Глава 134

Он окинул женщину взглядом с ног до головы.

— В чём дело?

— Это связано с герцогиней. Я подумала, что вашей светлости необходимо знать…

Женщина, продолжавшая говорить с застывшим лицом, вдруг побледнела и умолкла. Лишь по её реакции он осознал, что на его лице появилось угрожающее выражение.

Баркас на мгновение нахмурился. Было тщательно расследовано, что лечение, назначенное этой женщиной его жене, было ошибкой. Слуги и подмастерья подтвердили, что она всегда осторожно подбирала лекарства для пациентки, которая раз за разом отказывалась от лечения.

Она понесла заслуженное наказание за свою оплошность, и потому больше не было причин держать её под подозрением.

Успокоившись, Баркас сухо спросил:

— Что именно я должен знать?

— Дело в том, что, похоже, её светлость…

Женщина нервно шевельнула губами, потом резко огляделась, будто боясь посторонних ушей.

Он кивком указал на маленькую приёмную возле кухни.

— Идём.

Войдя в полутёмную комнату, Баркас поставил на полку поднос с едой и обернулся.

Женщина, стоявшая у двери и озиравшаяся, наконец снова заговорила:

— Я слышала от служанок… кажется, герцогиня давно не встречала лунных гостей. Судя по её нынешним симптомам, есть большая вероятность, что она ждёт ребёнка.

Несколько мгновений он не мог осознать смысл её слов.

Целительница начала тараторить в его сторону, пока он стоял в оцепенении:

— Но её личная целительница не проронила об этом ни слова. Я понимаю, что это не в моей компетенции, но… на ранних сроках есть много моментов, требующих осторожности, и я подумала, что вы должны узнать как можно скорее. В Кальморе есть опытные повитухи, стоит пригласить их для осмотра…

— Погоди.

Он схватился за голову, будто внутри поднялась буря, и резко перебил её. Голос зазвучал грубо, с металлической ноткой:

— Ты хочешь сказать, что моя жена беременна?

— Судя по недавнему состоянию её светлости, с очень высокой вероятностью…

В его сознании промелькнуло лицо жены, которая последние несколько дней выглядела особенно вялой и апатичной. Вспомнилось и то, как она неожиданно требовала определённую еду.

На мгновение кровь быстрее побежала по его жилам, и в ушах зазвенело. Он посмотрел на собственные чуть дрожащие пальцы и нахмурился. Почему тело так реагирует? Ведь он прекрасно знал, чем может обернуться близость.

Если запереть быка с коровой, через несколько месяцев появится телёнок. Таков закон природы. Странно было скорее то, что он не догадался раньше.

— Спасибо за предупреждение. Я сейчас же позову повитуху, чтобы всё проверить.

Дав механический ответ, Баркас тут же направился к двери. Уже почти вышел, но вспомнил о данном обещании и вернулся за подносом.

Тут его пронзила мысль: может, этого недостаточно. Нужно взять для неё побольше еды из кухни. Он был уже на пути туда, когда целительница торопливо окликнула его:

— Я хотела бы сказать вам кое-что ещё.

Он бросил на неё раздражённый взгляд.

Она чуть было не стушевалась, но быстро собралась и твёрдо встретила его глаза:

— Дайте мне ещё один шанс позаботиться о герцогине.

Он скривился. Даже сейчас, вспоминая, как его жена упала без сознания и захлёбывалась кровью, ему хотелось подвесить эту женщину вниз головой.

Он сдерживался лишь потому, что понимал: такое наказание было бы чрезмерным для служанки, всю жизнь служившей герцогскому дому.

Если бы не завуалированное покровительство советников, говоривших, что жаль терять такие навыки, и предлагавших вместо изгнания поручить ей чёрную работу в лазарете, он бы уже давно издал указ об изгнании.

Он холодно бросил, словно оскалившийся пёс:

— Ты думаешь, что одной этой вестью искупишь свой проступок?

— Ни в коем случае. Я и мечтать не смею о возвращении в качестве личного целителя её светлости герцогини.

Она побледнела ещё сильнее и поспешно поклонилась.

— Я лишь прошу… позвольте быть помощницей. Если вы разрешите мне работать при том, кто отвечает за лечение её светлости, я поклянусь, сделаю всё, чтобы подобное никогда не повторилось.

— Нет. Я не доверю свою жену человеку, который допустил смертельную ошибку… — Баркас говорил резко, но вдруг замолчал.

Как бы то ни было, эта женщина действительно считалась лучшим фармацевтом Востока. Разве она не нейтрализовала яд чудовища, с которым не справлялись даже высшие жрецы, всего за несколько дней?

Если вдруг случится что-то, с чем не справятся маги или жрецы, её знания могут оказаться полезными.

Кроме того, оставлять жену только под надзором мага из рода Тален было тоже не по себе. Если приставить к ней человека из герцогского дома, та не посмеет строить козни.

Быстро всё обдумав, Баркас сурово посмотрел на неё сверху вниз:

— Хорошо. Я разрешаю тебе вернуться в качестве помощницы.

На её лице мелькнуло облегчение.

Он прищурился и добавил:

— Но если моя жена откажется, ты снова вернёшься к чёрной работе в лазарете.

— Я поняла.

Женщина низко склонила голову, её лицо омрачилось. Наверное, она вспомнила, как сама герцогиня относилась к ней с откровенной враждебностью.

Впрочем, Баркас не собирался вмешиваться. Он всё равно собирался нанять для неё дополнительных помощников. Можно было бы даже разместить верховного жреца в замке.

Хотя это и несколько противоречило правилам, если предложить достроить здание церкви, они не откажутся. Если под предлогом предоставления жилья на время строительства оставить его в замке, то в критической ситуации можно будет прибегнуть к священной силе.

Погружённый в лихорадочные мысли, Баркас дошёл до своих покоев и только там тяжело выдохнул.

Его сердце, которое даже после полутора дней непрерывной скачки никогда не сбивалось с ритма, сейчас колотилось как сумасшедшее.

Когда дело касалось её, его тело всегда выходило из-под контроля.

Раньше это чувство было для него невыносимым. Рядом с ней он будто вёл войну с самим собой.

Она заставляла его чувствовать то, чего он не хотел, желать того, чего не собирался. Ему хотелось вырвать из памяти те опасные глаза, что заставляли его чувствовать то, что он не хотел чувствовать, и желать того, чего он не хотел желать.

Когда же он освободился от этих чувств?

— Я… знала… Я знала, что ты придёшь… спасти меня…

Он инстинктивно стёр внезапно всплывший образ из головы. Когда он вспоминал тот момент, возникало странное предчувствие, что что-то внутри него получит непоправимое повреждение.

Он глубоко вдохнул и толкнул дверь.

Когда он вошёл в комнату, сладкий аромат заполнил его лёгкие.

Он подошёл к постели, поставил поднос на полку и сел рядом. На кровати, свернувшись клубком, лежала она.

Он приложил тыльную сторону ладони к её раскрасневшейся щеке. Кожа была горячей.

Неужели это тоже обычная реакция организма беременной женщины?

— …Наконец-то пришёл?

Он тревожно вглядывался в её лицо, а она, протерев кулаком глаза, приподнялась. Голубые глаза, ещё сонные, но ясные, уставились на него.

— Ты принёс то, о чём я просила?

— Пока только напиток…

Его собственный голос прозвучал так хрипло, что это резануло ему уши.

К счастью, она ничего не заметила.

Талия прижалась к его боку и потребовала, как нечто само собой разумеющееся:

— Тогда напои меня.

И приоткрыла алые, как роза, губы.

Он застыл, глядя на неё, потом схватил чашу и сделал глоток кислого напитка.

Ладонями обхватив её мягкие щёки, он осторожно передал ей напиток через поцелуй. Всё тело горело, словно его бросили в огонь. Он прижал её к себе и лёг рядом. Но, вспомнив предупреждение целительницы, заставил себя удержаться.

— …Почему ты сегодня не хочешь?

Она тревожно посмотрела на него, устроившись в его объятиях, хрупкая и сонная от жара.

Ему с трудом удалось выдавить спокойный голос:

— У тебя жар. Я не буду ничего делать, пока тебе не станет лучше.

— Но я в порядке…

Он закрыл глаза, потом снова открыл.

— Нет, не в порядке.

Он провёл рукой по её нежной талии, тонкой как горсть.

А вдруг там действительно уже растёт его ребёнок?

Он снова и снова прокручивал в голове эту мысль, глядя на её мирное лицо, уже склонившееся в сон.

Талия, когда не хмурилась, выглядела совсем как маленькая девочка.

Внезапно его сердце тяжело упало, словно превратившись в слиток свинца.