/
Акт 2. Отчаяние цвета пепла
98 из 246
Внезапно по спине пробежал холодок. Стараясь скрыть смятение, Талия медленно опустила взгляд. Сердце бешено колотилось, будто готово было взорваться.
Мысль о том, что он может услышать этот грохот, вызывала мурашки по коже.
Охваченная паникой, Талия начала бессвязно тараторить:
— Просто ужас, даже представить противно, да? Так что хватит пихать мне своё паршивое зелье. Я… я же уже сказала, как сильно его ненавижу…
Но чем больше она лепетала, тем откровеннее становились её чувства. Щёки пылали, уши горели. Она облизала пересохшие губы.
Баркас, до того застывший без движения, подошёл к кровати. Но Талия не могла поднять голову.
«Наверняка у него сейчас потрясённое лицо».
«Всего несколько часов назад я бушевала, как одержимая, а теперь несу какую-то чушь. Наверное, он смотрит на меня с отвращением».
«Может, даже с холодной усмешкой».
Она тараторила, словно кто-то гнался за ней:
— Ты хоть знаешь, насколько это отвратительно? После него у меня всё внутри выворачивает. А ты всё заставляешь… Вот я и… ну…
— Талия.
Голос над головой заставил её замолчать.
Она с трудом подняла голову. Перед глазами оказались глаза — такие же холодные и прозрачные, как зимнее озеро на рассвете.
Баркас смотрел на неё так, будто перед ним куски пазла, что никак не складываются. Потом едва слышно произнёс:
— Я тебя напою. Подойди.
Талия бездумно моргнула. Не сразу поняла, что он только что сказал.
Её взгляд скользнул с флакона в его руке к гладким губам. Внезапно её охватила странная жажда. Она отвернулась и закусила обветренные губы.
— Я просто…
Просто так ляпнула, зачем воспринимать это всерьёз…
Она только собралась продолжить, но тут он открыл крышку сосуда.
Талия вздрогнула и подняла взгляд.
Он молча смотрел на неё, глаза были прозрачными, как лёд. Словно насквозь её видел… и в то же время не видел ничего.
Он не отводил взгляда, пока подносил горлышко флакона к губам.
Сердце сжалось.
Сейчас, если она скажет «хватит», то хотя бы достоинство сможет сохранить.
Ради этого она так упорно боролась… Без гордости она ничто.
Но…
Она дрожащим взглядом посмотрела на него.
В памяти всплыли те губы, что однажды коснулись её.
«Если пожертвовать гордостью… можно ли снова пережить ту ночь?»
Талия зажмурилась.
Большая рука с выступающими суставами обхватила её затылок.
Запах воды, мяты и тот же порывистый ветер, что всегда вызывал в ней тревогу.
Потом аромат трав, врезавшийся в слизистую. Его губы накрыли её.
Те самые губы, что когда-то резали её душу колкими словами.
Когда-то она боялась даже прикоснуться к ним, как к лезвию ножа.
А теперь эти губы переворачивали весь её мир.
Она невольно вцепилась в его рубашку. Он откинул её голову назад, усиливая давление.
Сначала Талия упиралась, но, когда его рука сдавила щёку, разжала челюсть.
Концентрированный экстракт трав потёк по языку. Она скривилась от жгучей горечи, но ненадолго. Мягкий язык проник в рот, легко раздвинув губы.
Он двигался глубже, почти до горла. Она попыталась оттолкнуть его, и только тогда он немного отступил. Но прежде чем она успела почувствовать облегчение, язык коснулся внутренней стороны щёк, тёрся о нёбо, сплетался с её языком.
Во рту скопилось столько слюны, что всё хлынуло наружу.
И прежде чем она почувствовала стыд, острый кончик снова прорвался внутрь.
Горло сжалось само собой, всасывая его.
Это был момент, когда инстинктивное желание что-то проглотить превратилось в ужасно непристойный акт.
Она издала влажный стон, которого сама от себя не ожидала.
Хлюпающие звуки казались неприлично громкими, казалось, они впечатываются прямо в барабанные перепонки.
Она больше не выдержала и забарабанила кулаками по его плечу, твёрдому, как камень.
Наконец он отстранился.
Из уголков рта всё ещё тянулась прозрачная нить слюны.
Она глядела на неё, не в силах отвести взгляд, а потом робко подняла глаза и встретилась с его спокойным, изучающим взглядом.
В замешательстве она хлопала ресницами, а он снова взял в руку флакон.
Жидкость в нём зазвенела.
— Там осталось немного лекарств.
Этот бархатный, чуть металлический голос ударил прямо в уши.
Талия распахнула глаза и тут же отвела взгляд.
В висках застучало.
Он прошептал ей на ухо, требуя ещё немного её гордости:
— Что мне с этим делать?
Она закусила обожжённые губы и уставилась в пляшущую в огне тень.
После мучительной паузы кивнула. Но он ждал большего.
Талия на мгновение замялась, а затем с силой выдавила голос из своего стиснутого горла:
— …напои меня.
В следующее мгновение её голова запрокинулась назад.
Густая жидкость затопила рот. Она сглатывала её, глоток за глотком, чувствуя, как по пищеводу течёт жгучее тепло.
Но горечь почти сразу исчезла, липкая слюна смыла её.
Талия тяжело задышала, стискивая его рубашку.
Тепло его тела пронизывало всё. Он подмял её под себя, и спина коснулась кровати.
Талия испуганно взглянула вверх. Хотела приподняться, но не смогла. Он не отпускал ни на мгновение.
Баркас опирался рукой рядом с подушкой, навис над ней и продолжал целовать.
Его лицо скрывала тень, но глаза сверкали. Она словно горела в холодном пламени. Все её чувства таяли, а сердце наполнялось тревогой.
— Открой рот шире, — влажный шёпот коснулся губ.
Талия послушно раздвинула челюсть.
Горячая плоть скользнула внутрь, почти до горла.
Он задержался, будто наслаждаясь тем, как она взахлёб принимала его, постанывая… и только потом медленно вытащил.
От повторяющихся движений у неё закружилась голова.
Она попыталась отвернуться, чтобы вдохнуть, но он схватил её за волосы.
Длинные пальцы обвили пряди и чуть потянули. Не больно, но слишком интимно. Слишком… неприлично.
— Баркас… — среди учащённого дыхания послышался умоляющий голос.
Она и сама не знала, чего просит.
Когда подняла влажный взгляд, он смотрел на неё с лёгким искажением в чертах.
Шершавой ладонью он провёл по её вспотевшей шее.
И тут в ней зародилось ужасающее подозрение:
«Делал ли он так с другими?»
В голове промелькнул образ того, как он целует Айлу. Он и её клал в постель. И её целовал. И выполнял все её желания. Потому что для него… это не имело значения.
То, что для неё может показаться событием, изменившим мир, для него будет ничем.
— …Почему ты плачешь?
Губы, что только что сжимали её, отступили. Голос — глухой, тяжёлый.
Он провёл шершавым пальцем под её глазом.
Талия спрятала взгляд под ресницы.
— …Я устала. Хочу спать.
Он нахмурился, но молча поднялся. Словно и не он минуту назад выворачивал её изнутри. Баркас подошёл к окну и распахнул раму.
Прохладный, влажный воздух вытеснил жару, оставшуюся в комнате.
Талия молча смотрела на его силуэт, погружённый в темноту, потом закрыла глаза.
Сознание затуманилось.
Если завтра она проснётся, не станет ли всё это просто сном?
Такими мыслями она и ушла в небытие.
* * *
— Я велел всем держать язык за зубами, так что слухов о происшествии не будет.
Баркас гладил по шее фыркающего Торка и посмотрел на лорда Доркаэна.
Тот растянул губы в подобии улыбки:
— Что ни говори, поразительную супругу вы себе нашли. Кто бы подумал, что за таким ангельским лицом скрывается такой характер…
— Узан Даркен.
Тот сразу замолк, уловил в голосе Баркаса угрозу.
— Лучше начни с того, чтобы следить за своим языком, — добавил тот хладнокровно.