Глава 24

Когда даже туфли и мужской костюм были подобраны, солнце уже клонилось к закату за горы.

Провести послеобеденное время без труда было для меня впервые с тех пор, как я устроилась горничной. Но почему же это куда тяжелее, чем те дни, когда я молча наводила порядок? Жизнь служанки такая непонятная и такая загадочная.

— Будете?

Мы как раз возвращались обратно через парк за оживлённым районом, влача свои уставшие тела.

Я подняла голову в направлении, куда пальцем ткнул Ру, и там оказался разноцветный фургон с мороженым.

— …Купишь?

Вдруг вот так щедрость проявляет? Подозрительно.

— Ведь кнут и пряник всегда идут вместе, тогда и эффект сильнее. Даже собаку, если дрессировать, нужно время от времени угощать сладким лакомством, тогда она быстрее учится.

Это он сейчас меня собакой назвал?

Впрочем, если уж такой подарок, то, может, на короткий миг стать собакой и не так уж плохо.

Я осторожно кивнула, и Ру кивком подбородка указал на скамейку у входа в парк.

— Сядьте смирно и ждите.

Стоило последовать его словам, и Ру сам направился к фургону с мороженым.

Еда, которую я ела всего несколько раз в жизни. Нежданная удача.

«Кстати, разве не было тут поблизости бюро по найму?»

Хм. Кажется, времена, когда я ночевала в этом парке, уже будто в далёком прошлом.

Я окинула взглядом весь парк и вдруг задержала глаза на большом кладбище, расположенном выше.

«Здесь было кладбище? Я бывала тут только ночью, поэтому не знала».

Поскольку оно расположено в центре такого большого города, должно быть, это национальное кладбище.

Ландшафт и газоны были ухожены, повсюду цвели яркие цветы, и не чувствовалось и тени мрачности, обычно присущей кладбищам.

Я напрягла зрение и разглядела шляпу, водружённую на ближайший надгробный камень.

Это была фуражка солдата Магического Альянса.

Перед мостиком, соединяющим парк с национальным кладбищем, на каменной плите был чётким почерком высечен район:

『Национальный мемориальный парк Мидвинтри』

Я словно заворожённая направилась туда.

И когда дошла до моста, перед глазами открылись сотни, тысячи надгробий.

На аккуратно выстроенных рядами плитах были высечены имена погибших в Магической войне, а там, где имён не сохранилось, — хоть какое-то обозначение.

Столько людей жили когда-то в Мидвинтри. И все они умерли.

Я всегда считала, что северные города, далёкие от фронта, не ведают ужасов войны.

И вот это зрелище, словно нарочно, ткнуло меня в моё самомнение. Я не могла произнести ни слова.

«Могилы тех, с кем на поле боя мы так и не успели даже познакомиться, тоже где-то здесь?»

С этими странными мыслями я шагнула через мост и ступила внутрь Мемориального парка.

[Эй!]

Свист! Что-то острое рассекло воздух у самого уха.

В нос ударил запах крови — резкий, знакомый, оттого ещё более ужасный. Я рефлекторно обернулась.

Но ничего не было.

Ни широкого парка, ни фургона с мороженым, ни спины Ру, который должен был как раз расплачиваться за угощение.

Всё исчезло.

Вместо этого — пылающие руины, трупы, дрожащая земля, солдаты, бегущие, стиснув зубы.

Что это?

[Эй, куда уставился?!]

Кто-то резко толкнул меня в плечо.

В дрожащем поле зрения проступило лицо мужчины. Вся в грязи и кровяных корках физиономия была искажена страхом смерти и злостью.

[Чего застыл?! Очнись, болван! Так и сдохнешь!]

Ах, точно. Это ведь поле боя.

Мы на войне.

Я встряхнула головой, пытаясь собраться. Может, из-за того, что несколько дней подряд не удавалось нормально уснуть? Похоже, я на ходу провалилась в краткий сон.

Только что мне казалось, что я принадлежу к другому миру, а сейчас я даже не могу вспомнить, что это был за сон.

Воистину странный опыт.

[С востока ударил дьявольский легион архимага Мефисто! Бросаем эту деревню, их слишком много. Немедленно эвакуируйте жителей!]

— А ты?

[Я двинусь к собору! Там, говорят, лежат больные старики, которые не могут идти.]

— Веди. Я прикрою.

Земля задрожала сильнее. Это значило, что враг стремительно приближается.

Мы рванули к собору на возвышении города.

— Найди повозку! Если стариков много, каждого не утащишь.

[У этого собора обширные угодья. Сзади наверняка найдётся повозка…]

И тут густое облако пыли обрушилось нам на головы.

Бабах!

Это была атака дальнобойного осадного демона волновой энергией. Беспорядочно выпущенные атаки ударили по земле, подняв густую пыль со всех сторон.

В поясницу будто вонзился нож, но только и всего. К счастью, серьёзных травм не было.

[Кх-кх!]

А вот у солдата, что бежал со мной, — нет.

— Эй, ты…

[Аа-а-ах! Моя, моя нога! Нога!]

Одна нога напрочь оторвана, а другая была в плохом состоянии.

— Чёрт!

Жалкая ирония, но сейчас даже перевязать было некогда. Я подхватила его под руку и закричала:

— Держись! Некогда валяться. Вцепись в меня! Я подниму — живо!

[Х-хек, хх-хаа.]

Дыхание, пропитанное страхом, обрушивалось мне прямо в ухо. Он, дрожащими руками отталкивая меня, выдавил:

[Х-хватит… Оставь меня. В-вместо меня… передай матери мои последние слова…]

— Чушь не неси! Такие слова ты сам ей скажешь, когда война кончится!

[Прекрати. Левая нога тоже онемела. Я не могу двигаться, стану тебе обузой… Давай… хотя бы собор… И… моё имя и родной город…]

— Ты меня не слышал? Я сказал: скажешь это сам, когда война кончится!

И вдруг посреди хаоса раздался голос — чужой, ледяной, не к месту спокойный:

— Нет, Дейзи. Война уже кончилась.

«Дейзи?» Это что, имя того мужчины?

«Слишком красивое, несоответствующее», — пронеслось у меня в голове, пока я из последних сил пыталась поднять его тело.

— Да, когда-нибудь она кончится! Но не сейчас. Поднимайся, друг. Нам нужно найти повозку. Для начала ты подождёшь там…

— Здесь нет ни повозки, ни собора, ни демонического легиона, ни стариков, которых тебе надо спасать.

Что-то было не так.

Я обернулась к нему. Он застыл на месте.

Пыль, что вилась вокруг нас, колебавшаяся земля, крики, плач — ничего больше не было слышно.

В мире, где остановилось время, кто-то обратился ко мне:

— Война закончилась. Возвращайся.

— …Закончилась?

— Да. Больше никто не умирает. Видишь? Сейчас умирает только твоё мороженое, которое я держу в руках.

Я озиралась, но источник голоса так и не увидела. Что это за наваждение?

— Отлично, теперь стало спокойнее. Похоже, твои слова действительно подействовали. …Молодая девушка, да? Из Альянса?

На этот раз голос звучал старше, размереннее.

Я снова посмотрела на мужчину, которого поддерживала. Его тело очень медленно, мучительно рассыпалось, словно песчаный замок, который смывает волна.

— Таких молодых солдат я уже встречал. Ха… грустное зрелище. Ужасная трагедия, что не обратить назад. Те, кто завоевал мир, вынуждены страдать и после того, как он достигнут.

Невидимая сила мягко опустила мою руку. Я стояла ошеломлённая, чувствуя, как тёплое, ласковое прикосновение гладит меня по голове.

— Пора возвращаться. Отдохни спокойно.

Кто это говорит?

Ответа я не нашла: тело стало тяжёлым, и мир погас.

Когда я снова открыла глаза, передо мной уже был незнакомый пейзаж.

Снаружи стояла ночь. Но луна за окном была столь огромной и яркой, что всё в комнате было видно до мелочей.

Всё тело ныло от усталости.

«…Последним был голос Ру. Значит, это место не опасное».

С этой мыслью я выглянула в окно и увидела до боли знакомую картину.

Под сиянием полной луны возвышался особняк Вэзервудов.

А значит…

— Вода вон там.

Это особняк Эшлур.

А мужчина, сидящий в глубине комнаты на стуле у затемнённой стены и читающий книгу, — новый хозяин дома, Ру.

«Неужели в такой темноте ему не трудно читать?»

Даже я, с обострёнными чувствами, не решилась бы на такое.

Но Ру вечно вытворял странности, так что я сперва направилась к воде.

Только когда жидкость коснулась языка, я поняла, как сильно горело моё тело от жажды. С прояснением в голове вспомнились события прямо перед потерей сознания.

Ужасающе реалистичные видения в национальном мемориальном парке.

«Это ведь был не сон наяву. Я даже не могла отличить реальность от фальши».

Я медленно поставила стакан. Рука так мелко дрожала, что, казалось, вот-вот выроню его.

Даже одно лишь воспоминание заставляло ладони промокать от холодного пота, и по телу пробегал озноб.

Это чувство, будто я стала беспомощной.

Невозможность управлять собственным телом вызывала отвращение.

Даже в послевоенные годы со мной не случалось такого инстинктивного ужаса.

Почему же теперь?

— …Спасибо, что помог.