Глава 68

Талия сорвала заусенец возле ногтя.

Капля пота, выступившая на лбу, медленно стекала по виску.

Баркас взял её за плечи и неторопливо развернул. Длинные, сильные пальцы мягко обхватили её щёку.

Талия не смогла взглянуть ему в глаза и уставилась на его подбородок. В следующую секунду лицо Баркаса приблизилось.

Его губы, на удивление тёплые и мягкие, слегка коснулись уголка её рта и тут же отпрянули.

Это был лёгкий поцелуй, подобный дуновению ветра.

Минимальный контакт, совершённый ради соблюдения формальностей.

Это мимолётное прикосновение, которое даже трудно было назвать поцелуем, казалось, пронзило её сердце.

— Объявляю завершение всех церемоний.

После слов жреца по залу прокатились сдержанные, формальные аплодисменты.

Талия подняла дрожащий взгляд на Баркаса. Его невозмутимое лицо, в котором невозможно было прочесть ни единой эмоции, пристально изучало её.

Что он так пристально разглядывает?

Баркас, сверля её пристальным взглядом, повернулся к гостям. Талия облегчённо выдохнула.

Он обнял её за талию и повёл через толпу.

Мимо проплывали лица, как тени, одно за другим, в такт их шагам.

Гарет с жутким блеском в глазах, обеспокоенный император, довольная улыбка на губах Сеневьер… Бесчисленные тени текли, словно река, и вскоре перед глазами открылось тёмное небо, сеющее дождь.

— Принеси мне плащ.

Остановившись у входа в часовню, Баркас обратился к ожидавшему рыцарю.

Тот тут же протянул верхнюю одежду, что держал на руке.

Баркас накинул её Талии на плечи, затем слегка наклонился и одной рукой легко придержал её.

Талия поспешно обвила его шею, чтобы не упасть назад. Мягкие волосы, пропитанные ароматом мыла, коснулись её носа.

Он одной рукой придерживал её за спину и медленно зашагал под дождём.

Талия смотрела, как серебристые капли мягко ложатся на его лицо, постепенно покрывая его белой пеленой, а затем перевела взгляд на сад, над которым нависла зловещая тень.

— …Куда мы идём?

— Я подготовил временное жилище за пределами дворца, — он ответил неторопливо, не меняя шага. — Мы пробудем там до отъезда на Восток.

На лице Талии отразилось замешательство.

Разве свадьбы так заканчиваются?

Сеневьер, несомненно, готовилась к пышной свадьбе. Весь дворец дни напролёт был охвачен суетой: украшения, еда, приготовления.

Могли быть и гости, пришедшие специально ради него.

Можно ли так просто всё это оставить и уйти?

— Мы сделали всё, что от нас требовалось. Нет нужды оставаться здесь на потеху публики.

Холодный голос выдернул её мысли обратно в суровую реальность.

Он прав.

Этот брак всего лишь повод для грязных сплетен.

Принцесса-бастард с увечьем, подменённая невеста, жалкий жених, превратившийся из объекта зависти в предмет сочувствия…

Нет нужды слушать, что о них говорят. Всё и так понятно.

У Баркаса не было причин терпеть подобное унижение.

Даже император не мог требовать такой жертвы от будущего правителя Востока.

Они остановились у кареты с гербом дома Сиекан.

Лакей, сидевший на лошади, подбежал и открыл дверь.

Баркас легко забрался внутрь и посадил её на плотно обитое сиденье.

Талия изумлённо посмотрела на него. Он промок до нитки, хотя прошло совсем немного времени.

Он сел напротив, ослабил воротник парадного одеяния и с усталым вздохом откинулся на спинку.

Капли воды стекали по его лбу к глазам, а влажный, но всё ещё сухой взгляд остановился на ней.

— Как ваша нога?

Талия дёрнула губами.

Его излишнее внимание к её ноге раздражало.

В ушах снова зазвучал насмешливый голос Гарета: «За титул герцогини ты заплатила своей ногой».

Она яростно жевала нежную плоть внутренней стороны щеки.

Я же знаю. Знаю, чёрт возьми. Но зачем же снова и снова напоминать об этом?

— Нога на месте, так что не беспокойся.

Её резкий тон заставил его глаза чуть сузиться.

Талия отвела взгляд в сторону окна, избегая этого острого, пронзительного взгляда. Но вскоре влажные пальцы схватили её за подбородок и вновь повернули голову.

— Я спросил, больно ли.

Твёрдый голос заставил её плечи вздрогнуть, но это длилось недолго — Талия резко отшвырнула его руку.

— Тебе станет легче, если я скажу, что всё в порядке?

— …

— Но что поделать? С того дня не было ни одного дня без боли.

Она прожгла взглядом его лицо, застывшее, словно под маской, и, как жалящая оса, метнула слова:

— Так что не задавай бессмысленных вопросов, чтобы только потрепать мне нервы. Раздражает.

Его тёплые и нежные губы, ещё недавно касавшиеся её кожи, теперь были сжаты в холодной линии.

И хотя вела себя гадко она сама, удушающая тишина, что повисла между ними, давила именно на неё. Всё же холодное безразличие было лучше жалости. С тех пор как её ноги стали такими, вялое, натянутое участие со стороны окружающих стало самым отвратительным.

Чтобы скрыть тревогу, Талия намеренно сорвалась:

— Ты собираешься здесь ночевать? Почему мы до сих пор не выехали?

Баркас, некоторое время смотревший на неё в молчании, развернулся и легко постучал по стенке кареты. Через мгновение раздался звук взмахнутых поводьев, и карета медленно тронулась с места.

Талия посмотрела в окно на мокрый сад, искажённый мутным стеклом. Незнакомый пейзаж, который так и не стал ей домом, быстро проплывал за туманной завесой.

Она задумчиво следила за ним, когда внезапно её тело приподнялось вверх, и в следующий миг она оказалась на мягком сиденье.

С удивлённым лицом она подняла глаза.

Баркас уложил её на широкое сиденье, потянулся за спинку и достал плащ с вышитым гербом рыцарей Роэма, накрыв им её.

— Путь неблизкий. Попробуйте поспать.

Талия потянулась, чтобы откинуть плащ, но Баркас оказался быстрее. Он схватил её руку и прижал их к сиденью. Глядя в её всё ещё затуманенные от действия лекарства глаза, он грубовато, как бывало в юности, произнёс:

— Не упрямься. С этими полурасфокусированными глазами только заставляешь беспокоиться. Спи.

Талия вздрогнула от угрозы, прозвучавшей в его голосе, и натянула плащ до самого носа.

Баркас тихо вздохнул и опустился на сиденье напротив.

Ей вдруг захотелось заплакать. Талия уткнулась лицом в ткань, пропитанную его запахом, и закрыла глаза.

* * *

Когда-то в какой-то момент она, видимо, задремала.

Осознав, что тряска кареты прекратилась, Талия схватилась за пульсирующий лоб и с трудом разлепила веки.

Перед глазами предстал пустой интерьер кареты. Ошеломлённо моргая, она резко поднялась. Оглядевшись в тревоге в поисках Баркаса, она услышала снаружи голос, грубый и металлический:

— Что вы намерены делать с первой принцессой?

Талия почувствовала, как похолодели конечности. Она подалась к окну, чтобы посмотреть, кто задал этот вопрос.

Дождь уже прекратился, и под окрашенным в алый цвет вечерним небом вырисовывались грубые очертания каменного здания и около десятка мужчин.

Найти среди них Баркаса оказалось несложно. Он стоял, повернувшись спиной к зареву заката, и хладнокровно произнёс:

— С какой целью ты это спрашиваешь?

— Вы и в самом деле собираетесь бросить её?

— Забавно слышать, — его язвительная усмешка прорезала влажный воздух. — Разве наш брак изначально не был лишь способом сдержать императрицу?

Собеседник промолчал.

— Брак — не единственный способ защитить двух людей.

— Вы хотите сказать...

В голосе мужчины слышалось замешательство. Но Баркас, по-видимому, не собирался ничего объяснять. Он с раздражением оборвал речь собеседника:

— Разве я обязан отчитываться перед тобой?

— П-простите!

Мужчина в спешке склонил голову. Баркас, смотревший на него холодными глазами, равнодушно добавил:

— Ничего не изменится. Следи за действиями императрицы, как и прежде. И если наследный принц вдруг вздумает сделать что-то безрассудное — немедленно сообщи мне.

— Слушаюсь.

Видимо, на этом разговор был завершён. Баркас развернулся.

Талия поспешно опустилась обратно и улеглась на сиденье.

Но прежде чем она успела натянуть плащ и притвориться спящей, дверца кареты открылась, и Баркас появился на пороге.

Она застыла, глядя на него оцепеневшими глазами.