Глава 1

Благородный клан Моён был одним из пяти великих кланов Центральной равнины — центра цивилизации и места, где сосредоточены главные силы «правого пути». Он был могущественным, но не считался безупречно праведным.

Будучи потомками рода Сяньби ^[1], они лелеяли грандиозную мечту — возродить давно павшее царство Янь. Однако, какие бы амбиции ни питали они сами, сила клана с годами лишь угасала.

Джегаль, Намгун, Тан из Сычуаня и, наконец, Пэн из Хэбэя — именно эти четыре клана оставались на вершине пяти великих родов. Они день за днём взращивали мастеров боевых искусств, сражающихся за право возглавить союз Мурим. Но среди них не было Моён.

Потому в последнее время всё чаще звучали разговоры: не пора ли заменить род Моён на семью Чжэньчжоу? Но пока глава рода Моён, Моён Данли, твёрдо держал бразды правления, все эти пересуды оставались лишь пустым шёпотом за спиной.

Он более восьмидесяти лет возглавлял клан и изо всех сил пытался найти достойного наследника, но всё было напрасно. По сравнению с другими семьями, секретные техники клана были чересчур глубокими и таинственными — слишком сложными для юных учеников. Да и результаты они приносили лишь после долгих лет упорных тренировок. Потому, когда наследники других родов уже демонстрировали чудеса мастерства, ученики Моён оставались на посредственном уровне.

Но затем в семье родился Моён До — наследник, в ком Моён Данли узрел будущее. А я… я стала для него камнем преткновения. Преградой. И потому судьба моя была предрешена в тот миг, когда эти люди выстроились передо мной.

— Прошу, пересмотрите решение о моей дочери, Моён Соволь! — голос отца дрожал.

— Решение уже принято. Незачем шуметь, — раздался холодный ответ.

Я сидела в кресле, а напротив, по обе стороны от Моён Данли, расположились другие старейшины. Они молча, но жёстко взирали на моих родителей. Среди них особенно выделялся один — седовласый старик с длинной серебряной бородой, наблюдавший, как родители тщетно пытаются меня защитить…

— Но разве можно так просто смириться?! Мой ребёнок... — срывался голос матери.

— Всё равно она не жилец. Без дара, без способностей — и всё, что у неё есть, это кровь рода Моён. Разве мало, что её до сих пор содержали и воспитывали? — резал слова старейшина, не дрогнув ни на миг.

И ведь он был прав. С самого начала я здесь — ошибка природы. Альбинизм. В мире, где у всех чёрные волосы — моё белоснежное тело и волосы были словно клеймом проклятия. Потому род Моён и скрывал моё существование. Страшился, что и без того угасающее влияние клана пострадает ещё больше из-за такой, как я.

Воспоминания о моей прошлой жизни начали возвращаться ко мне около пяти лет назад. Когда мне было тринадцать лет, я старалась овладеть техникой клана и довела себя до изнеможения, в результате чего слегла с жаром. В то время, когда я находилась между жизнью и смертью, я увидела иной мир и вспомнила себя прежней.

Тогда, в больничной палате, мне случайно попалась в руки книга — её читал сосед по палате, мальчик того же возраста. Это была лишь минутная прихоть, но мне так хотелось узнать что-то новое, и эта жажда помогала заглушить боль.

В том романе я нашла персонажа, который казался до боли знакомым. Моён Соволь. Словно зеркало моей судьбы. Та же боль. Та же любовь. Та же обречённость — уйти, оставив тех, кто любит тебя. Мне хотелось знать, какая печаль ждёт моих родных после моего ухода. Потому я так жадно читала.

Но даже с воспоминаниями прошлой жизни я по-прежнему оставалась собой, оставалась слабой.

В прошлом мире я, как и здесь, жила на таблетках, ежедневно борясь с болью. Анальгетики были моей нормой. Но в итоге организм стал не справляться — желудок страдал, а почки начали отказывать.

К боли я привыкла. Выносила её лучше многих. Но вид родителей, готовых ради меня на всё... это было невыносимо.

Когда мне исполнилось девятнадцать, и врачи сказали, что симптомы болезни отступают, я на миг поверила — может, я всё же смогу жить как обычная девушка.

Но надежды, рождённые их словами, рассыпались в прах меньше чем за две недели. Моя последняя зима опустилась на землю безжалостной стужей, и только снег, словно в утешение, укутывал всё вокруг.

Я всегда болела. Всегда страдала. Так какая разница, что это мир из романа?

Важно лишь одно — я была второстепенным персонажем, что вот-вот умрёт. Родители были добры, но я оставалась больным пальцем. Каждый раз, когда эликсиры, предназначенные Моён До, шли на то, чтобы продлить мою жалкую жизнь, в их глазах читалась мука.

Теперь и этого не будет. Я знала. Всегда знала. Эта зима станет моей последней.

В романе Моён Соволь тоже покинула клан, словно товар — проданная Демонической секте. Род Моён тайно договорился с Демоническим культом: деньги взамен на обречённую девушку. Так Соволь превратилась в разменную монету.

Именно там она встретила свою холодную смерть. А Моён До, узнав об этом, в гневе покинул род, навсегда разорвав с ним связь. С этого начиналась история романа. И всё это должно было произойти… лишь после моей смерти.

— Но она ещё дитя! Она даже не умеет постоять за себя, не говоря уж о боевых искусствах! Если вы её оставите…!

— Она уже мертва, — отрезал холодный голос. — Пусть даже девочка, но если рождена воином и не овладела боевыми искусствами — она бесполезна. И вы это знаете.

Моён Данли, поднявшись со своего места, не спеша подошёл ко мне и опустился на одно колено. Мы встретились взглядом. Он смотрел на меня не с жестокостью — а с ледяной решимостью.

— Пока она жива, Моён До развивается медленнее.

— Это…

— Всё, что вкладывали в неё — лекарства, ресурсы — если бы досталось До, он бы уже достиг уровня среднего мастера.

— Старейшина…

— Тогда я спрошу иначе, — он встал и перевёл взгляд с меня на моих родителей, которые стояли на коленях, и произнёс ледяным голосом. — Стоит ли эта девочка того, чтобы жертвовать успехами Моён До? Равная любовь к детям — прекрасные слова, но не более. Моён До — самый перспективный ученик нашего рода. Из всех юных наследников он ближе всех подошёл к преодолению внутреннего предела. Он может стать следующим главой клана. Он — ключ к возрождению Моён.

Он снова посмотрел на меня. Я подняла взгляд — его брови чуть нахмурились, а ресницы, припорошённые снежной пылью, дрогнули. Он вновь отвернулся.

— Так скажите… Есть ли хоть одна причина сохранять ей жизнь, когда каждый её вздох — преграда на пути величия Моён До?

Родители не нашли ответа. Я знала, что им нечего сказать. В приходящем в упадок роде Моён До был единственной надеждой — а я лишь больным местом, тянущим его вниз.

Они гладили мои тонкие, как шёлковая нить, волосы и шептали, что всё будет хорошо. Но в глубине души даже они начинали верить, что именно из-за меня Моён До не может взлететь.

И я не винила их. Нет. Родители не обязаны любить детей одинаково. А если взглянуть трезво — разве их можно осуждать за то, что выбрали живое будущее вместо умирающего прошлого?

Потому я не держала зла. Безмолвие в ответ, их готовность отказаться от меня — всё это не инмело значения.

— Всё равно она обречена, — холодно продолжил Моён Данли. — Так пусть хоть её смерть принесёт пользу. Всю жизнь она лишь брала — пора отдать долг.

Он вновь опустился в кресло и бесстрастно добавил:

— Как я и говорил ранее, мы примем предложение Демонического культа.

— Старейшина…! — голос отца сорвался.

На фоне отчаянных возгласов родителей я спокойно закрыла глаза.

Роду Моён не хватало средств. А Демоническая секта, что расширяла своё влияние из Гуанси в Хунань и Хэбэй, не хотела открытого конфликта с альянсом Мурим. Им нужен был союз. Брак.

Сначала старейшины отвергли эту мысль — стать роднёй с Демоническим культом считалось позором. Но их мнение изменилось, когда им также пообещали огромную финансовую поддержку.

А я стала разменной монетой. Впрочем, Демонический культ тоже не горел желанием брать в жёны девушку из ортодоксального ^[2] клана...

Я глубоко вдохнула. Воздух жёг грудную клетку. Мир снова становился ясным. Я медленно подняла голову — и впервые за долгое время не прятала глаза.

Взгляд Моён Данли, до этого направленный на родителей, остановился на мне.

Я встретила его холодные, застывшие глаза и спокойно заговорила:

— Старейшина Моён Данли.

— Говори...

Я поднялась. Игнорируя потрясённые взгляды родителей, подошла к нему и опустилась в почтительном поклоне. Со всех сторон слышался шум и шёпот, но мне было всё равно.

— Что ты…?

— Благодарю вас, старейшина.

Подняв голову, я увидела его недоумение. Я знала, какой он человек. Холодный и расчетливый. Мужчина, ставящий клан выше личности. И я не осуждала его.

Он был главой клана Моён и должен был подготовить наследника, который поведёт клан вперёд. Поэтому я могла понять, почему он с такой лёгкостью отрёкся от меня.

Хотя как человек, которого это касалось напрямую, я не могла не чувствовать боли и обиды, но, если представить, что я всего лишь второстепенный персонаж с ограниченным сроком жизни, принять это становилось легче.

— Я сделаю, как вы велите.

— Соволь!

Повернувшись к родителям, я улыбнулась.

— Спасибо вам за всё.

За то, что никогда не показывали, как я обременяла вас. Судьбу не изменить.

* * *

Из провинции Ляонин до Гуансиского края, где раскинулись Сто Тысяч Гор Дэсан, даже на повозке нужно было ехать около трёх месяцев. Но не было никакой гарантии, что я выживу в этом долгом пути.

Моё тело с рождения было слабым. Я могла умереть ещё в дороге. Поэтому клан решил отказаться от сложной свадебной церемонии, требующей многократных визитов, и отправить меня в Сто Тысяч Гор Дэсан вместе с несколькими сопровождающими.

Мой старший брат, Моён До, пытался сопротивляться, говорил, что не может этого допустить, но против воли старейшин был бессилен.

— Соволь...

Он обнял меня перед тем, как я села в повозку, и долго молча плакал. Добрый брат, всегда переживавший за меня. Даже винивший себя за мои болезни.

— Не надо, брат. Я же не на смерть еду.

Хотя на самом деле — почти как смерть. Невеста из ортодоксального клана в Демонической секте — участь хуже смерти. А я, неспособная даже к базовым техникам, и вовсе была бесполезна.

— Мы ещё увидимся.

— Останься. Я стану сильнее и защищу тебя. Так что, не уходи…

— Если я останусь, родителям будет ещё хуже.

Его губы сомкнулись. Он любил родителей не меньше, чем меня. Накрыв его щеку своей ладонью, я слабо улыбнулась:

— Пожалуйста, улыбнись. Как всегда.

Как увядающая гортензия, Моён До печально улыбнулся в ответ. С его улыбкой я вошла в повозку и тихо прошептала:

— Береги себя, брат.

---

Примечания:

↑ 1. Сяньби (선비족) — это кочевой народ монгольского происхождения, который играл важную роль в истории Восточной Азии, особенно в период с III века до н. э. по IV век н. э. Создали несколько влиятельных государств в Китае.

↑ 2. Ортодоксальный клан — это клан или школа, следующая традиционным моральным и боевым устоям. Часто используется как синоним праведного клана, подчёркивая его принадлежность к «правильному» пути в противовес демоническим или злым сектам.