Глава 14

Закончив разговор с Ли Сонхаком и До Сок Хви, Хёк Доджин направился в свои покои. У дверей его внимание привлекла Джу Хварин, которая беспокойно переминалась с ноги на ногу.

Заметив его, она тут же склонилась в глубоком поклоне и почтительно произнесла:

— Госпожа пока спит.

Хёк Доджин молча уставился на неё: она говорила о Моён Соволь, хотя её никто не спрашивал. Затем он слегка кивнул и, взмахнув рукой, дал понять, что она может идти. Джу Хварин покорно отступила, а он открыл дверь и вошёл внутрь.

Его комната была куда просторнее той, где останавливалась Моён Соволь, и казалась чуть более обжитой. Сняв верхнюю одежду и повесив её, он подошёл к огромной кровати у стены.

Лунный свет, просачивающийся сквозь окно, рассыпался по покрывалу, словно осколки стекла. Взгляд Хёк Доджина скользнул по этим бликам, пока не остановился на лице Моён Соволь.

Её застывшее, бледное лицо напоминало лицо покойника. Дыхание было настолько слабым, а грудь поднималась так редко, что незнающий человек мог бы подумать, будто она мертва.

Хёк Доджин придвинул стул, сел и стал молча смотреть на неё.

В его памяти всплыл образ Соволь, тихо опустившей голову после того, как он упомянул переезд в его покои. В её глазах тогда что-то мелькнуло, словно она пыталась осмыслить происходящее. Уголки его губ дрогнули, и в лунном свете на его лице появилась лёгкая улыбка.

Её волосы — белоснежные и тонкие, как нити шёлка, — мягко лежали на щеке, прилипая к коже.

Рука Хёк Доджина медленно потянулась вперёд, чтобы убрать их, но застыла в воздухе.

«...»

Пару мгновений он просто смотрел на свою ладонь. А потом всё же осторожно провёл рукой по её волосам, заправляя их за ухо. И в этот миг перед ним снова возникли воспоминания.

«Молодой господин, вы пришли навестить свою мать?»

Губы его подрагивали. Он выпустил короткий, тяжёлый вздох.

«Не беспокойтесь. Сегодня я даже прогулялась немного по каменной дорожке, значит, чувствую себя лучше. Всё хорошо. Просто немного устала — после долгого перерыва в тренировках это нормально».

— Как же ты могла так спокойно лгать...

Его голос, прозвучавший в тишине, был низким и глухим. Чёрные глаза, отражающие лунный свет, казались бездонными.

Взгляд, устремлённый на спящую Моён Соволь, опустился. Хёк Доджин упёрся локтями в колени, закрыл лицо ладонями, и из его рта вырвалось горячее дыхание.

«Чему вы учились сегодня? Если тренировки слишком тяжёлые, обязательно скажите, нужно отдыхать. Ни к чему перенапрягаться».

Обрывки воспоминаний всплывали один за другим. То, что он давно похоронил в глубинах сознания.

«Думал, больше никогда их не вспомню...»

«Простите, молодой господин, не смогла сдержать обещание. Хотела приготовить вам еду, но внезапно накатила усталость. Но я велела подать то, что вы любите, так что, пожалуйста, кушайте».

Его глаза медленно скользнули вниз. Взгляд упал на тонкое запястье, и ладонь Хёк Доджина мягко обхватила его. Такое хрупкое, что казалось — сожмёшь чуть сильнее, и оно сломается.

Перед глазами вставали образы прошлого.

«Благодаря вам эта старуха с каждым днём чувствует себя лучше. Так что растите скорее, станьте достойным человеком, который поведёт за собой Демонический культ. Это моё единственное желание».

— Вы даже не исполнили моего желания... Так почему же ваше засело во мне так глубоко?

Шёпот Хёк Доджина растворился в тишине. Его тело медленно наклонилось, голова опустилась на мягкую постель рядом с Моён Соволь.

«Не волнуйтесь, идите. Куда мне деваться? Я никуда не уйду, не брошу вас, так что не тревожьтесь».

Он закрыл глаза. Почему он так легко поверил этим словам? Почему был уверен, что мать всегда будет рядом?

Воспоминания, всё ещё яркие, всплывали перед ним. Хёк Доджин медленно открыл глаза и вновь увидел Моён Соволь.

«Кто же ты для меня?»

Образ Моён Соволь в крови подействовал на него, как спусковой крючок. Будто кто-то натянул тетиву, и выпущенная стрела пробила его прошлое, заставив вспомнить, каким он был раньше.

Собирая воедино разрозненные осколки памяти, он тихо прошептал:

— Ты слишком на неё похожа, Соволь.

Он прижался щекой к её тонкой руке. Не хотел отпускать. Не хотел терять. Даже если это призрак — неважно. Даже если всё это обман — неважно.

Даже если это просто дневной сон среди лета — он хотел сохранить его. Поэтому...

— Я никогда не откажусь.

Ни от этих тёплых пальцев, ни от её сладкой лжи. Он не мог отречься. Даже если это ложная привязанность — пусть. Даже если он стал пленником призраков — ему всё равно.

Лишь бы она оставалась рядом... Лишь бы...

Его глаза снова закрылись. Было тепло. Даже если это всего лишь рука, касающаяся его щеки — для него она была сокровищем, которое не заменишь ничем.

«Вам так нравится сидеть у меня на коленях? Думала, вы уже взрослый, а вы всё ещё ребёнок».

Так он и уснул, прижавшись щекой к её руке.

***

Я медленно открыла глаза. Вчера вечером, после того как Хёк Доджин проводил меня в комнату и, сославшись на неотложные дела, исчез, я уснула, так и не дождавшись его возвращения.

Я опасалась, что не смогу уснуть в чужой комнате, тем более без хозяина. Но, вопреки ожиданиям, спала я удивительно спокойно.

Комната словно унаследовала черты своего владельца: спокойствие, сдержанная тишина — всё это напоминало о Хёк Доджине.

Проснувшись, я ещё некоторое время лежала, устремив взгляд в потолок. И когда потянулась к волосам, чтобы привести их в порядок…

Гребень не поддавался, зацепившись за что-то. Я наклонилась, чтобы понять, обо что он зацепился, и в тот самый миг осознала:

Рядом спал Хёк Доджин.

«...»

Увидев его безмятежное спящее лицо, тело на мгновение оцепенело.

Почему он здесь...?

Но затем вспомнила: это ведь изначально его комната. Так что присутствие Хёк Доджина рядом не было чем-то странным.

Напряжение постепенно ушло, и я просто уставилась на него. Почему-то этот факт казался одновременно удивительным и неловким.

Я ни разу в жизни не делила постель с кем-то ещё.

Даже когда Моён До капризничал, просясь спать вместе, родители тут же осаживали его, говоря, что не стоит мне докучать.

Хотя в действительности... я знала. Родители беспокоились не обо мне, а боялись, что моя непонятная болезнь может быть заразной.

Сначала это обижало, злило и разочаровывало. Но со временем просто перестала ждать чего-то другого. Родители не были врачами, и даже если я бы сказала, что это не заразно, они бы не поверили.

Поэтому присутствие кого-то, кто спит рядом со мной, вызывало не страх, а лишь удивление.

Хёк Доджин спал так же тихо, как и вёл себя в жизни. Только лицо его было чуть нахмурено, словно снился ему дурной сон.

Я слабо улыбнулась и медленно протянула к нему руку. Хотелось разгладить нахмуренные брови.

Я провела пальцами по его лбу, осторожно, почти не касаясь… и брови медленно разгладились. В тот же миг его веки дрогнули и начали подниматься.

Тёмные зрачки, постепенно проявляя осознанность, остановились на мне. Он, наконец, пришёл в себя и узнал меня.

Я улыбнулась.

— Хорошо спали?

Хёк Доджин, сохраняя невозмутимое выражение лица, несколько раз моргнул. Потом потёр глаза и уставился на меня.

Его застывшее лицо, будто увидевшее нечто поразительное, постепенно смягчилось. В уголках губ заиграла лёгкая улыбка.

— Доброе утро, Соволь.

Он поднялся и слегка наклонился, продолжая смотреть на меня. Я тоже попыталась подняться, опираясь на руки, и тогда Хёк Доджин протянул руку, взял меня за плечо и легко усадил.

— Благодарю.

В ответ тот лишь улыбнулся. Сложно было поверить, что он только что проснулся — волосы лежали идеально, без единого растрёпанного локона.

Он всегда такой? Словно персонаж из манги или кино.

Теперь я заметила, что одежда на нём была та же, что и вчера. Значит, он даже не переодевался? Неужели был настолько загружен, что не нашёл времени?

Я невольно уставилась на него, а Хёк Доджин, спокойно выдержав взгляд, спросил:

— Почему вы так на меня смотрите?

— ...А? — я моргнула, услышав мягкий смешок.

— Удивлены, что я сплю и просыпаюсь, как обычный человек?

Он сказал это с лёгкой усмешкой, будто в шутку. Я немного замялась, потом медленно кивнула. Увидев моё согласие, он округлил глаза, какое-то время смотрел, потом снова мягко улыбнулся и медленно приблизился.

Мы были всё ещё на одной постели, расстояние между нами было невелико. И стоило ему чуть наклониться — и вот его лицо уже совсем рядом.

Тихий шелест одеяла от его движения казался слишком громким в этой тишине. Дистанция сократилась ещё больше.

Будь это кто-то другой, я бы, наверное, испугалась или отпрянула. Но с Хёк Доджином... Даже на таком расстоянии — где можно было коснуться его щеки — не возникало желания отстраниться или отодвинуться.

Я спокойно смотрела ему в глаза. Рука Хёк Доджина скользнула по моей щеке, а затем на её месте оказалось его лицо.

Тёплое дыхание коснулось кожи, неся с собой приятный, прохладный аромат.

В мягком солнечном свете я увидела, как колышется его рубашка, и между её складками отчётливо виднеются ключицы и обнажённая грудь.

Мне даже не нужно было переводить взгляд, чтобы всё это увидеть. В этот момент Хёк Доджин был совершенно беззащитен.

Как бы отреагировал на это другой человек? Удивился бы? Смутился? Или просто зажмурился?

Пока я вспоминала сцены из фильмов и размышляла, как стоит реагировать, за спиной послышался лёгкий шелест.

— Занавеска была плохо задвинута. Свет проникал внутрь.

Солнечный свет, падавший на Хёк Доджина, исчез, но он всё равно сиял.

Он медленно отстранился. Тонкий аромат тоже начал рассеиваться. Увеличив дистанцию, Хёк Доджин мягко улыбнулся. Он умел улыбаться поразительно красиво.

Словно... эта улыбка предназначалась кому-то конкретному.

— Я вас напугал?

Я себе твердила: моё сердце, всегда такое спокойное, учащённо билось лишь потому, что на мою спину упал солнечный свет.

— Нет.

Точно. Наверняка так оно и есть.