Глава 49

«Что такого страшного в том, что я проснулась среди ночи, что аж вздрогнула от испуга?»

Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Но ощущение удушья лишь усиливалось.

С трудом втягивая воздух в сузившиеся дыхательные пути, Талия в отчаянии поднялась. Раздробленная нога, зафиксированная шиной, пронзительно болела, но выбирать не приходилось — она буквально выкатилась из кареты, жадно раскрывая рот, чтобы вдохнуть.

Вскоре она заметила мерцающий огонёк неподалёку. Чувствуя, как в груди разливается облегчение, она, волоча одеревеневшую ногу, подошла к большому шатру, возле которого горел огонь.

В этот момент до неё донёсся весёлый, окрашенный насмешкой голос, подхваченный ветром.

— Это кара небес.

Талия замерла.

У костра сидела девушка и, ковыряя длинной веткой в углях, громко рассуждала:

— Все ведь знают. Та женщина прокляла первую принцессу. Причём не где-нибудь, а прямо на дне её рождения — устроила там скандал!

Голос служанки задрожал от возбуждения.

Талия пригляделась к освещённому огнём лицу. Видимо, незнакомка прислуживала Айле или Гарету.

Служанка сделала глоток из кубка, а потом, вдохновлённая, снова затараторила:

— Несомненно, это божья кара! Собственное проклятие обернулось против неё самой — вот и получила по заслугам!

— Говорят, может остаться калекой. Правда?

— Очень вероятно! Я слышала от горничной второй принцессы, что кости на ноге у неё были раздроблены вдребезги, будто пазл собирали часами.

Талия вздрогнула и машинально посмотрела вниз, на свою ногу.

Голос женщины стал чуть тише:

— И ещё, вроде как, остались ужасные шрамы. Говорят, кожа так искорёжена, что даже магия не сможет полностью убрать. Вся пёстрая, жуть какая мерзость.

— Теперь не придётся видеть, как она похаживает по дворцу, будто хозяйка.

— Ещё бы. Единственным достоинством была внешность, а теперь с таким телом... разве сможет, как прежде, важничать?

Раздались насмешки, полные злорадства.

Талия, как зачарованная, стояла в оцепенении, а потом, волоча ногу, направилась к женщине сзади.

Увидев её тень, присутствующие побледнели. Но болтушка, увлечённая своими россказнями, ещё не заметила её.

— Теперь и замуж-то не выйдет. Кто из благородных родов возьмёт бастарда, да ещё и калеку… кья!

Её крик пронзил тишину — Талия без предупреждения схватила её за волосы.

Не обращая ни малейшего внимания на вопли, она с силой дёрнула за туго заплетённую косу. Когда она узнала принцессу, её лицо побелело от ужаса.

Талия склонилась и приподняла уголки губ в холодной усмешке.

— Что, почему замолчала?

— В-ваше высочество…

— Я ведь бастард-калека — что тебе бояться-то?

Глаза женщины широко распахнулись, а только что насмехавшиеся губы задрожали и разразились всхлипами.

— П-простите, ваше высочество! Я... я совершила непростительный грех...

— Какой ещё грех?

— Я... я... — губы её задрожали ещё сильнее, пока она не выдавила. — Я... оскорбила принцессу своими к-кощунственными словами... п-прошу вас, простите...

— Совершила проступок — получай наказание. С чего ты решила, что заслуживаешь прощения?

Лицо женщины стало пепельным.

Талия медленно обвела взглядом всех собравшихся у костра. Служанки, будто мыши перед змеёй, сгорбились и не смели поднять головы. Среди них принцесса заметила одного из рыцарей, напряжённо стоявшего на месте, и слегка кивнула в его сторону.

— Ты. Подойди-ка.

Он помедлил, но всё же нехотя сделал шаг вперёд.

Талия дёрнула женщину за волосы, заставив её опуститься на колени перед рыцарем.

— За то, что она посмела своим грязным языком оскорбить представителя императорской крови, должна быть наказана. Ну же. Достань меч и исполни свой долг.

Плечи рыцаря заметно напряглись.

Изо рта женщины вырвался сдавленный всхлип, будто она задыхалась. С мрачным выражением лица он смотрел на неё сверху вниз, а затем, положив руку на грудь, глубоко поклонился.

— Ваше высочество, сейчас у нас не хватает людей даже для подготовки к похоронам и ухода за ранеными. Если в такой момент ещё и казнить кого-то, это может вызвать лишние волнения и панику. Прошу вас, усмирите свой гнев...

— Ты хочешь ослушаться моего приказа?

Рыцарь сжал губы и склонил голову ещё ниже.

На это безмолвное согласие Талия только усмехнулась, но вскоре её лицо перекосилось от ярости.

— Раз ты не можешь — тогда сделаю это сама.

Вторая принцесса резко отпустила волосы женщины, будто бросая в грязь, и ринулась к рыцарю. Он, не ожидавший такого, рефлекторно схватил её за плечи. Талия сверкнула на него взглядом, полным ярости.

— Как смеешь ты касаться моего тела без разрешения!

Будто обжёгшись, он тут же отдёрнул руки. Этого момента ей было достаточно — Талия схватилась за рукоять меча, висящего у него на поясе.

Но клинок рыцаря оказался куда тяжелее, чем она рассчитывала, и её ослабленных ног едва ли хватило, чтобы выдержать его вес. Пытаясь вытащить меч, она потеряла равновесие и рухнула на землю.

Повисла жуткая, мёртвая тишина.

Талия, сжимая дрожащую ногу, подняла взгляд. Рыцарь и служанки с каменными лицами заполнили её поле зрения.

В голове вспыхнули старые воспоминания. Десятки холодных глаз, смотревших на неё, беспомощно лежащую в собственной рвоте. Стыд, унижение и первобытный страх сожгли разум.

Она трясущимися руками оперлась о землю и резко приподнялась. Ей хотелось встать, как подобает принцессе — гордо и властно. Но ноги не слушались.

Пока она пыталась заставить их двигаться, заметила женщину, которая тупо смотрела на неё. Та самая женщина, что только что издевалась над ней, теперь наблюдала за тем, как она, опозоренная, ползёт по земле.

Этого она допустить не могла.

Шаря руками по земле, Талия схватила горящее полено из костра. Жар обжигал пальцы, но физическая боль не могла сравниться с растоптанной гордостью.

Она ударила женщину по лицу тлеющим поленом.

Раздался душераздирающий визг.

Не удовлетворившись этим, Талия замахнулась для второго удара, но из темноты вырвалась чёрная тень и схватила её.

Талия бешено дёргалась, как разъярённый зверь, пока в нос не ударил знакомый запах — и тогда всё её тело обмякло.

Баркас, легко подняв её одной рукой, смотрел на неё ледяным взглядом. Талия, словно прикованная к нему, тяжело дышала, пока он молча выхватил головешку из её руки и отшвырнул прочь.

Как прежде с ножом, он снова отнял у неё оружие.

Ярость закипела в груди.

Этот человек никогда не встаёт на мою сторону.

Он не собирается сражаться ради меня — и в то же время не позволяет мне защищаться самой.