Глава 148

— На всякий случай я уже вызвал жрицу. Вам лучше пройти осмотр.

Талия, чувствуя, как от стыда закипает её лицо, бросила на Баркаса сердитый взгляд.

— Ничего страшного. Просто немного пошатнулась, вот и всё.

— Вы же вчера страдали из-за боли в пояснице. Сидите спокойно.

Баркас, крепче прижимая её дрожащую фигуру, бросил холодный взгляд в сторону Эдрика.

Мужчина, который неловко вращал глазами, вздрогнул и застыл. Он отреагировал так, словно Баркас направил на него кончик меча.

— Вам лучше уехать. У вас нет времени на праздные разговоры, не так ли?

— …Как раз собирался уходить, — мужчина, сглотнув, произнёс это напряжённым тоном.

Баркас, молча и с бесстрастным лицом наблюдавший за ним, вскоре направился к выходу и добавил:

— Тогда отправляйтесь скорее. Я уже дал указание конюху подготовить подходящую лошадь, на которой вы сможете добраться до места.

— Ах… спасибо за заботу.

Баркас не ответил на почтительный поклон Эдрика и вышел из гостиной.

Талия, украдкой поглядывая через его плечо на замершего мужчину, подняла взгляд на Баркаса. В тот момент она внезапно встретилась с его холодными серо-голубыми глазами и вздрогнула, поджав плечи.

Он выглядел так же спокойно, как всегда. Но почему же тогда на мгновение её пробрал холодок?

— О чём вы беседовали с Любоном?

— Так… ни о чём особом.

Баркас сузил глаза, услышав её неуверенный ответ.

Он спросил с нажимом, его голос проскрипел:

— Ни о чём особом?

Талия неловко закатила глаза. У неё не было особой причины скрывать, о чём она говорила с Эдриком Любоном, но она подумала, что он может расстроиться, узнав, что она ходила и выведывала информацию.

После короткого раздумья она пробормотала как оправдание:

— Просто обменялись приветствиями.

— …

— Он всегда был слегка назойлив. Наверное, волновался, как у меня дела…

Долго затянувшаяся пауза заставила Талию нервно добавить ещё что-то, и в тот момент в уголках глаз Баркаса пробежал острый отблеск.

Только тогда Талия поняла, что его настроение далеко от хорошего. Но точную причину понять не могла.

Разозлился ли он из-за того, что её неосторожное поведение могло поставить под угрозу ребёнка?

Она тревожно следила за его реакцией, когда Баркас, поднимаясь по лестнице, пробормотал сухим тоном:

— Похоже, вы довольно близки с Любоном.

— Я держала его в качестве личного рыцаря всего несколько месяцев, вот и всё, — Талия инстинктивно фыркнула. — Просто этот мужчина вмешивается, как ему заблагорассудится. Он самый настырный зануда, которого я видела! Ему больше подошла бы роль няньки, чем рыцаря.

Как ни странно, чем дольше длились её насмешки, тем холоднее становилось выражение лица Баркаса.

Она думала, что они в плохих отношениях, потому что он так сурово с ним обошёлся, но, может быть, он дорожил своим подчинённым?

Наблюдая за ним с сомнением и сжатым ртом, она вдруг заметила, что Баркас уже подошёл к их спальне и кивком дал команду стоящему в коридоре слуге.

— Открой.

Слуга, протирающий окна, бросил тряпку и сразу открыл дверь.

Баркас вошёл, аккуратно уложил Талию на кровать и естественно снял с неё верхнюю одежду.

— Как спина?

— Всё в порядке. Наверное, благодаря тому, что я хорошо выспалась вчера, болит меньше обычного.

Мужчина, который обычно хоть немного успокаивался от её слов, молчал.

Баркас, задумчиво смотревший на её живот, медленно поднялся и налил чашку травяного чая, заранее приготовленного целительницами.

В это время к ним прибежали вызванные Баркасом жрица и две целительницы, чтобы проверить её состояние.

Естественно, ни с ней, ни с ребёнком в её животе не было ничего необычного.

Жрица, едва оторвавшись от процесса, вздохнула:

— Теперь вы находитесь в стабильной фазе, так что нет необходимости постоянно лежать, как раньше. Движения в пределах допустимой нагрузки даже помогут облегчить боль в спине.

Талия посмотрела на Баркаса взглядом с видом «Я же говорила».

Баркас, скрестив руки на груди, смотрел на неё и, нахмурившись, спросил:

— И что значит «в пределах допустимой нагрузки»?

— Всё, что не причиняет дискомфорта её высочеству, — ответила жрица с выражением, которое было ни улыбкой, ни гримасой, собирая свои вещи.

За последние несколько недель, казалось, она сделала из могущественного герцога Сиекана тревожного молодого мужа, который нервничает из-за первого ребёнка.

Она добродушно добавила:

— Если вы будете регулярно гулять десять-тридцать минут, боли в тазу уменьшатся. Но обязательно с сопровождающим. Любое падение и удар по животу могут навредить плоду.

Жрица строго взглянула на Талию, и та дрожащей рукой обхватила живот.

После ухода жрицы целительницы начали осматривать тело Талии. Марисен огородила перегородкой её ноги, наложила мазь и заменила бинты, в то время как Тиуран поддерживала спину подушкой и помогала занять удобное положение.

Когда весь этот шум наконец закончился, Баркас вывел их всех из комнаты.

Талия напряглась, поняв, что он остался, чтобы что-то ей сказать.

Мужчина, который долго молча смотрел на неё, скрестив руки на груди, наконец заговорил:

— Теперь вы — герцогиня Востока и моя жена.

Талия подняла на него удивлённые глаза.

Разве он не видит мой огромный живот? Почему он об этом говорит вслух, когда весь мир и так всё знает?

Она моргнула, и Баркас холодно добавил:

— Я не потерплю заигрываний с мужчинами, как в беззаботные подростковые годы. Ведите себя, как подобает герцогине.

Внезапный упрёк заставил лицо Талии вспыхнуть.

Гнев мгновенно поднялся до самой макушки.

— Я всего лишь поговорила с моим старым рыцарем. В чём моя ошибка?

— Находиться в одном помещении наедине с посторонним мужчиной — это уже неприлично. Вы разве этого не знаете?

Это было правдой. Замужние женщины-дворянки всегда должны были быть в сопровождении слуг, особенно при встрече с мужчинами, не являющимися мужьями.

Однако Талия, которая с детства не терпела рядом никого, кроме няни и Баркаса, не могла выносить, когда за ней кто-то постоянно следовал. Ей казалось, что за ней наблюдают.

Она посмотрела на него вызывающим взглядом.

— Не говори так, будто у меня было тайное свидание. В этом дворце более двухсот человек! Даже за пределами приёмной сновали слуги.

— И все они знали, что ваше высочество находились в одном помещении с молодым мужчиной, приехавшим извне. Разве вы не думаете, что они могут распускать слухи?

— Если кто-то посмеет, я вырву ему язык! — Талия в ярости закричала. Ей было так обидно, что глаза защипало от слёз.

Она яростно набросилась на этого холодного и бесчувственного мужчину, похожего на ледышку:

— Я калека, да ещё и беременна. Разве кто-то будет со мной заигрывать? Даже если я брошусь на них голой, они и глазом не моргнут! Хорошо, если они просто не убегут, спасая свою жизнь!

— Не говори так, — Баркас, подавшись вперёд, проскрипел грубым голосом.

Талия вздрогнула и вжала голову в плечи. После замужества он редко проявлял такую угрожающую манеру поведения.

Баркас, заметив её испуг, сделал шаг назад и глубоко вдохнул. Его голос стал спокойнее:

— …Я повёл себя излишне резко. Если я задел ваши чувства, приношу извинения.

Это была скорее попытка прекратить бессмысленную ссору, чем искреннее раскаяние.

Талия опустила глаза, плотно сжав губы. Увидев, как её глаза загораются, Баркас вздохнул, подошёл к кровати, сел рядом и обнял её, поглаживая голову.

Это было похоже на «кнут и пряник», но Талия не стала его отталкивать. Она почувствовала огромное облегчение от того, что Баркас вернулся к роли её преданного защитника, оставив позади того холодного и отстранённого противника.

— ...Давайте немного прогуляемся после еды, — предложил Баркас, когда убедился, что она успокоилась.

Талия вспомнила слова Эдрика и покачала головой:

— Не надо. Иди и занимайся своими делами. А я просто посплю.

Баркас, будто собираясь что-то сказать, шевельнул губами, затем уложил её на кровать и вышел из комнаты.

Она услышала удаляющиеся шаги, тихо встала и подошла к окну. За просторным двориком замка смутно виднелся Эдрик Любон, ведущий коня к воротам. Вскоре он оседлал его и начал пересекать широкий холм. Над ним медленно сгустились снежные облака. Она надеялась, что это не предвестник беды, и долго смотрела на спину рыцаря.

* * *

Зима пролетела незаметно. И Талия больше не могла позволить себе беспечно переживать о мятежах на Севере или войнах. Её живот рос, и боли в нижней части тела достигли невыносимого уровня.