Глава 118

В одно мгновение зрачки Баркаса резко расширились, и серебристо-серые крапинки, рассыпанные по синей радужке, заколебались.

Но след этого волнения длился лишь миг.

Мгновенно вернувшись к ледяной маске, Баркас уставился на неё взглядом, колышущимся пронзительной синевой. Вскоре сухой голос, пропитанный усмешкой, разрезал тишину:

— Вы хоть понимаете, что означает то, что вы сейчас сказали?

— Ты меня за дуру держишь?

Талия, скрывая напряжение, нарочито напустила на лицо высокомерие.

Она ни за что, ни за что не хотела выглядеть умоляющей.

— Это значит, что я собираюсь переспать с тобой.

— ....

— Что? Ещё прямее сказать?

Стоило ей вскинуть подбородок и метнуть вызывающий взгляд, как застывшая на его губах усмешка исчезла.

Он разомкнул скрещенные руки и неторопливо подошёл к ней вплотную.

— Переспать со мной?

От тяжёлого низкого голоса, обрушившегося ей прямо на макушку, по спине пробежал холодок.

Талия изо всех сил напрягла шею, непроизвольно подавшуюся вперёд. Баркас, неподвижно смотревший на неё сверху вниз, схватил её за подбородок и большим пальцем медленно надавил на нижнюю губу.

— Значит, ради этого вы явились в таком виде?

Она ощутила, как липкая краска размазывается по краю рта.

Талия вспыхнула и резко смахнула его руку. На лице Баркаса проступила лёгкая насмешка.

— Если уже от такого пустякового прикосновения вы ведёте себя так, будто вот-вот упадёте в обморок, то что же вы вообще собираетесь делать?

— Это потому, что ты всегда так внезапно ко мне прикасаешься…!

Талия, возмущённо возразив, тут же сомкнула губы. Она не должна была поддаваться влиянию этого мужчины.

— Почему столько лишних слов? Я же сказала, что сделаю это.

Губы Баркаса слегка скривились.

— Раз вы хотите, я, значит, должен слепо повиноваться?

От этой более резкой реакции, чем она ожидала, её шея запылала.

Поглотив унижение, она свирепо уставилась на него.

— Да.

— ....

— Ты обязан делать то, что я требую.

Его ясные, холодные глаза сузились. Это была скорее реакция недоумения, чем недовольства.

Талия, напрягая окостеневшие ноги, поднялась. Подойдя почти вплотную, она вызывающе высоко подняла голову.

— Ты теперь глава дома Сиекан, и твой долг — оставить наследника. Это долг женатого мужчины.

— Не понимаю, с каких это пор у вас так обострилось чувство ответственности.

Язвительная усмешка скользнула по его губам.

— Так вы говорите, что готовы пожертвовать собой ради меня и моего рода?

Талия посмотрела на него с каменным лицом.

Она и думать не думала, что он столь открыто станет насмехаться, хоть и предполагала, что он выкажет отторжение.

Разве не он вёл себя до смущения снисходительно по отношению к ней после свадьбы? Возможно, мысль о близости с ней была ему настолько противна.

Проглотив унижение, Талия холодно парировала.

— Как долго, по-твоему, мы ещё сможем поддерживать такие показные отношения? Очень скоро всем станет ясно, что мы не настоящие супруги, и я стану посмешищем ещё больше, чем сейчас. Если долго не будет наследника, и твои вассалы не станут молчать.

Быстро выпалив слова, Талия вдруг криво усмехнулась.

— А может, ты именно этого и добиваешься?

Чёткая линия его красивой челюсти заметно напряглась.

Игнорируя предупреждение, вспыхнувшее в его взгляде, Талия лениво продолжила:

— Если протянуть вот так ещё несколько лет, со всех сторон начнут докучать требованиями расторгнуть брак со мной и взять новую жену. Вероятно, и сам император, как бы нехотя, милостиво позволит тебе развод. И не затем ли ты мешал браку сестры, чтобы потом, в нужный момент, вновь жениться на Айле...

— Хватит.

Острый как лезвие баритон больно ударил ей в лоб. Наклонившись почти вплотную, мужчина угрожающе прошипел:

— И у моей готовности молча вас выслушивать есть предел.

Талия поняла, что задела черту, которую переступать нельзя. Однако отступить она не могла.

Вонзив в его лицо взгляд, острый как шило, она повысила голос.

— Если не так, тогда подчинись моему требованию! Всё равно у тебя нет никакой свободы воли, верно? Ты лишь марионетка, движимая одним долгом.

— А разве вы не марионетка императрицы? — усмехнулся Баркас.

Талия почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Пожирая взглядом её побледневшее, почти бескровное лицо, он холодно продолжил:

— Не знаю, что она вам там нашептала, но я не намерен быть для вас жеребцом.

Затем он выпрямился и взял снятый было мундир.

— Сегодня, ваше высочество, можете воспользоваться этой комнатой.

Талия смотрела на него пустым взглядом, пока он направлялся к двери.

Холод накрыл её, как если бы ей вылили на макушку ушат ледяной воды.

Дрожь от оскорбления сотрясала всё тело; в следующую секунду Талия, прихрамывая, кинулась за ним.

С силой дёрнув полы его плаща, натянутого на широкую спину, она почувствовала, как громадное тело, сплошь сотканное из крепких мышц, напряглось.

Она изо всех сил толкнула его. Но его тело, словно неприступная крепость, не дрогнуло. От бессильной злости из груди вырвался стон, и Баркас, схватив её за плечи, оттолкнул от себя.

От мощной хватки она невольно простонала. Мужчина тотчас разжал пальцы.

Не упустив этот момент, она ринулась к его груди, твёрдой как металл, и наконец его крепкое как стена тело отклонилось назад

Талия тут же повалила его и оседлала живот. От этой короткой схватки у неё сбилось дыхание, оно шершаво, как наждак, царапало горло.

Талия, с вздымающейся от горячего дыхания грудью, смотрела на него пылающим взглядом.

— Ты не смеешь перечить мне.

Прекрасное лицо мужчины слегка исказилось. И, словно сплёвывая кровь, она бросила ему в лицо:

— Ты же обещал делать всё, что я попрошу. Ты же сказал, что сделаешь всё, что в твоих силах.

Его рука, пытавшаяся стащить её с себя, замерла в воздухе и застыла.

Талия вцепилась в рубашку, почти сминая ткань, и дёрнула изо всех сил.

Дрожь, шедшая волной по всему телу, всё нарастала. Она из последних сил удерживалась, чтобы не перейти на мольбы, но в голосе всё явственнее слышались слёзы.

Стиснув дрожащий подбородок, Талия отчаянно выкрикнула:

— Сдержи своё слово!

За этим громким криком последовала гробовая тишина, словно штормом смыло все звуки.

Талия не решилась смотреть ему в глаза и прижала лоб к его медленно вздымающейся груди.

Она почувствовала, как капли пота, стекавшие со лба, собрались на глазах и покатились по щекам.

Спустя миг твёрдые пальцы коснулись её подбородка. Затем лицо приподняли, и в мутном от головокружения поле зрения вплотную встало его лицо с непостижимым выражением. Прежде чем она успела понять, что это значит, её плечи откинули назад.

— ...Понял.

Держа её щёки в ладонях, Баркас произнёс так низко, что голос прозвучал хрипло.

Талия дрожащим взглядом посмотрела на него. Она увидела напряжённо пульсирующий кадык, словно он что-то сдерживал.

Лишь после долгой паузы он снова разомкнул губы, добавив:

— Сделаю так, как вы желаете, ваше высочество.

Даже добившись наконец нужного ответа, она всё ещё не могла унять дрожь. Напротив, она только нарастала.

Стараясь не выдать страх наружу, Талия с трудом кивнула. И тут сухой голос рассёк воздух:

— Но не сегодня.

Талия тут же вскинула голову и уставилась на него.

Баркас поспешно продолжил:

— Вы всего лишь несколько недель назад кашляли кровью и лежали без чувств. Надо дождаться полного восстановления здоровья, и тогда....

— Со мной всё в порядке, — резко выкрикнула Талия. — Я буду делать это тогда, когда решу сама. И это — сегодня. Прямо сейчас.

Она почувствовала, как всё его тело под ней напряглось.

Неужели он чувствует отвращение к такому тиранскому поведению?

Ей было всё равно. Если она отступит сейчас, у неё никогда не хватит решимости на подобное снова.

Как только это безумное, импульсивное желание остынет, она снова замурует себя в собственной крепости.

Так что это должен быть тот самый момент, когда она выжала из себя последние крупицы мужества.

— Ты не вправе отказать мне.

В его глазах что-то дрогнуло. Гнев? Разочарование? Теперь уже было всё равно. Это...

Это... не любовь. Не страсть и не желание. Это всего лишь судорожная попытка уцелеть.

А значит, не нужно чувствовать унижение.