Глава 184

Хватка на мече медленно ослабла.

Вглядываясь в его глаза, которые были пугающе спокойны, я не могла не переспросить:

— Почему… ты говоришь об этом так легко?

Проклятие и отсрочка в четыре дня.

Неужели эти глаза принадлежат человеку, которому суждено умереть через четыре дня? Для шутки это было слишком жестоко. Но ещё более жестоким фактом было то, что Ру не из тех, кто стал бы так паршиво шутить.

— У тебя совсем нет сожалений?

В воцарившейся тишине я прозрела.

Да, у Ру нет сожалений.

Причина была предельно проста: он уже завершил все дела, чтобы не о чем было жалеть. Возможно, для него даже смерть — лишь часть плана. Нет, смерть наверняка станет для него самым лучшим финалом, который он может встретить.

Прямо как для меня в прошлом.

«Неужели Рафаэль и Наташа чувствовали то же самое, глядя на меня?»

Неужели я заставила их ощутить подобную пустоту?

— ...Ты кто такая, чтобы смотреть на меня с таким понимающим видом? — резко огрызнулся Ру.

Я лишь молча сверлила его взглядом, плотно сжав губы. Он смотрел в ответ, словно пытаясь прочитать мои мысли, а затем вдруг бросил:

— Есть сожаление.

— ...

— Что, игнорируешь? Говорю же, сожаления есть. Я просто обязан выяснить, с какого перепугу из твоих уст вылетело это «завести ребёнка» или как там ещё. Никогда не думал, что у меня появится такая дурацкая привязанность, когда цель уже почти достигнута.

— ...В этом нет ничего особенного. Просто ты — извращенец.

— Вот я и говорю, блять, хочу знать, как я докатился до жизни такой, что меня называют извращенцем.

— Ты веришь всему, что я говорю?

— Ага. Ты врать не умеешь.

Прозвучало это настолько самоуверенно, что мне не нашлось, что ответить.

Должно быть, на моём лице всё же отразилось недовольство. Ру, подавшись назад и изучая мою реакцию, вскинул бровь и пригрозил:

— Предупреждаю на всякий случай: даже не вздумай кого-то обманывать. Такие проницательные, как я, раскусят тебя в мгновение ока. Ты куда более бестолковая, чем сама думаешь.

— И зачем говорить это сейчас? Те, кто мог меня раскусить, уже всё знают.

— Пфф.

Ру посмотрел на меня как на умалишённую, но при этом на его губах расцвела дьявольски красивая улыбка.

Эта улыбка, создающая небесную гармонию вопреки его мрачному облику... она была точь-в-точь такой же, какой Ру через сто пятьдесят лет будет улыбаться мне. От этого осознания внутри внезапно вспыхнула сдерживаемая горечь.

— И что ещё за рабская ферма! Почему ты вечно должен страдать и мучиться? Неужели нет других талантов, способных возглавить эту армию или взять на себя ответственность?

— Думаешь, есть? Даже если с большой натяжкой предположить, что есть, они всё равно хуже меня. Я ведь гений века.

Тяжело вздохнув, я опустилась на кровать. Ру какое-то время смотрел на меня сверху вниз, перенеся вес на одну ногу, а затем принялся носком правой ноги небрежно сгребать в кучу головы, разбросанные у кровати.

— Рабская ферма — это... буквально ферма. Чтобы добывать очищенный камень в подземных шахтах, нужно ежедневно вдыхать сотни граммов ядовитого газа, который выделяет руда. Никто, кроме рабов, на такое не пойдёт.

Отворив дверь и выкатывая головы по одной наружу, он издал горький смешок.

— Скот, запертый на рабской ферме, восстаёт против королевской семьи, которая была ему господином, и в итоге втаптывает её в грязь. Человеческие судьбы поистине непостижимы. Ты так не думаешь?

Мне было крайне неприятно слышать эти разговоры о рабстве от человека, которому суждено стать великим лордом Каллепой.

— Это не «непостижимо», это называется возмездием. Они заплатили цену за то, что держали в рабстве такого свирепого невольника, как ты.

— Тебе меня жаль?

— А тебе себя — нет?

— Нет. Мне больше жаль тебя.

Поставив ногу на голову Роговского Серенье, испачканную в крови и грязи, он скользнул взглядом по моему лицу.

— Я только что в этом убедился. Тебе не стоило попадаться мне на глаза.

«Что за нелепая угроза?» — подумала я, но тут же вспомнила об одном забытом знаке.

«Это выражение лица».

Разве не с такой же несносной миной будущий Ру издевался надо мной? Точно.

Если я сейчас как-то отреагирую, он, обрадовавшись, начнёт приставать ещё сильнее.

— Не спросишь почему?

— ...

— Хм-м. Тогда ответь на вопрос. Я примерно догадываюсь, когда и как мы встретились. Проблема в том, что дальше всё как в тумане.

«Догадывается?» Я сочла это за чрезмерную самоуверенность.

— Мы были женаты?

Я забавно сморщила нос и, вскинув подбородок, спросила:

— Любопытно?

— Весьма.

На его предельно серьёзный ответ я ответила не менее серьёзно:

— Если через четыре дня ты всё ещё будешь жив, я тебе расскажу.

Его серьёзное лицо мгновенно исказилось.

— Ты сейчас издеваешься?

— Нет… Просто я хочу, чтобы Ру остался жив и через четыре дня.

Мне стало тоскливо. Я подошла к Ру, сжала его руку, словно выжимая тряпку, и снова спросила:

— Ведь так и будет?

— Другие уже вовсю ищут решение. Магов с севера, включая Роке и прочих уже привлекли, так что не переживай.

Как я могу не переживать?

Я своими глазами видела силу будущего Ру. Я знаю, насколько неестественна и чужеродна мощь полубога. Несколько старых и умных магов не смогут совладать с такой магией.

— …Кстати, когда я в таком тоскливом настроении, ты всегда поднимал меня на руки и похлопывал по спине.

— Ха.

Ру издал смешок, полный недоумения, но всё же неловко обнял меня за плечи. Затем он принялся похлопывать меня по спине — неумело, будто делал это впервые в жизни.

— Дурачок, я сказала «взял на руки», а не просто обнял. Или ты не знаешь, что значит «взять на руки»?

После недолгой паузы.

Ру обхватил меня за талию и, словно выдёргивая редиску из грядки, поднял вверх, придерживая одной рукой за ягодицы. Было до смешного нелепо видеть, как он, ничуть не колеблясь, обнимал меня, когда насмехался в голом виде, а теперь вдруг начал скромничать и соблюдать дистанцию.

...Нет.

На самом деле, мне не смешно.

На самом деле мне было немного радостно и очень грустно.

* * *

Как сделать так, чтобы сердце Ру не остановилось?

Чтобы нейтрализовать магию полубога, нужна как минимум соразмерная сила. Конечно, поскольку заклинатель, Каллепа, уже покинул этот мир, магию можно было бы попытаться разрушить на определённом уровне.

Но меня беспокоило то, что осталось всего три дня.

Успеем ли мы найти решение за три дня?

— Пи-и!

В этот момент птенец сокола подлетел к моему лицу, заглядывая в глаза. Вслед за ним в комнату вошла Уайт и протянула мне небольшую кожаную накладку, которая выглядела совсем новой.

— Вот, держи.

— ...Что это?

— Наз. Глядя на Эша, я поняла, что у него нет наза. Если хочешь растить сокола на Севере, он тебе понадобится.

— Наз?

— Это именная бирка, которую крепят на лапу сокола. Если не оставить знак того, что у птицы есть хозяин, её могут украсть. Соколы — дорогие птицы.

Так вот чем она всё это время занималась за столом. Я и раньше замечала, что она подозрительно много знает о соколах — видимо, успела многому научиться.

— Нужно выгравировать на ней имя Эша.

— Я не хозяин Эша. Когда Диан проснётся, пусть он...

— Диан просил тебя об этом.

— Меня?

— Ага. Он просил написать имя Эша на имперском языке. Ума не приложу, почему именно на имперском? У Эша ведь такое прекрасное имя со значением на северном наречии… Кстати, а ты умеешь писать на имперском?

Умею. Я ведь имперка.

То, что я сейчас без труда читаю и пишу на астроском, вероятно, связано с тем, что душа Диана и моя душа перемешались.

Но когда моё тело было моим, язык, кажется, никак не менялся. Неужели всё зависит от того, кто управляет телом?

Уайт, крутившаяся рядом, громко откашлялась и сказала:

— Кхм-кхм. Ты ведь не знаешь, что значит моё имя, Уайт? Оно означает «Белоснежный охотник». На Севере имена Уайт и Эш дают только лучшим соколам!..

Уайт, вещающая во весь голос, внезапно округлила глаза. На мгновение она вздрогнула, будто заметив что-то в глубине комнаты, и понизила голос.

— ...Дают только лучшим.

— Вот как? Моё имя тоже Эш.

— Что? Серьёзно? Твоё имя!..

Снова окаменев, Уайт переспросила уже почти шёпотом:

— Тебя зовут Эш?

— Да. Означает «пепел». В Астросе у этого слова другое значение?

— Нет, такое же. На севере самыми выдающимися породами считаются белоснежные соколы и пепельно-серые. Но неужели тебя и правда зовут Эш, как серого сокола? Ух, аж мурашки по коже, как тебе подходит. У серых соколов обычно и характер скверный...

Её чёрные зрачки каждые три секунды косились в сторону кровати. Я кивнула на человека, который без зазрения совести развалился на этой самой кровати, и посмотрела на Уайт.

— Почему ты всё время озираешься на Ру? Говори спокойно.

Втянув плечи, она забегала глазами, избегая моего взгляда.

— Я... я и так споко-ойно говорю-у.

— Вовсе нет.

— Во-овсе и да-а.

Протянув окончание фразы, Уайт попятилась и вышла из комнаты. Разумеется, я понимала, почему она так чрезмерно нервничает из-за присутствия Ру.

Ру сейчас спал в моей комнате.

Почему именно в моей?

Ну... точно можно сказать одно: хотя Ру занят настолько, что ему и трёх тел было бы мало, в последнее время он, кажется, нашёл особое удовольствие в том, чтобы следить за мной.