Глава 218

В банкетном зале замка Долакан гремели яростные крики, куда более ожесточённые, чем обычно. Противостояние между Союзом дворян Балто и имперской делегацией обострялось с каждым днём.

Переговоры, которые, казалось, должны были завершиться за пару месяцев, тянулись уже полгода без какого-либо прогресса, превратившись в изнурительную и пустую перепалку. Наконец, терпение делегатов подошло к концу. Их тон стал предельно резким, и в воздухе воцарилась ледяная атмосфера, предвещавшая, что вот-вот обнажатся клинки.

— У меня уже возникают сомнения в искренности намерений Северного союза относительно заключения мирного договора, — ледяным, саркастичным тоном выплюнул Теодосиус Рион, камергер императора и глава делегации. — Не собираетесь ли вы и дальше тянуть время, выжидая удобного случая, чтобы при первой же возможности снова переметнуться на сторону мятежников?

— Воздержитесь от столь чрезмерных домыслов! — тут же последовал протест со стороны Союза аристократов Балто. — Мы лишь требуем минимальных гарантий безопасности. Как уже неоднократно заявлялось: если Северному союзу будет гарантировано сохранение его прежней автономии, мы с готовностью поставим свои печати на договоре.

— Полагаю, ответ императорского двора на это требование уже был изложен более чем исчерпывающе, — Теодосиус устало вздохнул и прижал пальцы к вискам, будто у него невыносимо раскалывалась голова. — Союз дворян Балто уже однажды повернулся спиной к империи. Его величество проявил милосердие, пообещав не взыскивать за это преступление, однако он чётко дал понять: в ближайшее время ключевые города Балто будут находиться под надзором управителей, присланных из столицы.

— И что именно означает это ваше «в ближайшее время»? — спросил молодой северный аристократ, сидевший в конце стола и сложивший руки на груди.

Камергер императора невозмутимо пожал плечами.

— Это зависит исключительно от того, как быстро вы сумеете восстановить доверие его величества.

От заносчивого тона камергера лица дворян Балто потемнели от гнева. Однако мужчина, ничуть не смутившись, продолжал в своей властной манере:

— Эти переговоры — последняя милость, дарованная его величеством. У Северного союза есть только два пути: либо смиренно принять предложение императора, либо поплатиться за свою неверность.

— Прошу вас, оставьте этот тон, будто вы оказываете нам одностороннее благодеяние, — тяжело заговорил старый граф из Балто, до этого хранивший молчание. — Разве его величество не желает завершить войну как можно скорее? Неужели вы думаете, что нам неизвестно о крайнем недовольстве лордов в других регионах?

— Вынужден напомнить, что это недовольство направлено в том числе и против Балто, — резко парировал мужчина. — Из-за восстания, поднятого в Балто, страдает весь континент Ровиден. Если люди узнают, что вы пренебрегаете ответственностью и заботитесь лишь о сохранении своих кресел, как вы думаете, куда в итоге обратится их стрела гнева?

После этого замечания старый граф плотно сжал губы. Камергер же не остановился и продолжал напористо давить:

— Если эта война не закончится в кратчайшие сроки, Балто будет клеймён как враг всего континента Ровиден.

При этих словах, содержащих неприкрытую угрозу, один из северян с силой грохнул кулаком по столу.

— Мирные переговоры предложил сам его величество император! Мы пришли сюда, доверившись ему, и ваш шантаж — это и есть то самое «милосердие», о котором вы твердите?!

— Северный союз поднял меч против империи! Тем не менее его величество первым протянул руку примирения и прощения. А вы вместо благодарности выдвигаете нелепые условия! До каких же пор его величество должен терпеть ваше бесстыдство?!

Со стороны делегации тоже посыпались яростные крики, и зал в мгновение ока превратился в сумасшедший дом.

Эрих, второй сын семьи Брестон, наблюдавший за этой сценой со стороны, тяжело вздохнул. Казалось, переговоры вот-вот потерпят окончательный крах.

— Мы действительно сможем уладить эту ситуацию? — тихо прошептал его племянник Седрик, который не находил себе места от беспокойства.

Эрих задумчивым взглядом окинул лица аристократов, собравшихся вокруг длинного стола.

Из-за успехов Бьёрна Блодара Хеймдалля северные дворяне стали ещё более скептически относиться к мирному договору. Сейчас, когда враждебность жителей Балто к империи достигла пика, они боялись, что поспешный переход на сторону императорского двора заклеймит их как «предателей народа».

Однако и имперская делегация в этом хаосе не собиралась отступать ни на шаг. Казалось, они больше всего опасались любого ущерба достоинству и престижу империи.

— Пожалуй... в такой обстановке разговоры о браке могут дать лишь обратный эффект, — нехотя признал он.

Хотя правитель Востока и состоит в близких отношениях с императорским двором, убедить непоколебимого императора и его слепо преданных вассалов будет непросто.

«Нужно ли пересматривать план?»

Эрих постучал кончиками пальцев по столу, вспоминая молодого великого герцога, чьё лицо казалось высеченным из льда. Несмотря на утончённую внешность, в которой явно проступала кровь осирийцев, этот юноша обладал весьма воинственным нравом.

Сможет ли этот юнец, казавшийся порой резким и безрассудным, умело справиться с этой сложной ситуацией?

Эрих со скептическим выражением лица погладил подбородок и поднялся со стула. Ходили слухи, что, хотя эрцгерцог Сиекан и был для наследного принца почти как родной брат, их отношения охладели после того, как сорвались переговоры о браке с первой принцессой.

Похоже, лучше было искать другой выход. Придя к такому выводу, Эрих произнёс с ноткой досады в голосе:

— Сидеть здесь — только время тратить. Пойдём отсюда.

Но в тот момент, когда он собирался уйти вместе с племянником, в зал заседаний кто-то вошёл.

Аристократы инстинктивно повернули головы и как один затаили дыхание. В зал вошёл мужчина поразительно красивой внешности в сопровождении двух рыцарей, по-видимому, своих помощников.

У нескольких дворян, узнавших его лицо, вырвался тихий возглас:

— Великий герцог Сиекан...

Это был правитель Востока, которого всего несколько недель назад доставили в замок Долакан почти при смерти.

Десятки пар потрясённых глаз внимательно изучали точёное лицо и крепкое тело мужчины. По свидетельствам солдат, отравленный длинный меч пронзил его насквозь — вошёл в бок и вышел из спины. Ходили упорные слухи, что даже вмешательство верховного жреца не давало гарантий на выздоровление, настолько тяжёлым было его состояние.

Однако в облике мужчины, идущего через зал, не было и следа ранений.

— Прошу простить за то, что явился без предварительного разрешения, — сказал мужчина, с естественным видом занимая почётное место и демонстрируя расслабленную улыбку. — Мне стало любопытно, как идут переговоры, раз за полгода они так и не сдвинулись с мёртвой точки.

— ...Я слышал, вы только недавно пришли в себя. Вам уже можно так свободно передвигаться? — с подозрением спросил камергер императора.

Мужчина взял кубок, смочил губы и мягко ответил:

— Как видите, я полностью восстановился.

— Что ж, это весьма радостная новость. Его величество тоже сможет вздохнуть с облегчением.

— Весьма прискорбно, что я заставил его величество беспокоиться, — сухо бросил мужчина. Он откинулся на спинку стула и небрежно расстегнул пуговицу плотно прилегающего дублета. В этот момент он напоминал хищника из семейства кошачьих, который тихо затаился перед тем, как броситься на добычу.

Эрих снова опустился на стул. Похоже, великий герцог Сиекан намерен сдержать своё обещание. Прежде чем принимать решение, стоит посмотреть, как этот человек разыграет партию.

С этой мыслью он сцепил пальцы в замок и положил их на стол, а мужчина тем временем продолжал непринуждённым тоном:

— Не обращайте на меня внимания, продолжайте беседу. Мне крайне интересно, чем закончатся эти переговоры.

— Ваша светлость, разве вы не занимаете пост главнокомандующего союзными силами империи? Не кажется ли вам, что вам следует сосредоточиться на этом, а не на данных переговорах?..

— Какие жестокие слова. Вы предлагаете человеку, который только что вернулся с того света, немедленно ползти обратно на поле боя? — мужчина издал смешок, будто услышал забавную шутку, и поднял пустой кубок, глядя на слугу, стоящего за спиной.

Тот поспешно подбежал и наполнил серебряный кубок до краёв. Мужчина снова поднёс его к губам, отхлебнул немного и, бросив томный взгляд на камергера, произнёс:

— Или его величество желает, чтобы я преждевременно скончался на этой земле?

— Как вы можете такое говорить!.. — растерянно воскликнул камергер, повысив голос. — Неужели вы возлагаете ответственность за своё ранение на императорский двор? Это всё!..

— Моё ранение — следствие моей собственной неосмотрительности. С чего бы мне винить в этом владыку империи? — великий герцог небрежно перебил камергера и с тихим стуком поставил кубок на стол.

На лице камергера отразилось предельное напряжение. Всего мгновение назад он громко заявлял, что недовольство лордов направлено на Балто, а не на империю. И вот теперь великий герцог Сиекан, один из этих самых лордов, открыто выражает своё недовольство — это было крайне неловко.

Мужчина с застывшим выражением лица забегал глазами и вскоре примирительно произнёс:

— Его величество император глубоко признателен за преданность великого герцога. Он неоднократно наказывал не жалеть никаких средств для вашего скорейшего выздоровления.

— Весьма благодарен за эти слова, — пробормотал мужчина бесстрастным голосом и наклонился над столом. — Однако мне нужны не лекари. Мне нужен конец войны. Если его величество искренне заботится о своих вассалах, я лишь надеюсь, что он приложит все силы для завершения этой войны.

Лицо молодого камергера окаменело. В то же время на лицах северных аристократов мелькнуло оживление. Им казалось, что ситуация начала складываться в их пользу.

Мужчина обвёл их сухим взглядом и снова заговорил:

— Чем дольше мы тянем время, тем слабее будет единство империи. Нельзя же вечно игнорировать этот очевидный факт.

— И что же... теперь его величество должен лебезить перед мятежниками? — сквозь зубы процедил молодой камергер. Как и подобает выходцу из преданной семьи, поколениями служившей правой рукой императора, он не мог стерпеть слов великого герцога, которые звучали как вызов авторитету короны.

Великий герцог посмотрел на него спокойным взглядом, словно на человека, ставшего свидетелем фатального предательства, и, издав усталый вздох, произнёс:

— Да разве такое возможно? Суть моих слов в том, чтобы прекратить заниматься глупостями, цепляясь за бесполезную гордость и упуская суть — безопасность империи. Империя Роэм была основана на идеях единства и согласия. Первый император, Дариан Роэм Гирта, принял в состав империи даже наш народ Кан, который долгие годы противостоял ей. Сейчас, когда империя Роэм находится на грани раскола, необходимо вновь возродить этот дух согласия.

В зале воцарилась странная тишина после этой красноречивой тирады, слетевшей с губ человека, известного своей немногословностью.

Спустя мгновение камергер с озадаченным видом спросил довольно раздражённым тоном:

— Что именно вы хотите этим сказать?

— Я хочу сказать, что для прекращения этой распри нужен символ единства, который вновь свяжет империю и Север воедино.

Глаза молодого камергера широко раскрылись — похоже, только теперь он понял, что именно предлагает великий герцог.

Пока в зале нарастал шум, великий герцог слегка приподнял кубок в руке и плавно продолжил:

— Императорскому двору нужны гарантии, что Север больше никогда не поднимет восстание, а Север хочет получить надёжные заверения в том, что он сможет пользоваться прежним статусом в составе империи. Союз между дочерью семьи, представляющей Север, и его высочеством наследным принцем. Разве может быть залог надёжнее этого?