Глава 25

— Я всегда забочусь о её высочестве, — с безупречной вежливостью произнёс Баркас, не давая повода упрекнуть его в грубости. — Я лишь хотел сказать, чтобы вы не тревожились, ведь принцесса сейчас спокойно отдыхает. Пожалуйста, не воспринимайте мои слова как дерзость.

Гарет раздражённо зыркнул на Баркаса, но, не сказав больше ни слова, решительно вошёл в просторный зал. С этим каменно-холодным мужчиной спорить было бессмысленно — только себя унизить.

Цокнув языком, он пересёк зал, убранство которого не уступало бальным залам знати.

— Благодарю вас за визит, ваше высочество.

Как только он подошёл к длинному столу, застеленному ослепительно белой скатертью, настоятель вскочил и поклонился ему.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Гарет занял предложенное место и окинул взглядом сервировку. У настоятеля, по всей видимости, не было ни малейшего желания придерживаться аскетичной монашеской жизни. Стол ломился от изысканных блюд, приправленных редкими специями, серебряной посуды и золотых кубков.

Гарет с видимым удовлетворением обвёл всё это взглядом, затем кивнул дюжине собравшихся вокруг стола священнослужителей.

— Благодарю за тёплый приём. Прошу, садитесь.

Едва он закончил фразу, как монахи дружно опустились на стулья. Лишь Баркас, сопровождавший его в качестве стражника, остался стоять позади, словно тень.

Любопытные взгляды устремились на него — по всей видимости, все были поражены необычной внешностью главы императорской гвардии.

Гарет нахмурился. Баркас всегда привлекал к себе больше внимания, чем было необходимо, и это давно перестало быть для него новостью. И всё же раздражение от того, что люди смотрели не на него, а на Баркаса, в очередной раз вспыхнуло в груди.

Он с трудом подавил недовольство и поднял кубок.

— Позвольте выразить благодарность настоятелю за столь тёплый приём.

Все взгляды вновь обратились к нему. Гарет выдержал паузу, наслаждаясь вниманием, и медленно продолжил:

— Надеюсь, этот вечер станет памятным для всех нас…

Он уже собирался завершить речь подходящими словами, как вдруг в поле зрения ворвалась золотистая тень. Гарет застыл, ошеломлённо уставившись на вход в зал.

На мгновение ему показалось, что перед ним — та самая кошмарная женщина, Сеневьер.

Сжимая кубок так, что костяшки побелели, он окинул единокровную сестру взглядом с головы до ног. Похоже, Талия Роэм Гирта и не слышала о скромности, обязательной в монастыре — её наряд был столь же броским, как на дворцовых балах. И столь же вульгарным.

Стиснув зубы, он наблюдал, как Талия медленно подходит к столу, её тонкое платье откровенно обрисовывало ещё не до конца сформированные изгибы.

Лица монахов стали белыми как мел. Некоторые даже разинули рты. Гарет, не сдержав ярости, вскочил.

— Как ты смеешь… Ты хоть знаешь, куда явилась в таком виде?!

Он швырнул кубок на стол — вино расплескалось по скатерти. Не обращая внимания на мокрые пальцы, он ткнул в её сторону.

— Ты что, не слышала, что я запретил тебе появляться у меня на глазах?!

— Ах, конечно, я получила ваше послание, — с чарующей улыбкой проговорила она и, будто так и было задумано, села прямо рядом с ним. — Но как я могла ослушаться, если любимый братец так страстно желал меня видеть? Я не могла отказать столь важному человеку, как вы, и потому нарядилась как следует, специально для вас.

С этими словами она демонстративно провела рукой по ткани платья. Гарет смотрел на неё с немым возмущением.

— Что за чушь ты несёшь…

— Неужели брат не знает моего упрямого нрава?.. Если уж вы даже послали ко мне командира гвардии передать ваши слова — разве это не значит, что вы просто умираете от желания увидеть сестру? — глаза цвета чистейшего кобальта лукаво сузились. — Если наследный принц так настаивает… Как младшая сестра, я просто обязана оправдать ожидания.

Гарету пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не врезать ей прямо по лицу. Как будто дразня его, Талия медленно продолжила:

— Ах, как приятно снова увидеть ваше лицо, братец. Надеюсь, и вам не менее радостно?

— …До твоего появления — было, — сквозь стиснутые зубы процедил он.

— Значит, несмотря на усталость, мой визит не напрасен, — рассмеялась она, сверкая глазами.

Гарет с таким остервенением сжал кулаки, что у него задрожали плечи. Каждый раз, когда эта женщина так смеялась, его охватывало неудержимое желание разбить её невообразимо прекрасное лицо вдребезги.

Дрожа от ярости, он проговорил, выдавливая каждое слово с ледяной чёткостью:

— Сколько ещё ты собираешься продолжать этот фарс? — его голос прозвучал как лезвие, скользящее по шее. — Ты что, проверяешь, как долго я буду это терпеть?

— Почему вы говорите такие обидные слова…

Девушка, опершись локтями на стол, слегка наклонилась вперёд. Лучи света от люстры залили её болезненно худые плечи и выпирающие лопатки. Изысканное тело, словно вырезанное из слоновой кости, приковывало взгляды монахов.

Змеиное отродье. Его передёрнуло от отвращения, и он тяжело задышал сквозь стиснутые зубы. Уголки губ Талии поползли вверх, уловив до предела вспыхнувшую ярость.

— Я всего лишь приняла приглашение. Разве же я сделала что-то, заслуживающее такой реакции? Неужели нельзя быть чуточку добрее к своей очаровательной младшей сестре?

Она повернулась к настоятелю монастыря, как будто ища у него поддержки. Тот, застигнутый врасплох, замер с озадаченным лицом. Видя это, девушка хитро прищурилась. От этого похабного, словно у уличной девки, поведения Гарета чуть не вывернуло наизнанку. Он грубо схватил её за руку.

— Если в блядство подалась, найди себе партнёра среди своей свиты. Даже не думай заигрывать с монахами... Если ты запятнаешь имя императорской семьи своими грязными выходками, я позабочусь о том, чтобы ты больше не могла показаться на людях со своим хорошеньким личиком.

При этих зловещих словах её зрачки резко сузились.

— А что ты мне сделаешь? — Талия злобно прошипела, резко наклонившись вперёд, будто бросая ему вызов. — Когда мой брат говорит так, я умираю от желания оправдать его ожидания.

Терпение лопнуло. Он уже протянул руку, чтобы вцепиться в её тонкую шею…

Но в этот момент на его плечо опустилась тяжёлая ладонь.

— Ваше высочество.

Гарет вздрогнул и вскинул голову. Баркас Раэдго Сиекан смотрел на него своим обычным, бесстрастным взглядом. Лицо, которое он видел тысячу раз — холодное, лишённое эмоций. Но в этот момент Гарету показалось, будто на него навели меч.

— Все ждут продолжения вашей речи.

Словно говоря: не поддавайтесь на её провокации, — Баркас мягко, но твёрдо надавил ему на плечо.

Гарет резко откинул его руку. Его пальцы дрожали от желания выплеснуть сдерживаемую ярость. Чтобы скрыть это, он сжал кулак и уставился на единокровную сестру.

Талия Роэм Гирта намеренно выводила его из себя. Он не должен был поддаваться. Повторяя это про себя, он с трудом обуздал гнев и отпустил её руку, будто отбрасывая что-то мерзкое. Затем он вновь взял кубок и наигранно громко произнёс:

— Мы потратили слишком много времени на пустую перебранку. Пришло время насладиться трапезой. Благодарю настоятеля за столь великолепный приём... Надеюсь, сегодняшний день оставит тёплые воспоминания у всех присутствующих.

Монахи, переглядываясь с испуганными лицами, медленно потянулись к своим кубкам. Только Талия Роэм Гирта, скрестив руки на груди, наблюдала за происходящим с усмешкой.

Когда Гарет вновь почувствовал, как в нём вскипает ярость, Баркас наклонился к Талии.

— Прошу вас проявить уважение, подобающее гостье, ваше высочество.

Он мягко разжал её пальцы и вложил в ладонь серебряный кубок. Девушка вздрогнула от неожиданного прикосновения и одарила его злобным взглядом.

Гарет был уверен: сейчас она швырнёт кубок ему в лицо. С самого детства она не переносила Баркаса, будто тот раздражал её на каком-то животном уровне.

Но вопреки его ожиданиям, Талия лишь сузила глаза, подобно кошке, готовой к прыжку, и неспешно выпрямилась. Гарет прищурился. Отступать было не в её стиле. Та, кто всегда шла напролом, вдруг отступила под давлением Баркаса? Это было на неё не похоже.

Что ты замышляешь, Талия Роэм Гирта?..