/
Акт 2. Отчаяние цвета пепла
117 из 246
бТалия холодным взглядом уставилась на платье, которое та держала в руках.
— Когда это ты сменила профессию на сводницу [1]?
От брошенной с насмешкой реплики лицо няни безобразно исказилось.
Но Талия, не обращая на это внимания, спустилась с подоконника и направилась к кровати. Однако няня не отступила.
— На самом деле вы ведь даже брачную ночь толком не провели. Знаете, что это значит? Это значит, что если его светлость только пожелает, он в любой момент сможет потребовать признать брак недействительным!
Талия, глядя сверху вниз на женщину, преградившую путь, медленно задрала тяжёлый подол. В одно движение стянув насквозь промокшее от пота платье через голову, она обнажила скрюченные ноги и безобразно исхудавшее тело.
Няня тут же потупила взгляд. Увидев это, Талия сухо рассмеялась.
— Сама-то даже смотреть на меня не можешь, а просишь броситься в объятия мужчины с таким уродливым телом?
— …Но попытаться всё же стоит, — пробормотала няня, не отрывая глаз от пола. — Его светлость ведь, кажется, не совсем равнодушен к вам. Когда вы потеряли сознание, как он ухаживал! Даже в разгар похорон и дел по наследованию титула он непременно следил, чтобы вам приносили еду и лекарства. Уверяю, если вы сами попросите, он не станет отказывать.
Талия, которая только что хихикала и хрипло смеялась, внезапно стёрла улыбку с лица.
— То есть ты предлагаешь мне приползти к нему и умолять, чтобы он обнял меня?
— Не надо так язвить. Это ведь и ради вас самой. Если появится ребёнок, ваше положение великой герцогини тоже…
От этих слов, за которыми ясно читались её истинные помыслы, её терпение лопнуло в одно мгновение.
Она с силой смахнула обеими руками всё с поверхности стола. Посуда и фарфор с грохотом разлетелись по полу, раскалываясь на острые осколки. Несколько из них вонзились ей в ступни, но она не обратила внимания и, схватив подсвечник у камина, метнула его в стену.
— Вон!
Няня, с опозданием вскрикнув, в панике бросилась к двери.
Талия схватила брошенное ею платье и стала рвать его из стороны в сторону. С треском ткань разорвалась надвое. Отшвырнув тряпьё, она подошла к кровати и с головой накрылась одеялом.
Неизвестно, сколько времени прошло, когда раздался осторожный стук и мягкий голос.
— Ваша светлость, я пришла, говорят, вы поранили ногу. Позвольте осмотреть рану.
Талия промолчала. Но, должно быть, это сочли за согласие: послышался скрип открываемой двери и негромкие шаги.
— Я лишь ненадолго осмотрю повреждения.
Женщина приподняла одеяло и обнаружила окровавленные ноги. Применив целительное заклинание, она аккуратно обмотала их свежими бинтами.
— Боль немного утихла?
— …
— Если нужно, могу дать успокоительное…
— Скажи, мать и тебе что-то особенное поручила? — неожиданно бросила Талия.
Женщина замолчала. Талия уставилась на её застывшее лицо. Наконец та тяжело вздохнула и ответила:
— …Просила особенно заботиться о здоровье вашего высочества.
— Чтобы я могла понести ребёнка? — с издёвкой уточнила Талия.
Губы женщины плотно сжались. Талия презрительно посмотрела на неё и отвернулась.
— Можешь идти.
— Ваше высочество…
Женщина вдруг опустилась на колени у её кровати и осторожно коснулась её руки. Талия вздрогнула от неожиданного тепла и повернула голову. Целительница смотрела на неё серьёзными карими глазами.
— Вам не обязательно делать то, чего вы не желаете, что бы это ни было.
Талия моргнула, ошарашенная.
Она должна была усмехнуться и назвать это дерзостью. Что может знать какая-то целительница? Она должна была бы отругать её, сказать, чтобы она занималась своими делами и перестала нести чушь, но слова застряли в горле.
— Я… — язык сам по себе зашевелился.
Не хочу.
Не хочу показывать это уродливое тело Баркасу. Я устала быть пешкой в руках матери. Не хочу страдать из-за тех, кто никогда не полюбит меня.
Она отчаянно проглотила слова, подступившие к горлу.
Если проявишь слабость — растопчут. Она не хотела, чтобы её снова ранили.
Талия холодно высвободила руку из хватки целительницы.
— Хватит пустых слов. Позови лучше служанок.
Женщина задержала на ней задумчивый взгляд, затем медленно поднялась.
— Кстати, как тебя зовут? — спросила Талия уже почти импульсивно.
Целительница широко раскрыла глаза, затем спокойным тоном ответила:
— Марисен.
Талия повторила про себя это имя, затем лёгким взмахом руки отпустила её.
Вскоре вбежали служанки. Они убрали разгром и помогли хозяйке нарядиться.
Талия выбрала самое роскошное платье из свадебного приданого, волосы заплели и украсили жемчужными украшениями. На потрескавшиеся губы густо наложили красный краситель.
Затем она достала бархатную шкатулку. Внутри лежала пуговица с гербом рыцарского ордена Роэм, серебристо-голубой лунный камень, аккуратно сложенный носовой платок и рубиновая брошь.
Это были обрывки её давней привязанности [2], которые она никак не решалась выбросить, сколько бы раз ни клялась себе.
Талия долго смотрела на них, затем приколола брошь к груди.
В зеркале отразилась бледная женщина, тщетно пытающаяся скрыть болезненную худобу. Она спросила отражение:
— Что ты собираешься делать?
«Я ещё не решила».
Она пристально посмотрела на свои дрожащие глаза, отпустила служанок и вышла из комнаты. В окне коридора было видно постепенно темнеющее небо.
Баркас, вероятно, ещё не вернулся. После смерти прежнего герцога он почти всё время проводил за пределами замка, участвуя в церковных обрядах, усмиряя народные волнения и занимаясь армией.
«И в довершение ко всему, взяв на себя ещё и возню с Гаретом, и десяти тел ему не хватит».
Талия горько усмехнулась и прошла по безмолвному коридору, пропитанному холодом, спустилась по широкой лестнице к покоям великого герцога.
У дверей стояли слуги, удивлённо глядя на неё. Вместо того чтобы приказать им открыть дверь, Талия сама взялась за ручку
Скрипнули петли, и перед глазами предстала ярко освещённая комната. Заметив длинную тень посреди покоев, Талия застыла. Судя по виду, Баркас только что вернулся. Он стоял в мундире, расстёгивая пуговицы на мантии.
— …Что-то случилось? — он нахмурился, бросив на неё внимательный взгляд через плечо. Его реакция обесценила часы, потраченные на приготовления.
С тяжёлым вздохом Талия медленно вошла и закрыла дверь.
— Я пришла кое-что сказать.
Баркас, который смотрел на неё с пустым выражением лица, подбородком указал на кресло перед камином.
— Садитесь.
Она передвинула затёкшие ноги и села. Баркас снял мантию и, налив сидр, протянул ей бокал.
— Говорят, вы снова стали меньше есть. Даже если я лично не могу проследить, вы должны хорошо питаться и не пропускать приёмы пищи.
Талия поджала губы и безучастно уставилась в свой бокал.
Баркас, который наблюдал за ней, скрестив руки, нарушил затянувшееся молчание.
— Что же вы хотели сказать?
— Ты… — Талия подняла на него затуманенный взгляд. Слова застряли. Она не знала, что сказать. Она понимала лишь одно: перед ней выбор — повиновение или сопротивление.
Собравшись, она выдавила:
— Это правда, что ты против брака Айлы?
Губы Баркаса слегка дрогнули, когда она пристально посмотрела на него, словно собираясь сразиться.
— Вот почему вы избегали меня все эти дни?
Он провёл рукой по волосам, спадавшим на лоб, и выдавил короткий сухой смешок:
— Я возражал только из-за политического риска.
— Но в императорском дворце уже шепчутся, что ты всё ещё питаешь чувства к Айле!
Чем больше она говорила, тем больше чувствовала себя ревнующим ребёнком, который закатывает истерику. Она отмахнулась от этого чувства и продолжила, словно допрашивая его:
— Ты же говорил, что хочешь положить конец сплетням о нашем браке. И распространение этих нелепых слухов — это твой способ «положить конец сплетням»?
— Это было вопросом их благополучия, — сказал он, и в его голосе сквозила усталость. — Важнее было остановить наследного принца, прежде чем он предпримет опрометчивые действия. Моя обязанность — защищать их.
Его голос становился резче по мере того, как он говорил. Талия смотрела на него с каменным лицом. Баркас нагнулся ближе и уже мягче добавил:
— Вскоре я подыщу для принцессы более подходящую партию. Тогда слухи сами угаснут.
Талия, молча смотря на него сверху вниз, вдруг издала пустой, безрадостный смех.
Этот человек вообще понимает, о чём говорит?
По иронии судьбы, её охватило отчаяние, когда она наблюдала за Баркасом, который пообещал защитить Айлу, но затем вонзил ей нож в грудь.
Мать была права. Этот человек слеп в вопросах чувств.
Для него сердечные дела не имели значения. Всё, что имело значение для Баркаса, — это исполнение своего долга.
И защита близнецов, вероятно, возглавляла этот длинный список обязанностей.
Она сама, занявшая место герцогини, тоже, возможно, занимала довольно важное положение. Но никогда не могла бы стать его главным приоритетом.
Долг как вассала императорского дома. И долг как главы, ведущего за собой свой род. Ничто не могло быть важнее этого.
— Ты… поистине, поистине преданный человек, — сказала Талия ледяным тоном.
Его глаза слегка прищурились. Баркас понял, что это не похвала.
Талия стёрла улыбку с лица. Её разум постепенно остывал и она ясно осознала: когда император Гарет потребует её жизни, даже не побоявшись войны с Востоком, выбор Баркаса очевиден.
Вопрос лишь в том, готова ли она принять это.
Она представила свою смерть. Внезапно ей вспомнилось лицо предыдущего герцога, объятого страхом. Тот мужчина боялся смерти и того, что придёт после.
А я?
Ответ пришёл сразу.
Я боюсь смерти. До дрожи. Именно поэтому я так отчаянно боролась. Защитить меня могу только я сама.
И сейчас то же самое. Я должна выжить собственными силами.
Это совсем не значит подчиниться маме. Я выбрала борьбу, потому что хочу жить.
Выстраивая в голове бесчисленные оправдания, Талия наконец подняла голову и прямо посмотрела ему в глаза.
— Ты просто исполнил свой долг, верно?
Его холодные глаза смотрели на неё, без единого колебания. Она сказала, словно вдалбливая каждое слово в те ледяные глаза.
— Тогда я требую, чтобы ты исполнил свой долг и как муж.
На его лице, полностью лишённом эмоций, наконец появилась трещина. Пользуясь ею, словно вклиниваясь, она прямо сказала:
— Сегодня ночью я лягу в твоё ложе.
Примечания:
↑1. Здесь «сводница» используется не в современной трактовке, как сваха, а в исторической — женщина, которая сводит клиентов с проститутками, содержит или организует публичный дом.
↑2. В оригинале используется слово, которое означает не просто «привязанность», а неразрешённые, застрявшие чувства; привязанность, от которой не можешь избавиться; сожаление о прошлом; ностальгическая тоска.