Глава 48

Хва И медленно опустил руку, которой проверял мой пульс, и, пристально посмотрев мне в лицо, повернул голову к Хёк Доджину.

Затем снова перевёл взгляд на меня и с предельно серьёзным лицом спросил:

— Почему поссорились?

— Что?

— И младший лидер, и ты… Почему ваши лица выглядят, как высохшая хурма, только глаза бегают туда-сюда? Что случилось? Супружеская ссора, что ли?

Я вздрогнула от его слов и удивлённо повернула голову.

Хёк Доджин тоже, казалось, смутился и поспешно окликнул его по имени, но проницательность старика, прожившего долгую жизнь, позволила ему уловить ответ даже в тоне голоса.

— Ну, если не это… видимо, говорили о чём-то постыдном.

— …

Говорят, чем спелее колосья риса, тем ниже они склоняются. Хоть я и не рис, но и моя голова глубоко склонилась к земле. Хва И, увидев это, усмехнулся и отпустил моё запястье.

— Всё так и бывает. Не в этом ли смысл брака? Ссориться, злиться, потом говорить смущающие слова, раскрывать свои недостатки и так становиться ближе. Разве не так? Говорят, даже еда, застрявшая между зубами, может казаться милой, когда влюблён. Что в этом плохого?

— Хва И… прекрати…

— Хех, понял. С возрастом забываешь, что такое стыд.

— Вы точно забыли? Только что проверяли пульс.

Хва И усмехнулся в ответ на слова Хёк Доджина.

— Ладно, не будем о личном.

— …

Неважно, скрипел ли Хёк Доджин зубами от злости или нет, Хва И продолжал излучать буддийское спокойствие. Он снова перевёл взгляд на меня, слегка наклонился и внимательно рассмотрел моё лицо.

— Цвет лица неплох.

— Правда?

— По сравнению с тем, что было раньше, определённо лучше. Даже румянец появился. Ты всё ещё принимаешь лекарство, которое я дал?

Этот вопрос был адресован Джу Хварин, на что она согласно кивнула в ответ.

Хва И, тихо вздохнув, продолжал наблюдать за мной, а затем спокойно заговорил:

— Я слышал, ты передумала.

Я спокойно кивнула.

Он пристально посмотрел на меня, закрыл глаза и ненадолго замолчал. Его лицо выглядело крайне задумчивым.

Пока я безмолвно наблюдала за лекарем, сзади раздался голос Хёк Доджина:

— Разве нет способа?

— Способ есть. Как я уже говорил, даже если сейчас мы не знаем идеального метода лечения, если у нас будет время, мы обязательно его найдём. Но проблема не во времени, а в том, сможет ли госпожа вынести эту боль.

Он опустил руку и тяжело вздохнул, заглядывая мне в глаза:

— Одной эклипты белой недостаточно. Конечно, слабая энергия ян, содержащаяся в нёй, действительно немного поддерживает силы госпожи Моён, но этого катастрофически мало. Чтобы выиграть время, нужно больше энергии ян. Лучше всего подошло бы чистое лекарственное растение, вроде десятитысячелетнего хасуо, но ты и сам знаешь, насколько оно редкое и драгоценное.

— Есть ли ещё какие-то варианты?

— Если говорить о чём-то немного лучше эклипты белой, то подойдут корни павлонии войлочной или отвар столетнего горного амаранта. Но это всё временные меры. Они лишь немного подкрепят энергию, не более.

Хва И то и дело вздыхал, будто о чём-то размышляя, затем нахмурился и широко открыл глаза.

— Слышал, что в Пилюлю Восстановления добавляют лекарственные травы, насыщенные энергией ян… но я не уверен.

— Пилюля Восстановления… это пилюля из монастыря Шаолинь?

— Верно. Рецепт, как и количество тех, кто её принял, неизвестны, но говорят, что в ней содержатся различные ингредиенты, наполненные энергией ян. Если бы мы могли её достать, то эффект будет очевиден. Считается, что одно её употребление дарует внутреннюю силу, равную десяти годам усердных тренировок. Это бы очень помогло госпоже Моён.

— Пилюля Восстановления…

Хва И бросил взгляд на бормочущего Хёк Доджина и снова посмотрел на меня. Он взял мою худую руку, ещё раз проверил пульс и тихо сказал:

— Это будет довольно сложно. Даже обычным мастерам требуется несколько дней, чтобы усвоить всю энергию эликсира. А для больного человека, как госпожа Моён, Пилюля Восстановления может стать как лекарством, так и ядом.

— Я справлюсь.

— …Честно говоря, я не знаю. Правильно ли то, что я говорю? Не причиню ли я госпоже ещё больше ненужной боли?

— Хва И, вам не за что чувствовать вину. Это мой выбор. Так что вам не нужно переживать.

— Хм… — Хва И потёр подбородок и медленно закрыл глаза.

В наступившей тишине я прокручивала в голове всё, что он сказал. Я ведь с самого начала не надеялась на полное выздоровление. Если бы это было легко, мы бы не зашли так далеко.

Вспоминая прошлые годы, я понимала, что болезни, которыми я страдала, не лечились просто. Так что я решила двигаться медленно, шаг за шагом.

Глубокая тишина затянулась, пока её не нарушил Хва И:

— Помнишь, что я говорил раньше?

— Что?

— Я рассказывал, что был человек с похожей болезнью.

Я кивнула. Как я могла забыть? Пусть смутно, но я помнила.

Хва И взглянул на нас с Хёк Доджином и осторожно продолжил:

— Если говорить точнее, то этот человек мёртв. Он умер, не дожив и до двадцати лет.

— …

После этих слов наши с Доджином лица на мгновение застыли. Я ожидала этого, но всё равно…

Однако Хва И на этом не закончил:

— Но он умер не из-за болезни.

— Тогда…?

— Причиной смерти стало падение. Другими словами, это было самоубийство.

— Самоубийство?

— Я слышал, что он всегда был пессимистично настроен из-за своего недуга. А когда его семья, которая о нём заботилась, погибла в результате несчастного случая, он считал, что это его вина… и вскоре ушёл сам. Но суть сейчас не в этом. Главное то, что его болезнь была похожа на твою.

Человек с болезнью, похожей на мою… Я выпрямилась.

— У него тоже были белые волосы?

— Нет. Сходство между вами не во внешности. Главное… вы оба не можете находиться на солнце.

Хва И кивнул, потирая подбородок. Его глаза были полны уверенности.

— В результате этого и возникает дисбаланс инь и ян. Вот в чём корень проблемы.

— Значит…

— Тогда болезнь пытался вылечить мой старый знакомый. Он оставил мне записи о своих наблюдениях и процессе лечения, но я пока не нашёл их. Похоже, оставил в родном доме, так что я съезжу, как будет время. Думаю, там должны быть более подробные методы.

Он улыбнулся, протянул руку и мягко накрыл мою ладонь:

— Не сдавайся. Человеческое сердце хрупкое, но в то же время очень сильное. Если разбитое сердце снова склеилось, значит, оно стало крепче. Если не сдаваться и продолжать идти вперёд — путь обязательно найдётся.

***

— Сегодня мы начнём изучать технику обращения с мечом.

После недельного перерыва я вновь начала тренироваться у Ю Дохи. До этого я лишь изучала методы циркуляции ци, поэтому его резкий переход удивил меня.

Ю Доха вложил мне в руку деревянный меч, больше подходящий для маленького ребёнка, и спокойно продолжил:

— Поскольку вы сказали, что у вас уже есть опыт обращения с мечом, перейдём сразу к делу. Сначала я покажу.

Он взял такой же деревянный меч, отступил на некоторое расстояние и принял стойку. Затем его лицо озарилось улыбкой, и меч двинулся. Он рассекал воздух — движения были плавными, но чёткими и тяжёлыми.

Мой опыт владения мечом был невелик, поэтому я не могла точно оценить глубину его мастерства, но и так было понятно, что Ю Доха — не обычный боец.

Впрочем, в романе он был надёжным соратником Хёк Доджина, которому тот мог доверить свою спину. Хотя в итоге он и проиграл Моён До.

Несмотря на то, что меч был деревянным, можно было услышать звук рассекаемого воздуха. Даже такая сила, созданная лишь лёгким потоком внутренней энергии, была впечатляющей.

Ю Доха идеально выполнил 128 приёмов и, улыбаясь, вернулся ко мне, не сбившись с дыхания ни разу.

— Знаете ли вы, какой стиль меча я только что показал?

— Нет.

— Это техника меча Хвасан.

— Хвасан?

Техника меча ортодоксальной школы в Демоническом культе?

Когда я удивлённо переспросила, он кивнул:

— Боевые искусства праведных школ, если сравнить с едой, немного пресные. Им не хватает разрушительности, не хватает остроты. Более того, хоть они и основаны на праведном методе внутренней энергии, им не хватает чистоты. А для Моён Соволь, чья внутренняя энергия строится на Великом Единстве, нечистые техники становятся ядом.

— Тогда та техника, что вы только что показали?..

Ю Доха улыбнулся и легко взмахнул мечом.

— Техника цветущей сливы в двадцать четыре приёма — стиль, которым владеют только мастера Хвасана. Двадцать четыре основных приёма, каждый с восемью вариациями, итого 192 приёма.

— Но разве сейчас не было меньше?

— Верно. Я показал свою адаптацию Техники цветущей сливы.

Он невозмутимо достал из-за пазухи книгу. Увидев её, я сразу почувствовала тревогу. И, как и ожидалось, Ю Доха широко улыбнулся и протянул её мне.

— Вы же понимаете?

— …

— Придётся выучить всё наизусть.