Глава 137

Уголки губ Баркаса тронула слабая улыбка. Он зашуршал и достал ещё одну клубнику.

— На.

Талия, глядевшая на него влажными глазами, снова приоткрыла рот. Баркас осторожно вложил туда ягоду.

Не сумев проглотить чуть великоватый плод целиком, она надкусила его наполовину, и перелившийся через край сок увлажнил её губы. Баркас стёр его большим пальцем и задержал пристальный взгляд на шевелившихся губах. Испытав непонятное смущение, Талия опустила глаза и сглотнула то, что было во рту.

— Ты тоже попробуй. Вполне съедобно.

— Я добыл их, чтобы угостить ваше высочество, — невозмутимо сказал Баркас, поднося к её губам оставшийся кусочек ягоды. — Пожалуйста, съешьте всё.

Талия без возражений открыла рот, глядя на его безупречное лицо. Баркас торопливо отправлял в него алые ягоды. Даже при том, что она долго держала их во рту, чтобы в полной мере насладиться вкусом, и жевала медленно, шесть крупных клубник исчезли в одно мгновение.

Она с сожалением посмотрела на опустевший свёрток, и в этот момент Баркас поднялся с постели:

— Подождите немного. Я раздобуду ещё.

— Не надо. Я уже сыта.

Она поспешно удержала мужчину, который готов был в любую секунду схватить плащ и выйти наружу. Солнце уже клонилось к закату. Нельзя было позволить правителю Востока метаться повсюду в поисках фрукта, который в эту пору вовсе не растёт.

Талия решительно потянула его за предплечье.

— Этого достаточно, так что не устраивай ненужной суеты.

— Суеты? — он посмотрел на неё с недоумением. Неужели он не осознавал своего необычного поведения?

Талия коротко вздохнула.

— Рыскать повсюду в поисках клубники посреди зимы — если это не суета, то что тогда?

Баркас удивлённо склонил голову.

— Почему добыть еду своей жене считается поведением, выходящим за рамки? Это естественное действие, которое совершают даже простые животные.

Талия взглянула на него в немом изумлении. Похоже, он и впрямь так думал.

«Наверняка, будь на моём месте любая другая женщина, он поступал бы так же». Чувствуя, как её парящее в воздухе настроение тяжело опускается, она подняла уголки глаз.

— В любом случае, хватит. Даже если ты принесёшь ещё, я всё равно не смогу съесть, потому что наелась.

— Горничные скоро принесут цитроновый пирог. Тогда, пожалуйста, съешьте хотя бы его.

От его голоса, прозвучавшего у изголовья, её сердце снова растаяло. Талия списала это на беременность. И перепады настроения, и то, что еда, на которую прежде она не взглянула бы, теперь всё время маячила перед глазами, — всё было из-за новой жизни внутри неё.

— …Съем только один кусочек.

Губы Баркаса снова дрогнули в едва заметной улыбке. Она пристально посмотрела на него, но, почувствовав, что больше не в силах это вынести, отвернулась к окну.

Вскоре горничные вошли в комнату с подносом, на котором стоял дымящийся пирог и традиционный восточный напиток.

Пока они накрывали на стол, Баркас, переодевшись, подошёл, поднял её прямо в одеяле и усадил перед камином. Он аккуратно кормил её горячим пирогом, используя вилку. В каждом кусочке были тонкие ломтики цитрона, мёд, корица и орехи.

Талия по привычке раскрыла рот, но, встретившись взглядом с расширенными глазами горничной, вспыхнула. В отличие от Баркаса, она осознавала, что для взрослого человека принимать пищу, как младенец, — недостойное поведение.

— Скажи им всем выйти. Они мешают.

Только тогда он, казалось, заметил присутствие служанок и кивком показал:

— Вы сделали своё дело, можете идти.

Застывшие горничные разом вышли из комнаты. Баркас, как ни в чём не бывало, снова поднял вилку и поднёс пирог к её губам.

«Он правда думает, что это не суетливое поведение?» — упрекающе посмотрела на него Талия, но покорно открыла рот.

Баркас всё-таки заставил её съесть весь большой кусок пирога. А затем ещё и дал ей засахаренные абрикосы, которые неизвестно где достал. Такое количество еды она, кажется, не ела со времён, когда жила в доме рода Тален.

— Живот не болит? — спросил он, нежно массируя её солнечное сплетение, видимо, запоздало беспокоясь, что накормил её с лихвой. Талия чуть покачала головой.

— Всё в порядке.

— …Я слышал, сегодня вас осматривала жрица. Она ничего не сказала?

Опьянённая непривычным чувством сытости, Талия едва заметно напряглась. Когда впервые услышала о беременности, ей было интересно, как отреагирует Баркас. Но теперь, когда он был перед ней, она не могла выдавить из себя ни слова.

Долго колебавшись, она неловко пробормотала:

— …Нет, ничего. Сказала только, что надо хорошо питаться и отдыхать.

— …

— Я устала. Пойду спать.

Она заёрзала под одеялом, избегая его взгляда, но руки, обнимавшие её спину, напряглись. Талия украдкой подняла глаза. Баркас пристально смотрел на неё, прищурив глаза.

— Вам действительно нечего мне сказать?

Талия тяжело сглотнула.

— …Нет.

— Есть, — в его голосе прозвучала твёрдость. Талия приподняла уголки глаз.

«Она же говорила, что будет молчать, пока я сама не расскажу, но в конце концов всё выболтала?» — уклоняясь от его взгляда, который, казалось, видел её насквозь, она резко бросила:

— Что мне говорить? Ты ведь и так всё знаешь.

— И что же я знаю?

— Не прикидывайся! Ты всё слышал. Разве не поэтому ты спрашиваешь?

— Если бы знал, зачем бы я утруждал себя вопросами? — он спокойно возразил.

Талия подозрительно прищурилась.

— …Ты правда ничего не слышал?

— Не слышал.

Его безупречный ответ немного поколебал её подозрения. Возможно, главная горничная просто намекнула ему, что ей есть что сказать.

Талия облизнула пересохшие губы. Баркас откинул с её лба прядь волос и мягко поторопил:

— Так расскажите. Что сказала жрица?

— Гм, то есть… я же часто дремала и была без сил в последнее время.

Голос у неё противно дрогнул. Талия сглотнула накопившуюся слюну и всмотрелась в его лицо.

Свет из камина ложился на холодные черты, придавая им тёплый оттенок. Глядя на его умиротворённый вид, странный страх, который волновался в её груди, в одно мгновение растаял.

— Это… потому что у меня в животе ребёнок.

Он не шелохнулся и только молча смотрел на неё. Но Талия видела, как серебряные искорки в его голубых зрачках замерцали, словно волны.

Он издал вздох, который, казалось, вырвался из самой глубины его лёгких, и прислонился головой к её плечу. Огромная ладонь с проступившими жилами легла ей на живот. Рука, которая казалась лишь изящной, полностью накрыла её живот.

— …Значит, теперь мне надо ещё лучше заботиться о вас.

Его дыхание, похожее на мурлыканье большого кота, щекотало её мочку уха.

Талия закусила губу, чувствуя, что вот-вот расплачется. Лишь спустя долгое время она смогла произнести беспечным голосом:

— Да. Теперь ты должен ещё усерднее прислуживать мне.

— Я так и сделаю.

В отличие от его немногословного, почти сухого ответа, его рука, ласкающая её живот, была невероятно нежной и осторожной.

Неожиданно ей вспомнилась их первая встреча. Тогда весь мир казался ледяным и чужим, а эти руки согрели её своим теплом.

Воспоминание о том дне, которое иногда казалось проклятием, в этот миг не было таким болезненным.

Она свернулась калачиком в его объятиях и уткнулась щекой в его широкую, ритмично вздымавшуюся грудь.