Глава 157

Бриса, бросив короткий взгляд на великую герцогиню, под действием снотворного лежащую без сил, будто мёртвая, тихо кивнула.

Мужчина тут же снял висевший на стене плащ и вышел наружу. Лишь тогда Бриса почувствовала, что может наконец вздохнуть, и глубоко втянула воздух, как вдруг совсем рядом послышался шорох.

Бриса вздрогнула, подняла глаза и увидела, как великая герцогиня медленно приподнимается.

Непонятно, когда она успела прийти в себя, женщина с ясным взглядом несколько секунд смотрела на неё, а затем свесила ноги с кровати.

Бриса, оцепеневшая от ужаса, поспешно подбежала к ней.

— Ваше… ваше высочество, вам нельзя вставать. Пока не пройдёт действие лекарства, вам нужно соблюдать покой в постели…

— Отойди.

Холодный, властный голос заставил Брису отшатнуться.

Великая герцогиня, даже не надев тапочки, встала босыми ногами на пол.

Не зная, что делать, Бриса беспокойно переминалась с ноги на ногу и, решив хотя бы подать ей обувь, торопливо наклонилась под кровать. В этот момент ей бросилось в глаза, как великая герцогиня, прихрамывая, направилась к камину.

«…Она не собиралась выходить наружу?»

Бриса с растерянным выражением лица поспешила за ней. Она переживала, как бы герцогиня со слабыми ногами не упала в огонь.

— Ваше высочество, если вам холодно, я сейчас же принесу грелку. Пока присядьте сюда...

— Надоела.

Женщина резко оттолкнула её руку, протянутую, чтобы поддержать, и наклонилась перед камином. Затем взяла кочергу, прислонённую к решётке экрана, и вытащила из огня наполовину сгоревший комок пергамента.

Бриса вскрикнула от ужаса, сорвала с себя передник и начала быстро хлопать им по тлеющему документу.

Наконец огонь погас, и великая герцогиня наклонилась, подняла пергамент.

Бриса обеспокоенно наблюдала, как она выпрямилась и раскрыла в обеих руках обгоревший местами документ, внимательно разглядывая его.

Что же делать в такой ситуации?

У неё было смутное ощущение, что нужно остановить её, но она совершенно не знала, что сказать.

Пока Бриса беспомощно металась между мыслями «нужно помешать» и «я не знаю как», великая герцогиня, холодным взглядом скользнув по пятнистому листу, вновь бросила его в огонь.

В тот миг пламя взвилось, озаряя красным её исхудавшее лицо.

Бриса сглотнула. На мгновение ей показалось, что в огненном свете лицо великой герцогини само начинает обугливаться.

Что же было написано в том документе, что вызвало такую реакцию?..

Переводя полный тревоги взгляд то на её бледное лицо, то на пылающие клочья пергамента, Бриса резко дёрнулась: женщина развернулась и снова легла на кровать.

Помявшись, Бриса осторожно подошла, натянула одеяло на её худые плечи.

Её сердце сжалось, когда она увидела женщину, которая беззвучно плакала с выражением, словно смирилась со всем.

Она, сама того не осознавая, поспешно заговорила:

— …П-пожалуйста… не унывайте, ваше высочество. Со временем…

Но слова «всё наладится» застряли у неё в горле. Даже собственным ушам такое утешение звучало бы слишком пусто.

Великая герцогиня никак не отреагировала.

Неспособная подобрать хоть что-то уместное, Бриса в отчаянии отвела взгляд.

* * *

— Если всё будет продолжаться так же, войны не избежать, — Кайлиас, элитный воин Роэмских рыцарей, опёрся локтями о стол и начал тяжело говорить.

Баркас, откинувшись на спинку кресла и просматривая доклад, который принёс рыцарь, холодно усмехнулся.

— Разве всё это делалось не с намерением развязать войну?

Услышав язвительные нотки, мужчина покраснел и поспешил вступиться за императора:

— Его величество делал всё возможное, чтобы урегулировать конфликт!

Баркас не ответил.

Похоже, его молчание тот истолковал как несогласие, голос рыцаря стал горячее:

— Лорд Сиекан, вы ведь знаете, какие страсти кипят среди членов императорского совета. Консерваторы хотят сохранить существующий порядок. А радикалы орут, что нужно восстановить честь династии и власть империи… Его величество пытался учесть позиции обеих сторон.

— И в итоге оказался в положении, не имеющем смысла ни для одной из них.

Мужчина хотел возразить, но затем бессильно опустил плечи и запустил пальцы в растрёпанные волосы.

— Политика всегда такая. Каждый стремится сохранить лицо и оправдать свои действия, а всё достаётся собаке.

Баркас ни согласился, ни опроверг, просто перевернул последнюю страницу доклада.

Из-за мутного, почти застланного пеленой зрения читать было трудно, но общий смысл понять он смог.

Суть доклада была ясной: всё, что он делал тайно прошлой зимой, вот-вот пойдёт прахом.

Баркас спокойно принял это и положил бумаги на стол.

Всю прошлую зиму он использовал все связи дома Сиекан, чтобы по одному склонять членов северного союза.

Цель была одна — изолировать род Хеймдалль, стоявший в центре заговора.

Но когда император начал активно вмешиваться, Балто снова сплотился.

Безрассудная демонстрация силы лишь разожгла их чувство угрозы.

— Как указано в докладе, северные дворяне, которых вы успели переманить, уже отступают. Остальные боятся, что их сочтут предателями народа, и прячутся. Если так оставить, действительно вспыхнет мятеж.

— Тогда что ж… подавлять. Другого выхода нет.

Баркас поднялся, уставшим голосом добавив:

— Передай его величеству: надо выступать в поход на Амасек, пока северяне не сделали первый шаг. Чем раньше, тем лучше.

От его спокойного ответа Кайлиас, как и все собравшиеся в зале слуги, заметно растерялись.

Рыцарь поспешно встал, пытаясь остановить Баркаса, который явно собирался прекратить разговор:

— Я прибыл, чтобы попросить вас лично провести переговоры с Хеймдалль! Некоторые члены северного союза всё ещё сохраняют нейтралитет. Если заручиться их поддержкой и оказать давление на герцогский дом, ещё можно исправить ситуацию!..

— Точка невозврата уже пройдена, — сухо бросил Баркас. — Его величество пренебрёг моими советами и стянул армию в Севрон. А ведь ты понимаешь, что это — важнейшая житница Севера. Он пригрозил голодным зверям тем, что отнимет у них корм… и надеялся, что они не укусят?

— Милорд! Прошу вас, соблюдайте приличия! Вы не можете говорить о его величестве в таком непочтительном тоне!..

— Ваша светлость.

Баркас холодно оборвал:

— Я больше не рыцарь Роэма. Я — великий герцог Сиекан. Так что это тебе следует соблюдать приличия.

Лицо мужчины побледнело.

Баркас, молча наблюдая за ним, продолжил ровно:

— Я распоряжусь подготовить тебе комнату. Отдохнёшь и отправишься назад с моим ответом.

— А что вы… ответите?

— Думаю написать, что отправлю ещё три тысячи всадников на равнины Берта, чтобы помочь подавить мятеж… Какая-то проблема?

Мужчина резко вскочил, ошарашенный.

— Если начнётся война, его величество… Его величество, несомненно, потребует, чтобы вы взяли на себя должность верховного главнокомандующего!

— Тогда нужно добавить строку, чтобы он отказался от этого желания.

Сухо проговорив это, Баркас направился к выходу.

Кайлиас быстро преградил ему дорогу.

— Что вы ответите на послание его величества?

Баркас медленно повернулся к нему, лицо его было ледяным.

В набухшей от боли голове вдруг всплыло воспоминание: этот человек — фанатичный сторонник Айлы Роэм Гирты. Когда-то он даже дерзнул лезть к Баркасу с нравоучениями из-за решения жениться на Талии.

И сейчас мужчина снова забывал своё место. Он высоко поднял подбородок, словно был полон решимости получить ответ, и чётко продолжил:

— Его величество заявил, что если вы пожелаете, он немедленно оформит разрешение на развод. С самого начала принуждение к такому несправедливому браку было ошибкой…

— Похоже, его величество считает мой брак игрушкой.

Голос звучал жутко даже для его собственных ушей.

Словно почувствовав инстинктивную угрозу, мужчина отступил на шаг.

Проследив за ним взглядом, Баркас медленно продолжил:

— Тебя, кажется, очень занимает этот вопрос. Тогда я любезно отвечу. Я сообщу его величеству вот что.

Уперев ладонь в колонну за спиной рыцаря, Баркас наклонился вперёд и тихо произнёс ему прямо в лицо:

— Я, в отличие от некоторых, не могу выбросить жену, как старые лапти, так что прошу его величество не вмешиваться в семейные дела этого непочтительного подданного.

Лицо рыцаря стало мертвенно-бледным.

Баркас дважды легко похлопал его по щеке.

— Теперь твоё любопытство удовлетворено?

Мужчина, с каменным лицом глядя на него, прикусил губу и опустил глаза.

Баркас некоторое время спокойно смотрел на него сверху вниз, а затем медленно вышел из зала.