Глава 40

— Скандал с попыткой самоубийства.

— С… попыткой самоубийства?

— Да. Вместо того чтобы явиться на занятия, она отправила профессору письмо. В нём было написано: «Сейчас я нахожусь на самой вершине этого замка и собираюсь спрыгнуть вниз. Всё это — ваша вина».

Волквин хмыкнул и покачал головой.

— Совсем с ума спятила.

— Ты тоже так думаешь? Но моя подруга не остановилась на подобной безумной выходке. Ведь куда важнее не само действие, а то, что идёт следом. Привлекла внимание людей, и вскоре после этого она стала всюду ходить с бойцовым псом. Таким, что рвал поводок от ярости. Благодаря этому отец дал ей покровительство: «Не трогайте её и оставьте в покое, пока она окончательно не свихнулась». Так она избавилась от притеснений братьев и обрела свободу.

— …Эта история. Мне кажется, я где-то её уже слышал. Неужели?..

— Точно. Это из жизни принцессы Наташи.

Ты тоже знаешь? Ну да, вряд ли найдётся ещё один представитель династии, чья жизнь была столь бурной, как у Наташи.

Простоватая и добродушная принцесса полностью изменилась после того случая. Чтобы обрести силу, она погрузилась в изучение магии, вступила в Союз магов и заслужила имя боевого мага, а затем и репутацию командира. В конце концов она даже одолела своих братьев и добилась титула наследной принцессы. Жаль, до трона так и не добралась.

Волквин испустил бессильный смешок.

— Одним словом, ты говоришь мне стать сумасшедшим.

— Но, Волквин, без подобного безумия окружающие не меняются. И с ней было то же самое. Если бы она не подняла тот переполох, плюнув на лицо и честь, то сейчас, наверное, её братья давно бы высосали из неё всё и выбросили, как пустую скорлупу.

— Нужно сойти с ума, чтобы что-то изменилось… — Волквин нахмурился и провёл ладонью по лбу. — Ха-ха. А ведь правда, я никогда не был безумцем. По крайней мере, до сих пор. …Спасибо за совет, Егерси.

— Егерси? — я усмехнулась. — Я похожа на Егерси?

— А? Так ведь и есть. Ты же Егерси.

Выход — это образ, который вмешивается в ментальное смятение цели и помогает ей восстановиться. Поэтому он принимает облик того, кто способен дать человеку чувство безопасности. Видимо, для Волквина таким выходом был Егерси. Похоже, присутствие Егерси как друга оказало на него немалое влияние.

— Слепой ты. При всём уважении, но моя красота явно выигрывает.

Фигура Волквина, нашедшего выход, постепенно размывалась. Ловушка отпустила его.

Я прошла мимо превращённого в горсть звёздного света Волквина и снова углубилась во тьму.

«Всё это хорошо, но где же мой выход?»

Обычно, если понимаешь, что попал в ловушку, выход следует рядом. В моём случае всякий раз за мной ходила маленькая я — та самая наивная девчонка.

А почему же сейчас её нет?

И в этот миг я увидела. Вдали ко мне торопливо бежал мужчина с сияющими золотистыми волосами.

Кто бы это мог быть? Оказалось, Егерси.

Что за… он самовольно прорвал иллюзию?

Это было бы плохо. Ведь моя цель — сведения от Егерси. Пока он в плену у видений, я могу вытянуть из него нужное…

— Отец! Говорят, профессор сегодня посетит наш дом?

Я уставилась на Егерси, остановившегося рядом со мной. Он, с раскрасневшимися щеками и воодушевлённым лицом, смотрел вверх на стоявшего перед ним мужчину средних лет.

Значит, он не прорвал. Просто бежал к своей иллюзии.

Отец Егерси, немногословный и строгий, кивнул.

[Верно.]

— Значит, вы согласились на мою просьбу? А как насчёт расписания? Раз профессор станет моим наставником в учёбе, придётся всё пересмотреть, ведь так?

[Нет. Он не поедет с тобой учиться. Он останется здесь и будет помогать твоему брату.]

Лицо Егерси моментально потемнело.

— …Старший брат изъявил желание посещать занятия у этого профессора?

[Нет. Но, судя по опыту профессора, он принесёт больше пользы именно твоему брату. Так решил я.]

— Но ведь именно я пригласил его!

[Глупости. Твой брат — старший сын и наследует дело семьи. Кого бы ты ни пригласил, как младший, ты обязан уступить.]

— Отец, я изучил все его труды! У меня есть темы, которые я хочу исследовать в Северном государстве, и этот профессор — лучший выбор…

[Хватит! Не перечь. Ты хочешь отнять у брата учителя, которого я сам назначил? Разве я тебя так воспитывал?!]

Значит, у Егерси больное место — то, что как младший он всегда в тени старшего брата. Его безнадёжно опустошённое лицо вызывало жалость.

Я двинулась вперёд и врезала его отцу.

— Простите.

Егерси вытаращил глаза.

— Эй, Егерси. Тебя злит, что брат отбирает всё хорошее, да?

— …Что за вопрос? Но если честно, конечно.

— Хочешь, скажу, как сделать так, чтобы не отбирали?

— Слушаю.

— Нужно устроить скандал с попыткой самоубийства.

Егерси нахмурился.

— Что за вздор? Это шутка? Совсем не смешно. Никогда больше так не говори. У меня лишь небольшие разногласия с отцом, но я искренне люблю свою семью. И не собираюсь делать таких сумасшедших вещей, как попытка самоубийства.

— Я же не говорю прыгать. Я говорю устроить скандал.

— А если отец от шока упадёт? Я даже не хочу представлять себе такую ужасную ситуацию. Говорю тебе как другу: никогда больше не произноси таких вещей.

Ну что ж, этот способ не подходит.

Значит, даже при таком обращении он искренне любит семью…

Если пытаться слишком упрощённо трактовать формы семейных отношений, можно совершить такую ошибку. Благодаря этому, созданная мной «трещина» быстро затянулась. Так я только накличу обратный эффект — ещё более сильную иллюзию. Нужно вызвать новую, куда более глубокую трещину.

Что же способно поколебать Егерси?..

Егерси. Его сущность. Его главная сила.

Информация.

Точно. Этот парень мастерски умеет ею пользоваться. Даже с учётом того, что он сын газетчика, всё равно поразительно.

Информация — инструмент, с помощью которого он вырывался из-под отцовской деспотии и тени брата.

Значит, и его слабость можно разрушить информацией.

Суть проста. Больное место — это застарелая рана, застрявшая в душе. Чтобы разбить её, нужно вызвать в памяти нечто яркое и положительное, что перевесит травму. Поэтому чем лучше знаешь человека, тем проще разрушить его слабость. А если не знаешь — не получится никогда.

Если его слабость в том, что он теряет внимание и возможности из-за брата, то информация — это шанс, который он может ухватить сам.

Посмотрим… какая новость может его увлечь?

— Егерси, знаешь что?

— …

— Виконт Вэзервуд победил Джин Беркли-Грейтон на дуэли.

— …

— Говорят, в качестве награды за победу он сделал Джин Беркли-Грейтон своей рабыней. Говорят, будет держать её взаперти в подвале особняка до самой смерти и заставит стирать простыни.

Я не говорила, что это правда.

Мрачное лицо Егерси моментально просветлело.

— Что? Это правда?

Сверкающими глазами он схватил меня за плечи. Попался. Как я и думала, с ним будет легко.

— Где ты услышал? Волквин, значит, ты знал! С самого начала этот парень Грей мне подозрительным казался! Он лгал, не моргнув и глазом?

Волквин, значит… выходит, твой выход — это он, Егерси.

Странно. Один страдает от того, что старший, другой — от того, что не старший. И всё же они служат друг другу опорой. Человеческая психика — бездна.

Ну, пусть и бездна, но…

— Егерси. Опасные люди ищут артефакты Диана Кехта. Кто они?

Иллюзия — лучший инструмент, чтобы вытянуть секреты. Ведь в ней человек стоит беззащитный перед своим выходом.

— Герцог Беркли-Грейтон.

Этого я и ждала.

— А ещё?

— В Северном Союзе теократии… Роке.

Роке? Где-то я это слышала.

— Что это?

— Ты… даже Роке не знаешь? Не может быть. Волквин, ты что, неуч, которому даже Роке не ведом?

Извини, я именно такой неуч.

Вот ведь чуткий парень. Даже видя во мне выход, всё равно сомневается.

Но я убедилась в одном.

Роке как-то связано с Ру. Уж точно.

Ведь личина Мориан, что Ру украл, принадлежала северянину. Теперь ещё и Роке всплыл. Достаточно покопать и картина сложится.

— Спасибо, друг.

Я похлопала его по плечу и повернулась, чтобы уйти. Но голос Егерси остановил меня.

— Ещё кое-кто.

Я обернулась. Его фигура уже таяла, обращаясь в звёздный свет, и он бросил напоследок:

— Герцог Зенайл.

…Зенайл? Значит…

Рафаэль Зенайл Пен Лота.

Рафаэль ищет артефакты Диана Кехта.

Вот это новость мне совсем не по душе.

Значит, однажды мне придётся столкнуться с ним лицом к лицу.

Я снова зашагала во тьму.

[Стой! Куда ты уходишь? Спаси меня, Андерт…]

[Андерт! Ты предатель, что бросил нас, чтобы спасти себя! И ты тоже умрёшь мучительно, как мы!]

Но теперь у меня не было ни малейшей возможности оглянуться по сторонам. С того самого момента, как я услышала имя Рафаэля, моя голова была заполнена только им.

Если ему нужен артефакт Диана Кехта, значит, он болен неизлечимой болезнью. Неужели и у него, как и у меня, ограниченный срок жизни?

Вопросы роились, один за другим, и вдруг кто-то схватил меня за руку и остановил.

— Наконец-то нашла, — прозвучал девичий голосок.

Я повернула голову. Точнее, опустила взгляд. Передо мной стояла худенькая девочка с удивительно знакомым, но чужим лицом.

Длинные каштановые волосы, спадавшие на спину. Чуть опущенные уголки глаз. Светло-зелёные глаза. Маленькое тело. Белое лицо.

Эта девочка — я в детстве.