Глава 140

Внезапно ему в голову пришла мысль: а что, если бы Баркас Раэдго Сиекан женился на первой принцессе, как и планировалось?

С политической точки зрения это было бы куда выгоднее. Тогда и разногласий между домом Сиекан и наследным принцем, скорее всего, не возникло бы.

Но, как ни пытался, он не мог представить Баркаса рядом с другой женщиной.

— Я заставил гостей стоять слишком долго. Ну, следуйте за мной. Я предоставлю вам комнаты для отдыха.

Тайрон, задумчиво застывший, встрепенулся и повернул голову. Дарен, отдав несколько распоряжений солдатам, сам проводил северян.

Он направился к флигелю, бросив через плечо лёгкий упрёк:

— А ты иди, помойся хоть. Вид у тебя ужасный.

Тайрон провёл рукой по щеке, к которой прилипли засохшие пятна крови, и тяжело выдохнул.

Сейчас было не время для пустых размышлений. Нужно было смыть кровь и пыль, перевязать раны и как можно скорее вернуться к отряду.

Гора нерешённых дел навалилась, и среди них самой неотложной была проблема порядка в округе.

Он вспомнил о нападении зрамов и нахмурился. Пока он с трудом гасил искры войны, тлевшие на Севере, проблемы внутри Восточных земель, несомненно, усугубились.

Тайрон грубо взъерошил волосы и, ведя за собой подчинённых, усталым шагом пересёк широкий внутренний двор.

Вдруг, почувствовав холодок, скользнувший по его щеке, он поднял глаза на небо, затянутое серыми облаками.

Как и предчувствовала великая герцогиня, падали белые снежинки. Это был ранний снег.

Тайрона охватило странное беспокойство: похоже, зима в этом году будет особенно долгой и суровой.

* * *

— Ты, случайно, не дрался? — спросила женщина и сморщила кончик носа, тихо устроившись у него на руках, пока они шли по длинному коридору.

Баркас невольно проверил, не запачкана ли одежда кровью. Нет — выглядел он так же, как и утром, когда уходил из замка.

Значит, его тело пропиталось запахом крови. Она, обладавшая особенно тонким чутьём, не могла этого не заметить — особенно теперь, когда её восприятие, кажется, стало ещё острее.

Он, ускоряя шаг, спокойно отговорился:

— Просто ездил на охоту.

— Врёшь. Ты ведь вернулся вместе с рыцарями. На какую такую охоту берут столько людей?

— Поскольку в последнее время участились набеги грабителей, я увеличил охрану.

Она прищурилась, не сводя с него взгляда:

— Правда?

— Да.

Баркас, дав невозмутимый ответ, перехватил её одной рукой и открыл дверь спальни.

В комнате было прохладно — должно быть, недавно проветривали. Он подошёл к окну, закрыл ставни и усадил жену перед камином. Он стал подкладывать дрова в угасающий огонь, но она потянула его за рукав.

— Больше не ходи на охоту. Если по округе бродят разбойники, зачем рисковать? Мясо можно купить у охотников или у мясников.

Он нахмурился.

С тех пор как Талия забеременела, она стала беспокоиться больше, чем раньше. Казалось, она думала, что если с ним что-то случится, под угрозой окажется не только она сама, но и безопасность ребёнка.

Он знал, что убеждать её бесполезно, и после короткого раздумья просто кивнул:

— Хорошо. Впредь я не буду ходить на охоту.

Женщина, которая напряжённо смотрела на него, расслабленно опустила плечи, успокоившись. Похоже, нужно было приказать слугам держать языки за зубами, чтобы они не болтали глупости о том, что великий герцог лично добыл мясо на охоте.

Он посмотрел на дрова, которые начали разгораться, и слегка стряхнул пыль с ладоней.

Разумеется, она была права: поручить добычу охотникам куда разумнее. И всё же отказываться от охоты он не собирался. Не сейчас. Ему почему-то не нравилась мысль, что она будет есть мясо, добытое другим мужчиной.

Раньше он никогда о таком не думал. Мясо есть мясо. Какая разница, кто его добыл? Он и сам не понимал, почему действует, руководствуясь такими неразумными соображениями.

Но стоило увидеть, как Талия, которая с детства ужасно относилась к мясу, с аппетитом жуёт сочный кусок, и вся логика рушилась.

Он испытывал странное удовлетворение, наблюдая, как она поправляется, досыта наевшись пищей, которую он ей приносил. Ему не хотелось, чтобы в этом деле участвовал кто-то другой.

— Так что ты сегодня поймал? — вдруг осторожно спросила она. В её тоне сквозила боязнь, не слишком ли она его отчитала.

Он, раздувая пламя мехами, невозмутимо ответил:

— Фазана.

Глаза Талии тут же вспыхнули.

Она подалась вперёд и оживлённо защебетала:

— Тот, что мы ели в прошлый раз? Это было вкусно. Скажи повару, чтобы зажарил кожу до хруста. И не забудь про соус Кемелин!

Он не сводил с неё взгляда.

Было удивительно, что женщина, которая всегда настороженно относилась ко всему вокруг и держала наготове шипы, так воодушевлялась из-за какой-то еды. Это выглядело почти чудом.

Не подозревая о его мыслях, она всё так же ворчала, будто нарочно стараясь скрыть смущение:

— Это не я хочу есть. Это он хочет, — сказала она, поглаживая одной рукой живот, который начал слегка округляться.

Баркас, естественно, опустил взгляд на её живот и крепко сжал кулак. Иначе он бы не сдержался, обнял её своими грязными руками и начал бесцеремонно гладить, как ему хотелось.

— Кажется, у этого ребёнка жуткий аппетит. А вдруг он родится толстым, как поросёнок? Толстый ребёнок будет некрасивым...

— Тогда я просто отдам его кормилице и прослежу, чтобы он реже попадался вам на глаза, — схватившись за эти рассеянные мысли, он бросил это небрежно, а её глаза сердито поднялись кверху.

— Глупый! Это что за ответ? Надо говорить: «Пусть даже пухлый — всё равно красивый!»

— Пусть даже пухлый — всё равно красивый, — он немедленно дал желаемый ответ, но её лицо не прояснилось.

Рассерженная женщина, фыркая, схватила подушку со стула и безжалостно обрушила её ему на спину.

— И вообще, мой ребёнок не может быть некрасивым! Он точно-точно будет очень красивым! Даже если растолстеет, как поросёнок, он будет самым милым на свете!

Она сама беспокоилась, что ребёнок может быть некрасивым, но почему-то злилась на него. Однако её надувшееся личико, извергавшее несправедливый гнев, было до чёртиков прекрасным, что вызывало затруднение.

Стараясь не выдать себя, Баркас отвернулся к полке. Даже в свободных брюках внизу становилось невыносимо тесно.

Если оставить всё как есть, это рано или поздно пройдёт, и это не имело большого значения, но он боялся, как бы не вызвать у неё дискомфорта.

Он не хотел, чтобы Талия тревожилась из-за мелочей. Хотел только, чтобы она жила спокойно и без забот.

Набрав в таз холодной воды, он умыл руки и лицо. Но внутреннее напряжение не проходило.

«Может, пойти в соседнюю комнату и быстро с этим разобраться?»

Он нахмурился, глядя вниз, и в этот момент почувствовал сзади тёплое прикосновение.

— Ты… не злишься? — спросила женщина, прижавшись к нему и высунув голову вперёд, пристально глядя ему в лицо.

Он замер. Может, она делает это нарочно?

Он с подозрением посмотрел на неё, потом чуть отстранился.

— От меня пахнет лошадью. Отойдите немного.

— Ничего страшного, — она прижалась носом к его рубашке и шумно вдохнула. Влажное дыхание, проникающее сквозь тонкую ткань, щекотало кожу. — Сильнее всего пахнет мятой и тобой.

Кажется, она действительно делает это нарочно.

Стиснув зубы, Баркас повернулся, затем подхватил её на руки и сел на стул, крепко обнимая её тело, которое становилось всё мягче с каждым днём. Её грудь, теперь ещё более пышная, чем прежде, прижалась к его телу. Он обхватил её одной рукой и осторожно погладил, а затем положил руку на живот, который начал заметно округляться.