/
Акт 2. Отчаяние цвета пепла
116 из 246
* * *
Лукас внимательно наблюдал за императрицей.
Сеневьер Тален Гирта сидела во главе длинного банкетного стола и безмятежно вела разговор с восточными аристократами.
И те дворяне, которые должны бы были насторожиться перед императрицей, напротив, словно заворожённые, внимали каждому её слову.
Улыбнувшись тому нелепому зрелищу, Лукас скользнул взглядом на женщину, сидевшую слева от императрицы.
Пока императрица подчиняла себе зал своим ослепительным обаянием, Талия Роэм Сиекан с каменным лицом безмолвно потягивала вино.
Этот разительный контраст смутил его.
«Почему у этой женщины вечно такое выражение, будто она на похоронах?»
На первый взгляд они с императрицей были так похожи, что их можно было бы принять за близнецов.
И если бы Талия, подобно своей матери, нарочно одаривала всех сияющей улыбкой и пыталась очаровать, в этом замке, пожалуй, не нашлось бы никого, кто мог бы устоять.
Однако женщина неизменно выставляла колючки, как ёж, и отталкивала любого, кто пытался приблизиться.
Хотя какое-то время она, казалось, старалась исполнять роль великой герцогини; но последние несколько дней, похоже, оставила даже эти попытки: даже вида не делала, что хочет общаться с людьми. Настолько, что даже дворяне, прежде благоволившие ей, стали сторониться.
«Неужели у неё опять ухудшилось здоровье?»
С этой внезапной мыслью Лукас прищурился, пристально вглядываясь в её профиль.
Талия Роэм Сиекан выглядела бледнее обычного, с пустым взглядом, устремлённым на свечу, горевшую на столе.
Она и правда казалась больной. Она, казалось, была охвачена каким-то беспокойством и ёрзала, как вдруг в банкетный зал вошёл Баркас.
Лукас невольно напрягся.
Одним лишь своим появлением Баркас мгновенно развеял лёгкую, приподнятую атмосферу, витавшую в зале.
— Лицо твоё нынче так трудно увидеть, я начинаю чувствовать себя немного опечаленной, — первой нарушила странное молчание Сеневьер.
Тяжело вздохнув, она ладонью прикрыла щёку и изобразила разочарование.
— Понимаю, старых товарищей давно не видел, хочется побеседовать… Но всё же удели немного внимания и мне, и моей дочери.
— Если я причинил вам беспокойство, мне остается лишь принести свои извинения, — ответил Баркас спокойным голосом, достигнув почётного места и сев. — За это время во дворце произошло немало событий. Разговоры невольно затянулись, и я задержался. Прошу снисхождения.
На эти слова, в которых звучал прозрачный намёк, губы императрицы изогнулись в слишком безупречной улыбке, от которой почти веяло холодом.
Видя её невозмутимость, Лукас мысленно ахнул.
Ведь сейчас императрица находилась буквально в стане врагов. Более того, половина свиты, сопровождающей её сюда, состояла из рыцарей Роэма.
Иными словами, она была окружена противниками со всех сторон. Но при этом сохраняла такое спокойствие… как?
Императрица мягко прищурила глаза, загибая уголки, словно серп молодой луны.
— Надеюсь, разговор твой и вправду был столь содержателен.
Неловкое молчание вновь опустилось на банкетный зал.
Императрица, казалось, прекрасно понимала, что Баркас пытается её остановить. Да и он и не пытался скрывать своих намерений.
Лукас украдкой взглянул на Талию.
Она с мрачным видом сжимала кубок и нервно покусывала губы. Несомненно, уже успела услышать, что муж изо всех сил старается помочь своей бывшей невесте.
Лукас поднёс кубок к губам и в упор посмотрел на брата, лицо которого так и оставалось непроницаемым.
После того, как гроб их отца был помещён в усыпальницу, Лукас был официально назначен помощником герцога Сиекана. Благодаря этому за последние недели он досконально изучил политические течения — и в Восточном регионе, и в столице.
И сейчас было ясно: между Востоком и консервативной знатью намечался раскол. И в эту брешь пытались проникнуть северяне.
Проблема была в том, что их амбиции не ограничивались простым расширением политического влияния.
Балтонцы наращивали военные силы с тревожной скоростью.
И это ещё не всё. Были даже признаки того, что они тайно собирали военные средства через различных торговцев.
Если их целью и вправду станет независимость Балто, то в худшем случае Айла Роэм Гирта может превратиться в пешку — заложницу, чтобы давить на дворец.
Новые переговоры о браке первой принцессы вполне могли стать искрой, что воспламенит раскол империи.
«Если бы брат изначально женился на Айле Роэм Гирта, ничего этого бы не случилось», — недовольно пробормотал про себя Лукас.
Если бы Баркас тогда не поддался на давление императора, а сохранил верность наследному принцу, не пришлось бы сейчас метаться.
И в замке Раэдго царила бы более мирная атмосфера.
Может, и Райна легче перенесла бы смерть отца.
Айла Роэм Гирта ведь была известна мягким, добродетельным нравом. Она наверняка заботливо поддержала бы ребёнка.
И Талии не пришлось бы терзать себя на чужой земле.
«Хотя… какая мне разница, что там с её здоровьем?»
Лукас поспешно оборвал собственные мысли.
Его заботой должны были оставаться лишь дом Сиекан и Райна. Императрица и её дочь были лишь проблемой, угрожавшей Востоку.
Приведя в порядок свой растерянный разум, Лукас тихо поднялся со своего места и вышел из банкетного зала.
Оставаться рядом с холодным братом, хитрой императрицей и бледной, словно призрак, невесткой было невыносимо: казалось, голова сейчас взорвётся.
Он потянул за жёсткий ворот дублета, пересекая зал.
Он уже скучал по тем дням, когда мог беззаботно скакать по лугам.
Даже появлялось чувство жалости к брату, которому всю жизнь приходилось справляться с такими тяготами.
Потирая затёкшую шею, Лукас выглянул в окно коридора на задний сад.
«Может, хоть Тургана навестить?»
Вспомнив о своем верном скакуне, оставленном без внимания почти на две недели, он размял одеревеневшие мышцы. Но вдруг взгляд зацепился за два силуэта в глубине сада.
Слуги, сновавшие по двору, — зрелище привычное. Но Лукас сам не понял почему остановился и стал внимательнее всматриваться.
Женщина с каким-то знакомым лицом вела серьёзный разговор с молодым человеком, похожим на посланника.
Лишь спустя время он вспомнил: это была личная целительница Талии Роэм Гирты.
«Они что, знакомы?» — удивился он.
По виду юноша был из свиты императрицы.
Целительница тоже происходила из рода Тален. Так что ничего странного, если они обменялись парой слов. Но всё же Лукас ощутил смутное чувство несоответствия, которое неприятно кольнуло.
— Что вы здесь делаете?
Пока он внимательно следил за движением их губ, сзади раздался грубый голос.
Он было открыл рот, чтобы объяснить, что только что увидел, но тут же осознал: в происходящем нет ничего подозрительного, и промолчал.
Когда снова взглянул в окно — там уже никого не было.
Лукас недовольно скривился, но потом покачал головой, будто отмахиваясь.
— Ничего.
* * *
Императорская делегация пробыла ровно неделю и отбыла.
Закрыв шторы, Талия отошла от окна, из которого только что смотрела вслед удаляющейся процессии.
До самого отъезда Сеневьер снова и снова настаивала, чтобы та подчинилась её воле. Талия так и не дала ответа, но императрица уехала с видом человека, уверенного, что её всё равно не ослушаются.
Нет. Возможно, она не была в этом полностью уверена. Она просто уехала, вдоволь нашептав речи своей верной последовательнице.
— Сегодня ночью вы непременно должны разделить супружеское ложе, — сурово произнесла няня, извлекая из сундука полупрозрачный лоскут ткани, который императрица преподнесла «в дар».
— Теперь, когда траур окончен, больше нет причин откладывать.