Глава 82

— Не может быть и речи! — мужчина с мощными плечами преувеличенно сжался, изображая испуганное выражение лица. — Кто бы осмелился бросить вызов будущему правителю Востока!

Баркас молча поднёс бокал к губам, спокойно глядя на мужчину, как будто даже не собирался реагировать на его провокацию. Поняв это, собеседник, похоже, немного охладел. Стерев с лица насмешливую гримасу, он проворчал:

— Но всё же любопытно. О чём думал молодой господин, когда осмелился предать первую принцессу и взвалить на себя обузу императорской семьи?

В зале повисло напряжённое молчание.

Баркас лишь взглядом пробежался по лицам сидящих по обе стороны длинного стола. Верные вассалы дома Сиекан, обитавшие в самом сердце Востока, в Кальморе, выглядели откровенно недовольными. А вот феодалы, управлявшие землями в провинции, смотрели оценивающе — словно пытались решить, можно ли доверить свою судьбу и будущее Востока молодому наследнику великого дома.

Баркас медленно покачал в бокале вино и, наконец, заговорил:

— Предательство? Какое громкое слово. Как всем известно, моя помолвка с ней была заключена ради политических интересов. Когда меняется ситуация — меняются и договорённости.

— И что же изменилось? — мужчина раздражённо прищурился, на лбу выступила вена. — Пара слов его величества — это, по-вашему, причина перечеркнуть договорённость, которой несколько лет?

— Значит, ты считаешь, что приказ правителя империи — пустяк? — удивлённо склонил голову Баркас.

Собеседник на мгновение потерял дар речи; покрытое чёрной бородой грубое лицо вспыхнуло красным. Затем он громко усмехнулся:

— Вот это преданность! Мне до такого и стремиться нечего!

— Сэр Гутван, похоже, вы чересчур горячитесь, — осторожно вмешался сидевший напротив зрелый дворянин.

Но мужчина даже ухом не повёл. Он одним глотком осушил кубок вина, грубо вытер губы рукавом и продолжил:

— Когда-нибудь и наш великий император оставит свой трон. Тогда новым властителем станет его высочество наследный принц. Как поступите тогда? Примет ли он преданность Востока с открытым сердцем?

— Этот брак заключён с согласия его высочества, — медленно проговорил Баркас, глядя на своё отражение в багровом вине. — Более того... позже он сам начал проявлять куда большую заинтересованность.

— Что это ещё значит?..

— Скажем так — этот брак в чём-то выгоден и для его высочества, — оборвал он холодным тоном. — Разве можно безнаказанно разглашать тайны императорского дома?

По лицам дворян пробежала тень сомнения. Эти слова можно было истолковать как намёк на то, что Баркас держит наследного принца за горло. Он наблюдал, как те переглядываются, и, будто желая разрядить обстановку, небрежно добавил:

— Надеюсь, ваши сомнения хоть немного рассеялись. А теперь, пожалуй, завершим этот приятный разговор.

Он поднял бокал и медленно оглядел зал.

— Прошу, выпейте. Как справедливо заметил представитель дома Гутван, это вино — награда за мои семнадцать лет верной службы. Кто знает, когда ещё выпадет случай попробовать такой редкий напиток? — добавил он с ленивой усмешкой.

Дворяне, переглянувшись, с натянутыми улыбками потянулись за кубками, явно стремясь развеять неловкость. Но мужчина отступать не собирался. Он с грохотом опустил тяжкий кулак на стол и выкрикнул:

— Как можно верить этим словам?! Ведь вся империя знает, как дорожит его высочество первой принцессой! Разве мог бы наследный принц запятнать её честь столь постыдным решением?!

Улыбка исчезла с губ Баркаса. Терпение его подходило к концу — с таким человеком было бесполезно спорить. Он откинулся на спинку кресла и жестом велел продолжать. Мужчина тут же заговорил, не сбавляя пыла:

— Знаете, какие слухи сейчас ходят? Мол, даже наследник Востока попал в сети ведьмы из дома Тален! Что император, обманутый этой змеёй, предал императрицу — а теперь и будущий герцог Сиекан пленён её дочерью и предал добродетельную первую принцессу! Вот что говорят люди!

Последние слова прозвучали почти как крик. Громкий голос раскатился по всему залу.

— Если и первая принцесса последует судьбе императрицы Бернадетт, как вы собираетесь искупить этот грех?!

— Сколько можно слушать этот вздор! — не выдержал Дарен Дру Сиекан, вступая в разговор. — Алек Гутван, ты ведь вассал дома герцога! Думаешь, здесь, в замке Раэдго, позволительно говорить так с наследником дома?!

— Когда правитель идёт по ложному пути, долг вассала — высказать протест! — дерзко выкрикнул мужчина Дарену и тут же перевёл взгляд на Баркаса. — Вы, молодой господин, могли сделать первую принцессу, которую обожает вся империя, хозяйкой Востока! Но вместо этого привели сюда незаконнорождённую, злобную девку! Как такое можно было стерпеть...!

На этом месте он вдруг осёкся.

Баркас, с насмешливым холодком в глазах глядевший на него, словно наблюдал дурацкую пьесу, тоже на мгновение замер.

За спиной громилы появилась маленькая фигура в длинном плаще с поднятым до самого верха капюшоном. Она подняла тяжёлую бутылку над его головой и вылила густую, тёмно-красную, словно кровь, жидкость прямо ему на голову.

В зале раздались сдавленные вздохи.

Сам пострадавший от неожиданности остолбенел и не сразу понял, что произошло. С минуту он оставался неподвижным, пока вино заливало его лицо и плечи. Лишь когда бутылка опустела, мужчина резко вскочил на ноги.

Огромный, почти семи кхветов ростом (около двух метров десяти сантиметров), он навис над нежданным гостем, скрытым под плащом.

— Какой идиот посмел...!

Он грубо сжал запястье незнакомца и сорвал с его головы капюшон. Из-под ткани, словно водопад, рассыпались золотистые волосы, сияя под светом люстр.

Мужчина, уже занёсший руку для пощёчины, застыл на месте.

Из-под растрёпанных прядей на него холодно, зло смотрели глаза женщины. Под этим пронизывающим взглядом мужчина дрогнул, словно от удара током, и сглотнул. Его чёрные, как смоль, зрачки скользнули по её лицу с липкой, непристойной медлительностью.

Баркас, до этого сжимавший кубок так, что тот вот-вот мог треснуть, мгновенно поднялся. Он шагнул за её спину, притянул хрупкую фигуру к себе — но мужчина, словно не желая отпускать, рефлекторно сжал её запястье ещё сильнее.

В животе у Баркаса что-то недобро шевельнулось. Он опустил мрачный взгляд на эту чёрную лапу, вцепившуюся в её руку.

А тот всё ещё заворожённо глазел на женщину, прожигая её взглядом с головы до ног. По спине у Баркаса пробежал холодок, неприятное чувство зашевелилось где-то в затылке — он прищурился.

Внезапно в зале раздался хлёсткий звук, будто хлестнули плетью.

Мужчина в оцепенении уставился на женщину, не понимая, что произошло.

Та вскинула руку и снова с размаху ударила его по залитому вином лицу.

— Посмел тронуть меня своими грязными лапами?

Только тогда он пришёл в себя, выпустил её запястье и поспешно отступил на шаг назад.