Глава 1

— Кхм.

Я подметала крыльцо.

Раннее утро. Свет только-только начал пробиваться сквозь полумрак.

Первым пунктом в моём распорядке дня, как горничной, было навести идеальную чистоту у парадного входа. Хотя здесь редко проходит больше трёх человек за день, и крыльцо всегда выглядит безупречно чистым. Тем не менее подметать его приходится каждый день без исключений.

Такова уж работа горничной.

— Кхм!

Следом нужно было полить цветочные горшки, расставленные на каждой ступени лестницы. По правде говоря, это была обязанность садовника, но в этом поместье подобные разграничения не имели смысла.

В доме Вэзервудов все вместе убирались, все вместе ухаживали за садом, все вместе готовили.

Причина проста: кошелёк хозяина был в весьма плачевном состоянии.

— Кхм-кхм!

Прервав полив, я взглянула на кованые ворота за заросшим палисадником.

С самого утра кто-то буквально надрывался, громко покашливая. С ним было ещё трое, судя по всему, подчинённые.

Стоило нашим взглядам встретиться, как мужчина изобразил на лице такую надменность, что было очевидно: он ждал, когда я заговорю первой.

Но повода вмешиваться у меня не было. Из особняка вышла экономка и пересекла дворик, чтобы встретить мужчину.

— Опять вы?

— Ай-ай-ай, «опять»… Как вам не стыдно.

— Как я говорила вам в прошлый раз, позапрошлый и позапозапрошлый — поместье не продаётся. Прошу вас, уходите.

Видимо, риелтор.

Я отвернулась и продолжила поливать дешёвые семена, купленные на рынке.

Как звался цветок, что вырастет из этих семян, я не знала. Выбрала самый дешёвый и объёмный пакет, не глядя на название.

— Сегодня я не за этим! Мне необходимо повидаться с новым виконтом Вэзервудом. Проведите меня в дом!

— Прошу прощения, но хозяин сейчас отсутствует.

— Я слышал это уже три раза за этот месяц!

— И вновь прошу прощения. Хозяин очень занят.

Ответ прозвучал с яростью. Было ясно, что собеседник больше не мог сдерживаться.

— Занят, значит? Тогда я уже не могу не усомниться, а действительно ли лорд Вэзервуд существует? Уже больше недели из этого дома выходят только трое слуг. Все уже шепчутся, что это особняк-призрак без хозяина! И что с этим мрачным фасадом? Он портит вид улицы!

— Простите, но это не в нашей компетенции...

— Не в вашей, значит? Прочь с дороги! Я больше не намерен это терпеть!

Я подняла голову и увидела, как мужчина оттолкнул плечом экономку и вломился за ворота.

Окинув взглядом опустевший палисадник, он пробормотал с выражением недовольства на лице:

— Тьфу. И как могли довести некогда прекрасное поместье до такого убожества... Эй, ты! Горничная!

Это ко мне?

— Чего уставилась? Иди-ка сюда, быстро!

Ну раз зовёт, я пошла. Мужчина, скрестив руки на груди, высокомерно спросил:

— Сколько лет прошло с тех пор, как новый виконт Вэзервуд покинул этот дом? Два? Три?

Я подумала о лорде Вэзервуде, мирно спящем в своей спальне, и ответила:

— Не покидал.

— Что?

— Я говорю, не покидал.

Мужчина, всё ещё глядя исподлобья, задал новый вопрос со сдерживаемым раздражением:

— Твой тон... Ладно… Тогда, может, он просто тяжело болен? Настолько, что даже раз в неделю выйти не может?

Я снова подумала о лорде, неподвижно лежащем вот уже десятый день подряд, но с кожей гладкой, как сваренное яйцо.

— Он здоров.

— Ха! И нахалка же ты. Ты хоть знаешь, кто я такой? Хотя вряд ли! Чего вообще можно ждать от прислуги, работающей в таком запущенном поместье! Я — барон Федегайл, близкий друг твоего покойного хозяина!

И что мне теперь, ахать от ужаса?

Похоже, он именно этого и ждал.

Хотя пугаться тут было нечего, разве что факта, что этот барон уже третий раз за месяц приходит с требованием продать поместье.

— …Перед смертью он просил меня об одном: помочь новому лорду Вэзервуду обосноваться в этом городе. Так что не переживай и скажи правду: с виконтом всё в порядке? Может, нужна помощь?

— Нет.

Барон вытаращил глаза от такого «доброжелательного» ответа.

— Вот как! Теперь я уверен — никакого нового лорда Вэзервуда здесь нет! Пустой особняк с парой горничных для видимости. Если бы виконт и правда здесь жил, такая дерзкая прислуга не смела бы так разговаривать!

Теперь и я была уверена: этот человек — шарлатан, который покушается на наследство дома Вэзервудов.

Беспринципный подлец.

Что он надеется урвать у семьи, которая уже продала даже серебряные приборы?

БАМ!

Словно забыв, что он гость, барон распахнул дверь и втолкнул меня внутрь.

Экономка с тревогой кинулась следом.

— Что вы себе позволяете, барон?!

Тот лишь усмехнулся в ответ.

— Ты стой снаружи. Следи, чтобы сюда никто не вошёл. А ты — обыщи особняк и найди что-нибудь для порки. Очень кстати. Я как раз хотел выяснить, как долго экономка Вэзервудов сможет молчать. Пора проучить её.

— Да.

— Понял.

По приказу барона один из людей захлопнул за собой дверь и остался снаружи на страже. Второй скрылся в правом крыле. Третий встал между мной и экономкой.

Барон осмотрел интерьер и остановил взгляд на портрете покойного лорда Вэзервуда над лестницей.

— Как давно я не видел это лицо. Если бы мой друг узнал, во что превратилось его поместье… А ведь прошло уже четыре года, как он пал на Магической войне. Как быстро летит время.

Магическая война.

Если объяснять, что это за война, получится долго, так что опустим. Достаточно знать, что это была ужасная война, длившаяся почти десять лет.

Барон продолжал рассматривать интерьер, губы его изогнулись в гадкой ухмылке.

— Ради него, отдавшего жизнь за родину, я обязан помочь новому лорду, чтобы почтить его память. Это единственный путь. Да, иначе и быть не может.

Это была короткая фраза.

Но моё сердце забилось чаще, и по телу разлилось пламя, будто кровь превратилась в огонь.

Я могла пропустить мимо ушей само упоминание Магической войны, но не бесчисленные жертвы, которые она повлекла за собой.

Погибшие ушли, защищая любимых, свою семью, своих друзей.

А этот человек использует их жертву как прикрытие для своей гнусной алчности?

Как человек, ставший свидетелем трагедии последних десяти лет собственными глазами, я не могла пропустить это мимо ушей.

У людей есть долг, а его долг — почтить память павшего друга, а не покушаться на имущество Вэзервудов.

Но поведение барона было до смешного далеко от того, как должен вести себя человек, чтящий память павшего друга.

А это, в свою очередь, означало, что никакой он не друг покойного лорда Вэзервуда.

Если он не друг хозяина, а ворвался в особняк силой — значит, он вор.

Таков был мой вывод.

— Барон, я принёс.

— Отлично. Выглядит крепкой, мне нравится.

Получив от подручного лопату, барон повернулся ко мне. Похоже, собирался бить.

Лицо экономки резко побледнело.

— Прошу вас, одумайтесь, барон Федегайл. Вы не имеете права трогать девочку. Лучше уж меня…

— О, какая трогательная забота, госпожа горничная. Ценю это. В таком случае, дам тебе последний шанс. Где виконт Вэзервуд? Обещаю, если скажешь, ни тебе, ни прочим слугам не будет нанесено ни малейшего вреда. Я серьёзно.

— Это я даю вам последний шанс. Ради вашей же безопасности, успокойтесь…

— Вот как! Всё ещё не понимаешь? Считаю до трёх. Если не заговоришь, начну порку. Жаловаться будет некому. Я продам эту девчонку на Восток! Ну что ж… один!

Если он про Восток, значит, занимается работорговлей?

Не только вор, но и мразь, торгующая людьми?

Для преданной горничной дома Вэзервудов было только одно верное решение.

Экономка с тревогой позвала меня:

— Дейзи.

К слову, Дейзи — это я.

Барон, довольно ухмыляясь, поднял два пальца.

— Два.

— Сдержись, пожалуйста.

Я вежливо кивнула, как и подобает послушной горничной.

— Хорошо.

И взмахнула правой рукой.

— Три… Кха!

Аккуратно одетая горничная всего лишь провела рукой по воздуху, а барон, здоровенный мужик, отлетел в стену, как камень из пращи.

Вокруг мгновенно воцарилась тишина.

Спутники барона с оторопью смотрели на поверженного господина, потом бросились к нему:

— Барон!

Экономка грозно окликнула меня:

— Дейзи!

— Да?

— Я же ясно сказала — сдержаться! Почему ослушалась? Ты ведь прекрасно знаешь, что даже лёгкий удар с твоей стороны может оказаться смертельным для такого дохлого енота!

— Я сдержалась.

— Это называется сдержалась?!

— Это моя правая рука. Она не сдержалась. Смотрите.

И тут же снова этой самой рукой я ударила по щекам двоих, которые пытались поднять барона.

— Ух!

— Ай!

Два здоровяка рухнули прямо на своего господина. Какая трогательная гармония в подчинении.

— Правая рука совсем меня не слушается. Накажу её потом по всей строгости.

Экономка снова убийственно посмотрела на меня, но что поделать?

Бывало, моя правая рука действовала не по указке головы, а по зову сердца. И в такие моменты я, её хозяйка, уже почти ничего не контролировала, ну или что-то в этом роде.

— Что за…

Закончив с третьим подручным, что безрассудно сунулся в дом, я обратилась к экономке:

— Можно вопрос?

Она, как главная опора всей безопасности в доме, прожгла меня взглядом:

— Не неси чушь. Где мистер Ру?

Стоило услышать это имя, как у меня непроизвольно скривилось лицо.

— За продуктами.

— Не сокращай фразы. Ха-а… Ну что ж, других вариантов нет. Этих людей к воротам…

— Отрубить головы и вывесить на воротах?

— Просто усадим у входа. Просто. По-человечески.

— Если отпустим — будут проблемы.

— А если повесим, тогда не будет? Боги, Дейзи, твоя «логика» пугает. Да, они вели себя возмутительно. Но трудно представить, что он совершил тяжкое преступление, заслуживающее смерти. Отпустим их. Формально мы действовали в пределах самообороны, так что всё можно уладить мирно. Доверьтесь дому Вэзервудов. Он нас защитит. До конца.

Зная, кто на самом деле скрывается под именем лорда Вэзервуда, я не слишком верила в эту защиту.

Но у горничной нет права перечить.

Поэтому я, как подобает, вынесла на руках троих взрослых мужиков за ворота.

Уложила аккуратным рядом на булыжной мостовой и мысленно пожелала, чтобы их раздавила проезжающая повозка.

Говорят, другое имя для горничной — это «страдание».

А страдания, как известно, бесконечны.