/
Акт 2. Отчаяние цвета пепла
97 из 246
Лукас резко дёрнул головой и вцепился в её запястье. Талия с ожесточением упиралась и впилась ногтями в мягкое, податливое мясо. Покрасневшее от злости лицо на глазах побледнело до мертвенной синевы.
Он дёрнулся, издав хриплый вопль. Не обращая на это ни малейшего внимания, она с такой силой надавила пальцами, будто собиралась раздавить ему язык, как вдруг за спиной раздался пронзительный визг. Следом послышались спешные шаги, и кто-то резко схватил её за плечо.
Талия яростно взревела:
— Отпусти! Я ему язык вырву, чтоб он никогда больше не мог произносить эту тошнотворную мерзость!
— О-о господи! Кто-нибудь, остановите её! — раздался визгливый крик.
Но Талия, словно не слыша, вцепилась в челюсть Лукасa и ещё глубже вонзила пальцы.
Когда её ногти достигли корня языка, она вдруг почувствовала, как кто-то с силой сжал её в области талии и её тело взлетело в воздух.
Задыхаясь, она оглянулась. Баркас, поднявший её, как мешок, смотрел на неё ледяным взглядом.
— Что здесь, чёрт возьми, происходит? — он сдвинул брови, то и дело переводя взгляд с неё на Лукаса, явно пытаясь осмыслить увиденное.
Лукас, сидевший на полу с ошарашенным лицом, вдруг вскочил, как ужаленный.
— Эта женщина пыталась вырвать мне язык! Смотрите! — взвизгнул он и высунул окровавленный язык, указывая на него.
— Подойди! — Талия взревела, — я и вправду тебе его с корнем выдеру!
Юноша в ужасе отпрянул:
— Видели?! Видели? Она сумасшедшая! Совсем безумная! Зачем ты вообще женился на ней, когда у тебя есть первая принцесса?! Ты ещё можешь аннулировать брак прямо сейчас…!
— Лукас Раэдго Сиекан.
Низкий голос Баркаса сотряс воздух в коридоре.
Оба, и Лукас, и обезумевшая от ярости Талия, замерли, как вкопанные.
Баркас перевёл дух, затем медленно заговорил:
— Что ты сказал моей жене?
— Я просто… — Лукас растерялся, не зная, как выкрутиться.
Баркас смотрел на него с ледяным выражением и сказал решительно:
— Значит те слова, которые ты не можешь повторить при мне.
Лицо Лукаса побелело. Он начал метаться глазами по сторонам, бормоча себе под нос, будто пытаясь оправдаться:
— Ну, даже если так, это не повод...
Талия метала в него уничтожающий взгляд, но теперь леденящий взор Баркаса обратился к ней.
Она вздрогнула, напряжённо выпрямив плечи. Он заговорил с хладнокровием следователя в суде:
— Ваше высочество, не объясните ли вы, что здесь произошло?
Талия вскинула на него злой, полыхающий взгляд.
Мерзкие слова Лукаса звучали у неё в голове, снова и снова. Всё её тело дрожало от ярости.
И он ещё хочет, чтобы она произнесла это вслух?
— Да я лучше умру, — процедила она сквозь зубы.
Глаза Баркаса сузились. Он выдохнул медленно и глубоко, будто сдерживая раздражение, и спокойно продолжил:
— Без объяснений я не смогу вынести справедливое решение.
Лукас скривился, будто его обвиняли ни за что.
Талия снова метнула на него яростный взгляд и начала извиваться, пытаясь вырваться.
— Мне ничего не нужно, отпусти.
— …
— Ты оглох, что ли? Сказала, отпусти!
В конце концов Баркас поставил её на пол.
Талия распрямила ноющие ноги и окинула взглядом людей, столпившихся в коридоре.
Лица, разгорячённые вином, смотрели с любопытством и подозрением. Её затопило отвращение. Одарив всех враждебным взглядом, она резко развернулась и пошла в сторону спальни.
Несколько шагов казались бесконечными.
Пошатываясь, она распахнула дверь и стремительно бросилась на кровать. Вскоре за ней вошёл Баркас.
Талия, уткнувшись лицом в подушку, намеренно игнорировала его присутствие. Если бы она посмотрела на него хоть на секунду, то набросилась бы, как на Лукаса, с безумными расспросами:
«Правда, что твой брат говорил?»
«Ты действительно… с Айлой?..»
— Талия.
Кровать прогнулась под его весом, над ней нависла тень.
Всё её тело напряглось. Грубая ладонь схватила её за плечо, потом он силой перевернул её на спину. В затуманенном слезами взгляде прорезалось его резкое, как клинок, лицо.
Он требовательно произнёс:
— Ты и правда ничего не хочешь рассказать?
— А что рассказывать? — огрызнулась она. — Ты же всё видел. Хотела вырвать язык твоему брату, но не успела, ты помешал. Что ещё объяснять?
— Почему ты это сделала?
— Потому что захотелось.
В глазах Баркаса сверкнуло раздражение. Он стиснул челюсти и сказал командным тоном:
— Ты ещё долго собираешься вести себя, как ребёнок?
Её лицо исказилось.
Первым черту пересёк Лукас Раэдго Сиекан. Почему же она теперь должна выслушивать упрёки?
Оттолкнув его руку, Талия зло процедила:
— Я просто ответила на унижение. Если уж кого и винить, так это твоего отца, который научил сыновей так себя вести.
Баркас потирал виски, будто голова разболелась.
— Месть совершают через доверенных лиц, а не бросаются в бой, как десятилетние сорванцы.
— И кто будет моим доверенным? Ты? Ты за меня своего братца убьёшь, да? — усмехнулась Талия. — Я ничего от тебя не жду. Если на меня нападут, я разберусь сама.
— Значит, снова собираешься устроить драку?
— А почему бы и нет? — она смотрела в упор. — Если не хочешь, чтобы это повторилось — держи своего братца подальше. Если он ещё хоть раз мне попадётся — я его прикончу.
На лбу Баркаса пролегла глубокая складка.
Он смотрел на неё так, будто перед ним не жена, а невыносимая проблема. Талия с трудом подавила желание расцарапать ему лицо и, пятясь, залезла в угол кровати, спрятавшись под одеялом.
Прошло какое-то время. Она почувствовала, как он встал. Послышался звук закрывающейся двери. Наступила ледяная тишина.
Талия осторожно выглянула. Пусто.
И в ту же секунду ком подступил к горлу. Она прикусила губу, пытаясь сдержать рыдания, но не выдержала и уткнулась лицом в подушку, тихо всхлипывая.
И не заметила, как уснула.
Очнувшись в полумраке, она вздрогнула от лязгающего звука, повернула голову и увидела Баркаса. Он расставлял на полке пузырьки с лекарствами.
Талия молча смотрела на него, пока он, будто почувствовав её взгляд, не обернулся.
— Вы всё время стонали во сне. Я принёс обезболивающее. Примите и спите.
Его невозмутимое лицо, словно ничего не случилось, вызвало странное раздражение.
Она натянула одеяло до самого носа.
— Не надо.
Из его губ вырвался усталый вздох. Резким движением провёл рукой по волосам. В этом жесте чувствовалось раздражение.
Он тоже сдерживает себя?
Талия пристально уставилась на его лицо, освещённое лампой. На бледной коже только губы казались по-настоящему яркими.
Сколько времени она смотрела на них, даже не заметила. Вдруг, сама не осознавая, что делает, она пробормотала:
— Если ты сам напоишь меня из своих уст… тогда ладно.
Рука Баркаса, тянущаяся к бутылочке с лекарством, остановилась. Он обернулся, глядя на неё чуть расширенными глазами.
И только тогда она поняла, что только что сказала.