Глава 197

Стоило ему покинуть погруженный в сумерки коридор, как перед глазами открылся вид на тренировочную площадку, где суетились солдаты.

После нападения злоумышленников на замок Раэдго внутренняя охрана была усилена до небывалой строгости.

На сторожевых башнях внешней стены без единого просвета разместили защитные магические артефакты, созданные лучшими высшими магами, а на всех входах установили двойные решётчатые ворота.

Проверка каждого, кто входил и выходил из замка, также стала беспрецедентно тщательной. Это была мера предосторожности на случай, если среди обитателей крепости затаился осведомитель, передававший врагам сведения.

Разумеется, Баркас не собирался отрицать того факта, что его жена являлась самым вероятным подозреваемым. Он и сам прекрасно осознавал: все обстоятельства указывали именно на Талию.

Она открыто проявляла враждебность к Восточному церкви. Обнаруженные в её покоях древние книги и изображения с преданиями Тиламер, а также амулеты тоже никак не играли ей на руку. Но самым губительным было свидетельство о том, что её видели на собрании еретиков.

Тогда он счёл это нелепой клеветой, но теперь смиренно принимал тот факт, что она могла проникнуться идеями иноверцев.

Возможно, потеряв ребёнка и блуждая в отчаянии, она поддалась уговорам еретиков. Ведь эта женщина, вопреки ожиданиям, была слаба на проявление чувств. Наверняка она не смогла равнодушно смотреть, как их наказывают. Вполне возможно и то, что зрамы ловко воспользовались её наивным желанием помочь еретикам бежать.

Скорее всего, она и представить не могла, что полученное ею снадобье — смертельный яд. Она, должно быть, считала его чем-то вроде того, что когда-то давала Айле, с примерно той же степенью токсичности…

Поймав себя на этих бессвязных мыслях, Баркас вдруг усмехнулся. Он осознал, что окончательно потерял объективность и строит жалкие догадки, выгодные только ей.

Проведя ладонью по лицу, он привёл мысли в порядок. Сейчас было не время разбираться в её мотивах и внутренних обстоятельствах. Даже если она всего лишь стала пешкой, сам факт связи с еретиками означал, что наказания ей не избежать. А значит, следовало как можно скорее уничтожить улики, свидетельствующие против неё.

Он вновь тронулся с места. Пересекая плац и проходя через вход во внутреннюю крепостную стену, Баркас оказался перед садом, утопавшим в густой летней зелени. Он уже сделал шаг внутрь, когда резкий окрик заставил его остановиться.

Обернувшись, он увидел, как перед зданием флигеля одна из служанок противостоит трём-четырём солдатам. Узнав в ней личную прислугу Талии, Баркас сразу же направился туда.

— Что здесь происходит?

Он окликнул их, подойдя к женщине со спины, и солдаты, которые грубо наседали на служанку, разом обернулись.

— Д-да… ваша светлость!

Они поспешно отдали честь. Баркас, не удостоив их вниманием, посмотрел вниз на юную служанку с заплаканным лицом.

— Я спросил, что происходит.

— Э-это… — побледнев, пробормотала она, а затем, будто решившись, заговорила с отчаянной решимостью. — Её высочество ищет Кана. Я собиралась забрать его из изолятора… но эти люди преградили мне путь...

К концу фразы голос служанки сошёл на нет. Баркас без труда понял причину. По замку уже вовсю ходили слухи о том, что великий герцог едва не погиб от руки собственной жены. Теперь, когда преступница, пытавшаяся отравить его, вместо того чтобы сидеть в заточении и каяться, требует своего монстра, солдаты явно боялись, что на них обрушится гнев.

С холодной усмешкой Баркас перевёл взгляд на солдат.

— Почему вы её задержали?

— Д-дело в том… что из-за длительной изоляции он стал крайне свирепым. Мы не были уверены, можно ли его выпускать. Всё это время он неистовствовал в вольере...

— Это потому, что вы не заботились о Кане как следует! Вы даже запрещали нам приносить ему воду и еду!..

Служанка вспыхнула, повысив голос, но тут же, перехватив взгляд герцога, вздрогнула и поспешно опустила глаза. Баркас несколько секунд молча смотрел на неё, после чего кивнул солдатам подбородком.

— Откройте изолятор. Я сам проверю его состояние.

Один из солдат с изумлённым видом достал связку ключей и, подойдя к арочной железной двери, дрожащими руками отпёр замок.

Тяжёлая дверь со скрипом отворилась, обнажая внутреннее пространство здания, превращённое в руины. Баркас без колебаний переступил порог. Перед глазами предстало зрелище, напоминавшее поле битвы.

Слова о буйстве явно не были преувеличением. Посреди комнаты валялся большой ком из тряпья, некогда служивший подушкой, вокруг были рассыпаны перья, а расстеленный на полу ковёр был изорван в клочья так, что едва ли можно было узнать прежнюю форму.

И это было ещё не всё. Прочные каменные стены покрывали глубокие следы когтей, а плитка на полу местами была разбита и хаотично раскидана по всей комнате.

Пока он неторопливо осматривал это побоище, совсем рядом раздалось хриплое дыхание, словно где-то закипало расплавленное железо.

Повернув голову, Баркас заметил пару ярко светящихся серо-голубых глаз и инстинктивно положил руку на рукоять меча.

Силуэт Кана, поднимавшегося из густой тени, был заметно исхудавшим.

С учётом того, что Талия находилась под стражей восемь дней, а ему самому потребовалось ещё три дня на восстановление, выходило, что волк был оставлен без присмотра почти одиннадцать дней. Неудивительно, что он так отощал.

Баркас внимательно наблюдал за зверем, медленно приближавшимся к нему. Несмотря на исхудавшее тело, волк по-прежнему внушал угрозу. Мощный костяк хищника без малейшего изъяна поддерживал огромное тело, а в каждом шаге ощущалась сила напряжённых мышц.

Он чуть сильнее сжал рукоять меча. Ожидать покорности от голодного хищника было бы безрассудством. Баркас напряг всё тело, готовясь подавить его силой в тот же миг, как волк бросится вперёд.

И в этот момент монстр прижал уши и опустил голову.

Баркас замер. В глазах ужасного волка, смотрящего на него снизу вверх, читалась жажда крови, но в самой позе — прижатом к полу животе и вытянутой шее — не было и намёка на атаку.

Он быстро понял: зверь предлагал компромисс. Он ясно осознавал, что без доказательства собственной безвредности ему не позволят приблизиться к Талии.

Несмотря на то, что его бока ввалились от долгой жажды, зверь смиренно прижал голову к полу и не шевелился. Баркас, внимательно наблюдавший за ним, загнал меч обратно в ножны и отдал приказ:

— Принесите волку воду и еду.

Солдаты, напряжённо следившие за их противостоянием, тут же выбежали наружу. Вскоре на пол поставили большой кусок мяса и флягу, наполненную водой.

Зверь, до того нервно скрёбший пол когтями, жадно припал к воде. Однако к мясу он даже не притронулся, сразу направившись к выходу. Похоже, желание попасть к хозяйке перевешивало голод.

Баркас резко прижал волка за загривок. Пусть зверь и обладал недюжинным умом, отправлять к ней измождённого хищника он не собирался.

— Пока всё не съешь, отсюда не выйдешь.

Зверь метнул в него яростный взгляд, затем схватил лежащую на полу свиную ногу. Он явно понял сказанное.

Волк в одно мгновение перемолол сырое мясо вместе с костями, облизнул окровавленные губы и глухо зарычал. Почувствовав, что терпение зверя на исходе, Баркас кивком дал знак солдатам у входа.

— Теперь отведите волка к великой герцогине.

Едва слова сорвались с его губ, как волк рванулся из изолятора. Юная служанка и солдаты в панике бросились за ним следом.

Некоторое время Баркас молча смотрел им вслед, после чего вышел из здания и направился в сторону ворот.