ваша светлость.
Она открыла глаза и увидела помощника, который привёл её сюда.
Он с красными глазами протянул ей какую-то шкатулку.
— Согласно завещанию герцога, я хранил эти вещи… но, думаю, вам стоит взглянуть на них лично в последний раз.
Оделли взяла из его рук небольшую шкатулку.
Она была удивительно лёгкой.
— Он настоятельно просил никогда не открывать его. Закопать глубоко в землю и ни в коем случае не передавать никому...
— Но вы ослушались приказа.
— За это я приму наказание.
Пусть он и казался преданным, для Эдвина было характерно тихое неповиновение приказам, с которыми он не мог согласиться.
Оделли осторожно открыла шкатулку.
Внутри лежало кольцо, которое Рудвиль всегда носил на левом безымянном пальце.
«Почему оно здесь?»
Неужели это та вещь, которую нужно было передавать с таким серьёзным лицом?
Оделли взяла кольцо, на котором ясно виднелись следы времени, и стала его вертеть в руках.
Она испытывала странное чувство.
Взглянув на кольцо, Оделли подумала, что у него была тайная возлюбленная.
Она долго рассматривала кольцо, вертя его между пальцами, пока вдруг не ощутила, что внутри вытеснены какие-то символы.
«Гравировка?»
С любопытством она подняла кольцо и прочитала надпись.
В тот же миг её глаза широко распахнулись.
[ODELY]
На потускневшем кольце было выгравировано её имя.