/
Том 1
132 из 184
Почему император так и не появился?
Экономка, выслушав в таунхаусе рассказ о банкете, не стала искать причину где-то далеко.
— Демонстрация доброго здравия монарха — один из важнейших способов укрепления единства страны. То, что на охотничьем празднике не объяснили причину отсутствия императора, скорее всего, означает, что причина эта не из приятных. Однако вряд ли она критична. Будь всё совсем плохо, они бы выдумали какое-нибудь убедительное оправдание, пусть даже и лживое.
— Значит, всё-таки проблемы со здоровьем? Я слышала, что император уже давно болен.
— Скорее всего. Старший брат Ашнейке был слаб здоровьем с самого детства.
Я вспомнила пустующий императорский стол и спросила её:
— Но ведь и остальные места в ложе были пусты.
— Её величество императрица скончалась ещё до коронации его величества, а наследный принц ещё слишком мал, чтобы появляться где-то, кроме официальных торжеств вроде празднования Нового года.
Говорили, что покойный император оставил после себя больше десятка детей, но император Ашнейке, видимо, не смог похвастаться тем же.
На портрете в императорском замке император Ашнейке выглядел чрезмерно эффектным мужчиной, похожим на самца павлина. Особенно его взгляд — острый и чёткий, определяющий всё выражение лица, — напоминал мне о Наташе, так что мне даже захотелось хоть раз встретиться с ним лично.
— Впрочем, есть вещи и поважнее этого, — пробормотала экономка, поднимая газету, которую читала, чуть выше.
Благодаря этому провокационный заголовок ежедневной газеты оказался прямо перед моими глазами.
『Женщина, о которой говорит весь свет: кого выбрала виконтесса Дейзи Вэзервуд?』
Под заголовком красовались четыре лица... Даже называть имена не было нужды, и так всё ясно. Из-за края мерно шуршащей газеты на меня уставился прищуренный взгляд.
— Есть что сказать — говори.
И нечего так ехидно на меня коситься. Экономка разомкнула губы, будто только этого и ждала:
— В светском обществе Пен Лоты есть такая поговорка, госпожа: «Самый прекрасный цветок года увядает раньше всех».
— Извини, но я не цветок. Я скорее гербицид [1].
Я ведь всех этих демонов подчистую выкосила.
— Речь не о ботанике. Это значит, что чем больше женщина приковывает к себе внимания, тем легче ей пасть.
— Это ещё что за проклятие? Вчера ты говорила другое. Твердила, что мне нужно привлекать как можно больше внимания.
— Во всём должна быть мера. А это... это уже выходит за рамки разумного.
Выходит за рамки, надо же.
«Если разобраться, всё ведь совсем не так».
Трое мужчин на одну женщину — звучит громко. Но один из них — мой учитель, другой — боевой товарищ, а третий… просто человек, с которым у меня отношения чуть лучше, чем с посторонним. Но в глазах окружающих это, видимо, выглядит как грандиозная любовная драма.
«Вечно эти журналисты пишут в таком кричащем стиле».
Впрочем, агитация и пропаганда не прекращались даже во время войны. По сравнению с тем временем это вообще детские шалости.
Сложив газету с коротким покашливанием, экономка вкрадчиво спросила:
— Так всё-таки, госпожа... вам по душе те, кто помладше?
Ага, сейчас.
Я вышла из спальни прежде, чем она успела разразиться новой порцией чепухи. И, как и вчера, под присмотром дворецкого-убийцы и горничной-бандита отправилась в императорский дворец.
В карете лежала ещё одна газета, которую экономка заботливо приготовила для ознакомления. Среди прочего моё внимание привлекла одна статья:
『...В этом году на праздник Охоты в качестве почётных гостей приглашено королевство Астроса из Северного Союза теократии. Визит дипломатической миссии Союза состоится впервые за четыре года после окончания Магической войны. Всеобщее внимание приковано к тому, станет ли это поводом для открытия дверей северной дипломатии...』
Судя по всему, среди почётных гостей, которые присоединятся к охоте со второго дня, затесался Ру. Значит, на этот раз он вернётся не как Мориан Серенье, а под именем Альпена Серенье?
«Надо же, подкинул информацию заранее, чтобы я увидела».
Не знаю, благодарить его за это или злиться.
«Но раз уж собрался приехать, приехал бы побыстрее».
Сам ведь говорил, что всегда будет рядом со мной. Почему тогда дней, когда его нет, больше, чем тех, когда он есть?
Я прислонилась спиной к спинке сиденья, вспоминая нашу нелепую первую встречу с графом Серенье, первым красавцем Севера.
* * *
Первый день охотничьего турнира.
Те, кто вчера присутствовал на «Банкете Славного Урожая», снова собрались вместе, уже в костюмах для верховой езды. Вычищенные до блеска породистые лошади выстроились в ряд, демонстрируя богатство своих владельцев.
Мой конь на их фоне выглядел совершенно заурядным. Без всякой выдающейся родословной. Просто здоровый, обычный конь.
— Виконтесса Вэзервуд, как я погляжу, вы всегда верны вороным коням.
Пока я ждала Ривейна, кто-то заговорил со мной первым. Я повернула голову, разминая новые кожаные перчатки, которые ещё немного жали. Святой Меч, восседавший на великолепном белом скакуне, разглядывал мою лошадь.
— Насколько я помню, вы всегда ездили на вороных. Мне даже трудно представить вас на другой лошади.
«...Вот как?»
— Я не отдаю предпочтение вороным. Просто совпадение.
— То, что вы носите только чёрные кожаные перчатки, — тоже совпадение?
— Нет. Это практично. На них не так заметна кровь.
— Здесь нельзя охотиться на людей.
— Вот как? Жаль. Это ведь мой конёк.
Разве я могла этого не знать?
Когда я взобралась в седло, взгляд Святого Меча задержался на моём запястье. На белом магическом браслете, выданном императорским двором.
— Было бы забавно, если бы вы в этом браслете покорно следовали за мной. Я-то ещё в какой-то мере ожидал подобного, но не думал, что вы отвергнете даже лорда Рафаэля. Вам и впрямь нравятся те, кто значительно младше вас?
Опять эти разговоры про тех, кто помладше. Я окинула Святого Меча подозрительным взглядом.
— Почему вы об этом спрашиваете?
— Я думал, что нет, но теперь засомневался.
— Если вам так нужен ответ, то слишком молодые мужчины меня смущают.
— Что ж, молодые рыцари и впрямь вам сильно завидовали. Удивительная вещь — пол. И тогда, и сейчас вы примерно в одном возрасте... но теперь, из-за того, что вы женщина, вместо зависти вы получаете ухаживания.
Я лишь молча смотрела на него, слегка прищурив глаза, а Святой Меч покачал головой.
— Не смотри на меня так вызывающе. Что на этот раз тебя не устраивает?
— Вы слишком хорошо меня знаете, герцог, и это немного утомляет. Пусть вы и были мне почти наставником, кажется, я слишком много болтала при вас в своё время.
— Хм.
После короткого молчания Святой Меч, цыкнув, отвернулся.
— Да уж, когда всё о тебе знают — это лишает очарования. Виноват, сглупил.
С этими словами он проехал мимо меня. Я проводила взглядом его спину, которую тут же окружили люди, и посмотрела на белый браслет на своём правом запястье, сидевший словно кандалы.
Помощник охотника.
Как можно было догадаться по этому сомнительному названию, роль была соответствующей. Подать охотнику воды, присмотреть за добычей, подать полотенце, сделать записи, похвалить, принести стрелы...
«Проще говоря — играть роль слуги».
Мало того, каждое действие фиксировалось магическим артефактом, который сам выставлял баллы. Теперь я прекрасно понимаю, как это используется в политике. Идеальный способ официально унизить того, кто тебе не нравится.
«Значит, моя роль — подносить воду этому сопляку».
Ну и ладно, хоть отдохну.
— Виконтесса Вэзервуд!
Неподалёку выкрикнули моё имя. Узнав обладательницу голоса, я с доброжелательной улыбкой направила коня к ней.
— Виконтесса Уокхорд.
— Как вы себя чувствуете сегодня? Переживаю, как бы мой сын не доставил вам хлопот. Прошу вас, позаботьтесь о нём.
— Не стоит беспокоиться. Сэр Ривейн Уокхорд — прекрасный рыцарь.
Заинтересованные взгляды знатных дам то и дело обращались в нашу сторону. Пока мы неспешно ехали рядом, виконтесса Уокхорд в какой-то момент понизила голос и спросила:
— Так что же всё-таки произошло вчера на банкете?
— Произошло?
А, она про номинацию партнёров. Если подумать, для виконтессы Уокхорд это могло показаться слишком обременительным...
— С герцогом Рафаэлем всё было более-менее ожидаемо, но я и в страшном сне не могла представить, что вмешается сам герцог Зихарк! Ах, главная героиня нынешнего фестиваля, за которой ухаживают двое таких мужчин, выбрала нашего Ривейна! Вы видели, как изменилось лицо герцога Рафаэля, когда вы назвали имя моего сына? Не видели? Оно же просто застыло от ярости. Мне даже стало не по себе.
— ...
— Нет, дело ведь не в этом. Так что же, виконтесса? Каков ваш выбор? Молодой герой? Или меч императора? Вы только что говорили с герцогом Зихарком, неужели он...
— Виконтесса Уокхорд, вы говорите вещи, которые могут ввести людей в заблуждение. Мой выбор — сэр Ривейн. Поэтому сэр Ривейн и стоит рядом со мной.
— О боже.
Пожалуйста, просто не спрашивай об этой ерунде.
Мой уклончивый ответ, кажется, и разочаровал виконтессу Уокхорд, и в то же время заставил её выглядеть тайно довольной.
Вскоре мой драгоценный партнёр по охоте занял место рядом. Причём с таким лицом, будто он превратился в камень от напряжения.
— Вы на редкость молчаливы, сэр Ривейн. Видимо, виконтесса уже ввела вас в курс дела?
Ривейн, помолчав, ответил на удивление спокойным тоном:
— Я лишь благодарен вам за то, что вы согласились на чрезмерную просьбу моей матери.
— Ну что ж. Живите теперь всю жизнь с ощущением, что вы мне обязаны. Если вы удачно женитесь — это будет благодаря мне. Если нет — виноваты будете только вы. Запомните.
— ...Слушаюсь.
Дзинь.
Колокол возвестил о начале охотничьего турнира.
— Ну что ж... пошли поработаем как проклятые, сэр Ривейн. Я хочу быть исключительно вашим помощником, так что нам стоит как можно быстрее набрать очки.
— Слушаюсь.
— И запомни. Если наша группа упустит первое место на турнире в этом году...
— ...
— Знай, я сделаю тебе предложение прямо на глазах у всех.
В глазах Ривейна отразилось сильнейшее смятение. Он зажмурился, потом открыл глаза и с трудом ответил:
— Я запомню это.
Примечание:
↑1. Гербициды — это средства для уничтожения нежелательной растительности (сорняков) на полях, газонах и участках.