Глава 24

* * *

Когда молодой наследный принц вместе со своей свитой въехал в обширные владения монастыря Мордавин, сотни горожан усыпали дорогу лепестками цветов. Гарет поднял руку, словно отвечая на приветствие, и ликования толпы стали ещё громче. Хотя этот ритуал повторялся изо дня в день, он никак не успевал ему наскучить. Принц горделиво выпятил подбородок и уверенно погнал коня вперёд.

Когда они миновали тесные улицы, переполненные народом, перед ними открылся просторный двор и величественный храм. Принц остановил рыцарей у здания, напоминавшего молельню.

— Благодарим вас, ваше высочество, за столь долгий путь, — спустя мгновение к нему вышел мужчина в ослепительно белых монашеских одеждах.

Гарет, не слезая с коня, внимательно его осмотрел. Перед ним стоял человек с острым, словно наконечник стрелы, лицом и белоснежными волосами, отливавшими голубизной. Уже через мгновение стало ясно: этот молодой монах — вовсе не человек. Его кожа была неестественно бледной, а кончики ушей заострёнными. Полуэльф, а может, даже на четверть эльф.

Это не вызывало удивления. В северо-восточных землях бывшего королевства Осирии нередко встречались полукровки с примесью крови эльфов или дворфов ^[1].

Подавив инстинктивное отвращение к иным расам, Гарет задал вопрос властным тоном:

— Вы настоятель этого монастыря?

— Да, ваше высочество. Я — Василис, и мне поручено управлять этой обителью, — ответил тот, мягко улыбаясь. — Добро пожаловать в Мордавин.

— Эта земля — место первой победы моего предка, великого императора Дариана, над северянами. Здесь он получил божественное откровение, призывающее к объединению разрозненных королевств. Я искренне рад быть здесь.

Соскочив с коня, Гарет продолжил в высокомерной манере, присущей аристократии:

— По древней традиции императорского дома я желаю получить благословение во имя святых, чтобы божья благодать снизошла на меня и мою сестру.

— С радостью исполню вашу волю, — почтительно склонился настоятель и с осторожностью добавил: — Позвольте предложить вам отдохнуть сегодня в моих личных покоях. Мы приготовили роскошный пир в честь вашего прибытия.

Гарет на мгновение замешкался.

По обычаю им следовало остановиться в паломнических кельях. Проживание в доме настоятеля могло быть воспринято как политический подкуп.

Гарет искоса взглянул на Баркаса, стоявшего позади него, как тень. Тот, словно не желая привлекать внимания, наполовину скрыл лицо под просторным капюшоном.

Баркас, не спеша осматривая монастырь, наконец едва заметно кивнул.

— Поступайте, как сочтёте нужным, ваше высочество.

— Хорошо. Тогда сегодня мы остановимся в покоях настоятеля.

Слуги, готовившиеся к встрече, тут же начали слаженно спускаться по ступеням, чтобы проводить гостей. Гарет передал им поводья и обернулся к Баркасу:

— Позаботься об Айле. Она впервые так далеко от дома — всё для неё ново и непривычно.

Баркас, который до этого гладил коня по шее, слегка кивнул.

Гарет недовольно поморщился. Ему хотелось бы, чтобы он проявлял столько же заботы к его сестре, сколько к своему коню.

Ворча про себя, он последовал за монахами, но вдруг его взгляд упал на роскошную карету, стоявшую в дальнем углу двора.

Он нахмурился, уставившись на занавешенное окно. То ли вдруг решила приберечь силы, то ли наконец осознала своё место, но Талия Роэм Гирта с начала пути так и не вышла из кареты. Он уже готов был свернуть ей шею при малейшей провинности, но её неожиданная покорность казалась почти издёвкой.

«Лучше бы и дальше сидела тихо…»

Но нет. Это же Талия Роэм Гирта. Женщина, которая с самого начала поехала с ними с нечистыми намерениями. Кто знает, где и когда она устроит очередной скандал?

Продолжая сверлить взглядом карету, Гарет зло обернулся к Баркасу:

— И ещё. Передай этой твари: пусть продолжает сидеть смирно, как мышь. Чтобы даже тени её не было видно.

Глаза Баркаса слегка сузились. Видимо, его не радовало, что принц столь открыто демонстрирует враждебность к своей единокровной сестре. Он даже, припоминается, однажды сделал замечание, что принцу следовало бы следить за словами, хотя бы ради репутации.

Гарет лишь презрительно фыркнул и резко развернулся. В конце концов, кто в империи не знает, что наследный принц мечтает разорвать на куски бастарда своего отца?

Он задрал подбородок и направился вслед за монахами в огромную резиденцию за храмом.

Дом настоятеля по роскоши ничуть не уступал резиденциям при дворце. Мысль о том, что хотя бы эту ночь он проведёт в комфорте, вызвала у него довольную ухмылку. Гарет шагнул внутрь, следуя за монахами в просторный зал.

Настоятель монастыря провёл его в самую роскошную комнату резиденции. Гарет окинул довольно просторную спальню оценивающим взглядом — по всей видимости, ею обычно пользовался сам настоятель: стены украшали картины, изображающие Священную Войну, а на столе лежали молитвенники и богословские труды.

Украшения были ему не по вкусу, но в остальном комната вполне заслуживала одобрения. Сняв с себя плащ, пропитанный запахом лошадей, он небрежно бросил его на пол и отдал распоряжения слугам, ожидавшим у двери:

— Сперва я хочу омыть тело. Приготовьте мне купель — такую, чтобы я мог вытянуть ноги, и наполните её чистой водой до краёв.

Когда слуги разошлись, он уселся на стул у окна и жестом подозвал оруженосцев, последовавших за ним. Без слов те сразу же принялись снимать с него доспехи.

Гарет, полностью доверившись их рукам, взял со стола кубок. Один из проворных слуг тут же наполнил его вином. Он откинулся на спинку стула и сделал глоток охлаждённого напитка. Густая жидкость стекала по горлу, наполняя рот насыщенным ароматом.

Смакуя терпкий вкус, остававшийся на языке, он тихо простонал от удовольствия. Похоже, пир будет достойным. Вино, подготовленное в монастыре, вполне соответствовало вкусам человека, привыкшего к самым редким напиткам.

«Дела у святой обители идут неплохо, судя по всему», — с кривой усмешкой он посмотрел за окно, на просторные угодья монастыря. Высшие священнослужители зачастую жили не хуже знатных дворян. Настоятель этого монастыря явно не был исключением и вёл столь же роскошную жизнь.

Сбросив тяжёлые доспехи и пропитавшуюся потом одежду, Гарет с наслаждением погрузился в воду, которую заранее подготовили монахи. Слуги сразу же принялись тереть его тело мягкими щётками. Он откинул голову на край купели и, неторопливо потягивая остатки вина, расслабился.

Сколько он так пролежал — неясно, но после изнуряющей верховой езды, длившейся полдня, тело понемногу пришло в себя. Он вышел из купели, облачился в приготовленный летний камзол и, накинув скромные бархатные одеяния, последовал за монахами.

— Ужин подан в зале этажом ниже, — сообщил монах, осторожно спускаясь по мраморной лестнице, устланной мягким ковром, и неся лампу.

Гарет лишь равнодушно кивнул. Правитель должен говорить как можно меньше — это он знал слишком хорошо. Молчание порой действовало сильнее любых слов. Особенно когда рядом был человек, который и сам был воплощением безмолвия.

У входа в зал он сразу заметил Баркаса, стоявшего, как будто поджидая его. Гарет нахмурился.

Каждый раз при виде этого мужчины в нём пробуждалось странное раздражение. Хотя Баркас никогда ему не перечил, в этом человеке было что-то отталкивающее. Может, из-за его необычной ауры? Или в том, что он почти никогда не показывал своих истинных чувств?

Он наблюдал за ним с самого детства, но Баркас всегда оставался для него чем-то чуждым, тем, кого нужно опасаться. И от этого становилось ещё тревожнее.

Можно ли и правда доверить этому человеку половину своей души?

— Где Айла?

— Её высочество отдыхает в кельях для жриц, — ответил Баркас. — Устала и решила не присутствовать на пиру.

— После нескольких дней в походе это неудивительно.

— Я распорядился приготовить ей тонизирующее снадобье. Не стоит беспокоиться.

На сухой ответ Гарет недовольно поморщился. Он знал, что этот мужчина обращался с его сестрой куда мягче, чем с другими.

Несмотря на свой возраст и статус, Баркас Раэдго Сиекан был удивительно деликатен с женщинами. Он так хладнокровно отвергал попытки сближения, что даже Гарет чувствовал себя некомфортно. Однако к Айле он проявлял особое внимание, и это уже было для него утешением.

Тем не менее, безразличие Баркаса вызывало у него раздражение. Как можно быть таким высокомерным, получив в руки самое ценное сокровище империи, и не проявлять ни капли благодарности?

Резко, почти с упрёком он бросил:

— Айла — твоя невеста. Разве ты не должен проявлять к ней больше сердечности?

---

Примечание:

↑1. Дворфы (дварфы) — это низкорослый и коренастый народ из фэнтези, известный своей силой, упрямством и мастерством в кузнечном деле. Обычно они живут в горах или под землёй и славятся как искусные ремесленники и воины. В русских переводах иногда встречается вариант «гномы», но это ошибка. Гномы в европейской мифологии — одна из разновидностей фей; глупые небольшие (ростом с одну-две ладони) духи, живущие в полях или садах. Например, в одной из частей «Гарри Поттера» садового гнома использовали как украшение для ёлки.