Глава 141

Несмотря на то, что внешне изменения были незначительны, из-за её худобы даже небольшое округление можно было отчётливо ощутить.

Он просунул руку под шерстяной сюртук, под тонкую шёлковую рубашку, и медленно провёл ладонью от области ниже пупка до лобка. Сквозь тонкую ткань ощущался контакт с кожей, которая стала более упругой, чем раньше.

Прежде плоский живот начал постепенно принимать округлую форму, и он с интересом поглаживал её. Женщина, свернувшаяся калачиком у него на коленях, заёрзала, словно ей было некомфортно.

Он встревоженно посмотрел ей в лицо.

— Я случайно не сделал вам больно?

— Нет, не то чтобы... просто то, что у тебя внизу...

Талия, чьи щёки покраснели, замялась и неловко опустила глаза. До того, как она узнала о беременности, они спали вместе почти каждый день. Он не понимал, почему она так смущается, но, поскольку она, казалось, чувствовала себя неловко из-за его физических изменений, он слегка изменил позу.

— Через некоторое время это пройдёт. Не обращайте внимания.

— Как же можно не обращать внимания? — она смотрела на него с видом полного недоумения.

Знала ли она, что всякий раз, когда она так приподнимает внешние уголки глаз, её и без того соблазнительное лицо становится ещё более вызывающим?

Он старался подавить импульс проглотить её надувшиеся губки, а женщина продолжала болтать:

— Я слышала, что когда мужчина находится в таком состоянии, это доставляет ему немало страданий. Говорят… если долго не получают разрядки, то даже чувствуют боль…

— Кто?

Женщина вздрогнула. Только тогда он понял, что его голос понизился до угрожающего уровня. У него не было намерения её пугать, поэтому сознательно смягчил тон:

— Кто вам рассказал о таком?

— Не знаю. Я просто где-то услышала это раньше, — забормотала она, заметно смутившись.

Ему было нетрудно догадаться, откуда она почерпнула такую информацию.

Наверное, подцепила от какого-то мужчины, когда посещала регулярные банкеты при дворе императрицы.

В голове промелькнули лица тех мужчин, что липли к ней и приставали. Он уже начал перебирать в уме наиболее вероятных кандидатов, как она поспешно перевела тему:

— В общем, тебе не тяжело, когда твоё тело в таком состоянии?

— ...А если тяжело? — саркастически спросил Баркас, молча глядя на её лицо. — Что вы собираетесь делать, если я скажу, что мне тяжело?

На её бледном лице появилось растерянное выражение.

Женщина, принявшись яростно кусать нижнюю губу, прошептала угасающим голосом:

— Говорят, даже если не делить ложе… есть способ облегчиться…

— …

— Хочешь… я покажу тебе, как это делается?

Баркас почувствовал пульсирующую боль в затылке и сморщил лоб.

Горло сжалось от желания допросить, кто же её этому научил. Сдерживая это желание, он сделал глубокий вдох, как почувствовал на животе похожее на пёрышко щекочущее прикосновение.

Он пристально наблюдал, как она поднимает его рубашку. Пальцы, которые колебались возле напряжённых мышц живота, словно боясь прикоснуться к его телу, медленно заползли под пояс.

В этот момент кровь хлынула, тело стало горячим, и перед глазами всё поплыло. Одно лишь зрелище длинных и изящных, как произведение искусства, пальцев, неловко расстёгивающих его ремень, довело возбуждение до критического уровня.

Он поспешно схватил её за запястье.

— Нельзя.

Его голос прозвучал настолько хрипло, что даже ему самому было неловко это слышать.

Наполненные влагой синие глаза и покрасневшие веки были чертовски соблазнительны. Он крепко зажмурился и мысленно повторил, что она носит ребёнка.

— Не беспокойтесь о моём состоянии.

— Но... разве тебе не будет больно, если всё так оставить?

— Не будет больно.

— Говорят, что если постоянно терпеть, это вредно для здоровья...

Он нахмурился, и на лбу вздулись вены. Он уставился на неё.

Желание заткнуть ей рот своими губами, чтобы она перестала говорить глупости, которым научил её кто-то другой, и мучить её, пока она не заплачет, поднялось до самой макушки. Он сдержал себя и ровно произнёс:

— Кто бы ни говорил эту чушь, выбросьте это из головы. Это всего лишь уловки, чтобы вызвать женское сочувствие.

— ...Ты действительно не чувствуешь дискомфорта?

— Ни малейшего дискомфорта, — он произнёс это не моргнув глазом, с невозмутимым видом.

Она всё ещё сомневалась, но, увидев его спокойное лицо, немного успокоилась и прижалась к его груди. Из-за того, что она, поверив его словам, плотно прижалась к нему, внизу стало сильно давить.

Баркас, с трудом приводя в порядок учащённое дыхание, притворился безразличным и осторожно погладил её круглый затылок.

Ей не нужно было заботиться о таких мелочах, как неудобство его тела.

Хотя с наступлением беременности она стала есть лучше и поправилась, что было приятно видеть, её тело по-прежнему оставалось маленьким и хрупким.

Разве целители не советовали ей строжайший покой? Он не хотел ничем обременять её.

Прежде всего, он хотел, чтобы Талия чувствовала себя комфортно и спокойно в его объятиях.

— Лучше позаботьтесь о своём здоровье, ваше высочество. Не чувствуете ли вы какие-нибудь неудобства?

— Нет… Только сонливость и голод. А так вроде ничего не изменилось.

Она наклонила голову и погладила свой живот. Её глаза, осматривающие её тело, были полны любопытства, словно беременность казалась ей просто чудом.

Он молча посмотрел на мягкие щёчки и осторожно прижал пальцы к её лицу, заметив другие изменения — чуть повышенная температура, более яркий румянец, запах её кожи стал глубже, а тело приобрело новые очертания.

— ...Ты точно в порядке? Внизу становится всё…

Он тяжело вздохнул. Он чувствовал, что если продолжит её обнимать, то потеряет самообладание.

— Гости ждут, мне нужно вернуться к ним. Никуда не выходите и отдыхайте в покоях.

Когда он осторожно опустил её рядом и поднялся, она проводила его смущённым взглядом.

— Ты собираешься выйти так?

Её удивлённые глаза мельком коснулись его нижней части тела.

Он схватил тунку, висевшую на стене, и довольно резко сказал:

— Я сам с этим справлюсь, так что, пожалуйста, перестаньте беспокоиться об обстоятельствах моей нижней части.

Её лицо залилось багрянцем.

— Кого ты принимаешь за извращенку! Я просто беспокоилась о тебе, боялась, как бы ты не опозорился!

Баркас, накинувший свободный плащ, чтобы кое-как прикрыть тело, оглянулся на неё с беспокойным взглядом.

Даже то, как она, тяжело дыша, пыхтела, казалось ему чересчур соблазнительным, что немного раздражало.

Он грубо провёл рукой по волосам и наклонился к ней.

— Самое важное сейчас — это ваше здоровье, ваше высочество. Я бы хотел, чтобы вы не беспокоились ни о чём другом.

— Не нужно так воображать меня смертельно больной. Марисен сказала, что моё состояние лучше, чем ожидалось.

— «Лучше, чем ожидалось» не означает, что можно полностью расслабиться, — довольно строго сказал он и осторожно убрал прядь волос, упавшую ей на лоб.

Теперь она принимала его прикосновения как нечто само собой разумеющееся. Даже её всегда настороженный взгляд стал расслабленным.

Он почувствовал лёгкое покалывание по спине, затем наклонился и поцеловал её губы. Это было похоже на самоистязание, но он больше не мог сдерживаться.

Баркас, жадно посасывавший скользкую, влажную плоть и маленький язычок, наконец поднял голову, услышав стук в дверь. Послышался голос камердинера:

— Ваша светлость, гости спрашивают, когда они смогут вас увидеть. Что им передать?

— Скажи, что скоро буду.