Глава 111

— Ты сейчас сравнил меня с жеребёнком?

В конце концов, решив разозлиться, она резко повысила голос, и Баркас негромко вздохнул.

— Перестаньте придираться и доешьте вот это.

На этот раз он принёс миску с абрикосами. Талия злобно покосилась на неё, словно на врага, и тут же отвернулась.

Баркас спокойно наблюдал за ней, затем придвинул стул к кровати и сел. Как ни в чём не бывало, он взял золотистый плод и начал аккуратно снимать мягкую кожицу ножом.

Талия, с изумлением наблюдавшая за тем, как он без усилий справляется с работой слуг, вдруг повысила голос:

— Прекрати! Кто тебя просил подавать мне еду? Брось ты такую «сложную» женщину и займись своими делами!

Она ещё бормотала сердито, когда вдруг мягкая мякоть оказалась у неё во рту. Сморщив лицо, Талия едва не выплюнула, но мужчина, ловко заткнув ей рот, вытер сок с пальцев полотенцем и ехидно заметил:

— Если ваше высочество не будет пропускать приёмы пищи, я тоже смогу спокойно заняться своими обязанностями.

Талия свирепо сверкнула глазами с абрикосом во рту. Хотела выкрикнуть: «Тебе-то какое дело, ем я или нет?!», но сперва нужно было прожевать.

Размягчённая мякоть разлилась сладким соком с лёгкой кислинкой, и во рту неожиданно стало приятно.

— Хотите ещё немного? — спросил он, внимательно следя за тем, как она ест, и поднял ещё один плод.

Талия чуть помялась, но потом кивнула. Баркас тут же принялся очищать абрикос, осторожно орудуя ножом, словно мастер, работающий с ювелирным изделием. Её раздражение быстро улеглось при виде этой необычной сцены.

Она украдкой взглянула на него. Возможно, чувствуя вину за то, что заставлял её принимать лекарство, Баркас сам начал следить за её питанием.

Сначала лишь проверял, не пропускает ли она приёмы пищи, но вскоре и сам стал кормить её с рук, словно понял, насколько мало она ест.

— Прошу, возьмите, — он поднёс к её губам кусочек очищенного абрикоса.

Талия нехотя раскрыла рот. Сладкая мякоть коснулась языка вместе с его пальцами. Она залилась краской и отшатнулась, но Баркас, обхватив её за шею, второй рукой прижал губы. Видимо, решил, что она хочет выплюнуть.

Талия возмущённо сощурилась. Неужели он думает, что она капризный ребёнок, который привередничает за едой?

— Съешьте хотя бы это. Больше не буду настаивать, — мягко уговаривал он.

Она зло уставилась на него, но послушно прожевала и проглотила. Только тогда его рука опустилась.

— Может, сегодня немного прогуляетесь? — неожиданно предложил Баркас, уже убрав миску с фруктами.

Талия, сполоснув рот тёплой водой, ошеломлённо посмотрела на него. С того момента, как она пришла в себя, всё время провела в постели, поэтому предложение застало её врасплох.

— Целительница сказала, что свежий воздух и солнце помогут восстановиться, — спокойно пояснил он и накинул ей на плечи плащ.

— Я ещё не согласилась, — нахмурилась она.

— Вы не хотите выходить? — он наклонил голову.

Талия сердито взглянула на него, но потом вздохнула и опустила ноги с кровати. Однако не успела коснуться пола, как её тело оказалось на руках у мужчины. Она изумлённо посмотрела на него, но тут же обмякла. На вспышку раздражения просто не осталось сил.

— Не холодно? — спросил Баркас, надвинув ей капюшон, пока они выходили во двор.

Талия отрицательно покачала головой. В саду витал холодок поздней осени, но солнце ещё грело.

Они шли по узкой тропинке, под ногами шуршали листья. С клумбы вспорхнули несколько дроздов.

Талия, мельком взглянув на это, перевела взгляд на Баркаса. Бледный солнечный свет серебрил его волосы. Внезапно ей вспомнилось, каким он впервые вошёл в её дворец. Тогда и представить было невозможно, что он станет вот так заботиться о ней.

Но если подумать, он всегда был добр к слабым: спасал умирающих птиц, приютил исхудавшего жеребёнка. И не только это. Он добровольно стал опекуном Гарета и Айлы, потерявших мать в детстве, и даже когда-то враждебную, сломанную женщину сделал женой.

Если бы не издевательства жрецов, он, возможно, стал бы довольно мягкосердечным человеком.

Пока девушка пребывала в размышлениях, Баркас остановился. Причина вскоре стала ясна: в углу увядшей клумбы цвела осенняя роза. Талия с удивлением посмотрела на него.

— Ты тоже любишь цветы?

— Не люблю, но и не ненавижу, — сухо ответил Баркас.

Она уже хотела спросить «тогда зачем?», но осеклась. Он ведь остановился, чтобы показать ей.

— Сорви её для меня, — неожиданно попросила она.

Баркас тут же протянул руку к стеблю. Острые шипы впились в его пальцы, но он не дрогнул. Сорвав розу, он осторожно снял шипы и протянул ей. Талию охватило странное чувство.

Этот мужчина молча терпел и прихоти Гарета, и повеления императора, и роль безупречного жениха для Айлы. Теперь ещё и роль мужа для неё выполнял без возражений.

Неужели этот мужчина намерен жить только в соответствии с обязанностями, возложенными на него?

— Ты… собираешься исполнять всё, что я попрошу?

— Если это в моих силах, — просто ответил он.

Талия безмолвно уставилась на него, а потом опустила взгляд на бледно-жёлтую розу. Для него этот цветок не имел никакого значения — просто вещь, которую она попросила. Она осторожно приняла его.

И в тот миг ясно поняла: это было смирение.

Чувства, которых она жаждала, она никогда не получит. Он не будет мучиться безумной страстью к ней, как она к нему. Но как муж, он исполнит всё, что должен.

Возможно, этого было достаточно.

— Если не нравится, я сорву другой, — предложил он, заметив её тень на лице.

— Нет, этого достаточно, — покачала головой Талия и прижала розу к груди.

Они снова пошли к замку. Солнце скрывалось за набежавшими облаками.

И тут за спиной раздался громкий голос:

— Ваше сиятельство, герцог!

Талия резко обернулась. Через сад к ним спешил Дарен, и его лицо предвещало дурное.

И действительно, едва отдышавшись, он мрачно сообщил:

— Нужно немедленно возвращаться в замок Раэдго.

В его взгляде мелькнула скорбь. Он тяжело вздохнул и добавил:

— Ваша светлость... то есть, ваш отец... Пришло известие, что он в критическом состоянии.