/
Том 1
74 из 180
Роз приподнял брови. Ненадолго погрузившись в раздумья, он вскоре подпёр подбородок рукой и мягко изогнул глаза в улыбке.
— Ах, Бекки Дастин. Ты про ту женщину.
Словно упоминая мошку, нечаянно раздавленную накануне. Или подсчитывая количество песчаных замков, разрушенных в детстве неловким пинком. Голос его был до омерзения ровный, спокойный.
В той же безразличной манере Роз и ответил:
— Ты ведь хотела знать, Рейчел. Что с ней стало.
— ...Чтобы дать ответ на моё любопытство, вы убили её у меня на глазах?
— Верно. Хотел показать.
Роз опустил в чашку кусочек сахара. В благоухающем аромате роз сахарная роза исчезла без следа.
— Что бывает с теми, кто посмел угрожать тебе... И на что я способен ради твоей безопасности и спокойствия.
Чистейший, без единого изъяна, ярко-алый взгляд обратился к Рейчел.
— Ну как? Понравилось?
— ...Понравилось?
Губы задрожали. «Понравилось»?
— Вы сейчас это… всерьёз говорите...
Стоило закрыть глаза, и перед внутренним взором вставал последний миг Бекки Дастин. Бессильно повисшие конечности. Рука, с глухим стуком оторвавшаяся и прокатившаяся, оставляя за собой кровавую черту.
И хлещущая рекой алая кровь...
— У-у-у...
Резкая тошнота сжала горло. Рейчел судорожно прикрыла рот ладонью. Роз, словно сочувствуя её боли, опустил брови и накрыл её руку своей.
Холод скользнул по её коже, пробираясь вверх, как муравьи.
— Не трогайте меня!
Сотрясаясь всем телом, она резко отдёрнула руку. Движение было довольно грубым, но Роз не разгневался и даже не выглядел обиженным. На его лице так и оставалась мягкая улыбка.
Словно он наблюдал за забавными проделками любимого питомца.
Зубы Рейчел сжались со скрежетом.
— ...Даже если кто-то поставил меня в опасность — это не повод для такой смерти. И у вас нет на это права!
— Этот особняк принадлежит мне. Всё, что в нём, тоже моё. Так что какое право имеет кто-либо указывать мне, разрезаю ли я свой торт и подношу его к губам, или давлю вилкой?
Под вилкой Роза безжалостно смялся кусочек клубничного торта. Он постукивал по раздавленной ягоде кончиком вилки.
— И кроме того, это был не «просто кто-то», Рейчел.
Раздавленная клубника, истекая красным соком, напоминала «нечто другое».
То самое, что под зубами повара превращалось в месиво. То, что когда-то билось внутри живота, алое, живое...
Роз положил вилку плашмя и, скребя ею по тарелке, спокойно продолжил:
— Оно осмелилось коснуться тебя... Без права, не зная своего места.
А значит, обязано было заплатить цену.
Мужчина улыбнулся, так же тепло, как если бы приветствовал её утром.
Будто сама эта вилка пронзила горло, дыхание у Рейчел перехватило. Она схватилась за шею.
Что это душит её? Отвращение? Ужас?
Нет. Это страх.
Страх перед чем-то неизвестным, непостижимым человеческим разумом. И страх, когда догадка превращается в уверенность.
Рейчел поняла: сейчас настал момент задать главный вопрос.
— И мою мать... ты тоже убил по этой причине?
Точка отсчёта, заставившая её усомниться в Роджерсе Уолтере и объединиться с Аланом Отисом.
— Потому что тебе показалось, что мать может причинить мне вред?
Смерть матери. Её истинная причина.
Улыбка на прекрасном лице Роза стала ещё ярче.
— Бедная моя Рейчел. Я слишком хорошо знаю таких людей.
Он протянул руку и коснулся её холодной щеки.
— Они никогда не меняются. Ты, добрая, хотела дать ей шанс...
Гладкая линия его глаз скорбно изогнулась, словно ему было жаль её.
— Рейчел, сколько бы ты ни старалась, она всё равно не изменилась бы. Сделала бы вид, что слушает, а потом вернулась бы к прежнему и снова причинила бы тебе боль. Она бы прилипла к тебе, как мерзкий паразит, и выгрызла бы до самого сердца.
— ...Даже если это так, это моё дело. Я должна была справиться сама.
Хриплым, прерывистым дыханием она выдавила слова. Уголок губ Роза слегка дёрнулся.
— Что же для людей значит семья?
— ...
— Как легко вы прощаете так многое лишь потому, что вы связаны кровью. Прощаете, принимаете, жертвуете ради них…
Роз провёл рукой по её волосам, словно по драгоценному изделию.
— Но я не хочу видеть, как ты поступаешь так же.
— Что...
— Такого я никогда не допущу.
Его ладонь, только что мягкая, словно весенний ветерок, внезапно сжала её подбородок, будто готова раздавить. Из горла Рейчел вырвался слабый стон, но Роз не обратил внимания.
— Ничего страшного. Я слишком хорошо знаю человеческое безрассудство. То, чего ты не сможешь сделать, я сделаю за тебя. Даже то, что тебе никогда не под силу, — всё.
Губы произносили слова бесконечно нежные, а рука действовала жестоко. У Рейчел дрогнули губы.
— Ты... кто ты вообще...
— Сейчас тебе грустно, больно. Но в итоге ты поблагодаришь за раннюю смерть матери.
Без тени колебаний кроваво-красные глаза смотрели на неё с уверенностью и восторгом.
Убил её мать. Устроил самую страшную смерть Бекки Дастин.
И всё это — под предлогом «ради тебя».
Было отвратительно. Безумно жаль то время, когда она доверяла ему. И одновременно, она не могла не спросить:
«Что же вы вообще хотите от меня?»
Она схватила его за запястье. Роз смотрел сверху вниз с доброжелательным выражением. Под взглядом столь возвышенного существа Рейчел не переставала бороться.
— Алан и миссис Отис сказали: ты выбрал меня своей следующей «миссис Отис». Сначала я тоже так думала. Что ты убил мать, чтобы лишить меня пути назад. Что ты относился ко мне особенно тепло, чтобы воспитать по-своему. Я думала именно так.
— Думала?
— Но это было неправдой.
— ...
— Твоя цель не в том, чтобы сделать меня миссис Отис. Если бы это было так, ты бы не пустил меня на четвёртый этаж и не позволил узнать твои тайны.
Рука Роза ослабла. Рейчел воспользовалась моментом и резко отступила.
Между ними встал опрокинутый чайный столик. Они смотрели друг другу в глаза.
Безмятежное лицо Роза слегка склонилось набок.
— ...Что ж. И какое же заключение сделала наша умная мисс Рейчел Ховард?
— Роз, ты...
Рейчел сжала окоченевшие пальцы в кулак.
— Ты хотел превратить меня в нового Эдгара Отиса.
Воздух вокруг стремительно похолодел. Рейчел с усилием распрямила сжавшееся тело.
— Глядя на мои зелёные глаза, похожие на его, ты увидел во мне ту же возможность, что когда-то в Шарлотте Отис.
— ...
— Ты наблюдал и оценивал меня всё это время. И в конце концов я, видимо, подошла под какой-то твой «стандарт». Раз ты предложил уйти вместе.
— ...
— Вход на четвёртый этаж — это было последнее испытание. Ты хотел увидеть, какой вывод я сделаю, узнав историю Эдгара.
Роз никак не отреагировал.
Его лицо было как у куклы за стеклом. Ни слова, ни движения.
Гнетущая тишина напрягала каждую жилку. Луч солнца из окна медленно двигался и ложился на его лицо полосами.
И вот, словно ожив, Роз приоткрыл губы.
— Эдгар Отис. Мой самый глупый мальчик в мире.
— ...
— Но время, проведённое с ним, было до ужаса занимательным. Его глаза, зелёные, сверкали как солнечный свет, так ярко, что можно было ослепнуть.
Он провёл пальцами по краю скатерти.
— Я хочу вновь испытать ту радость...
Пустые глаза обратились к ней. Уголки глаз мягко изогнулись в яркой улыбке. Как цветок, распустившийся посреди чёрного болота, отравленного ядом.
— И, быть может, именно ты, Рейчел Ховард, сумеешь удовлетворить моё желание.
Роз поднялся. Взмахом руки он убрал чайный столик. Ещё один взмах — и откуда-то зазвучала мелодия вальса.
Он протянул к ней руку.
— Ты добра и нежна от природы, умеешь дарить любовь. И вместе с тем, с живым взглядом, никогда не сдаёшься.
Тело Рейчел само двинулось, и её пальцы легли в его ладонь. Идеальная, словно из учебника, позиция для вальса сложилась сама собой.
— Ты меня не разочаруешь...
Роз мягко сделал первый шаг. Движения плавные, изысканные.
— Как далеко ты сможешь зайти, держа всё в этих маленьких руках??
— Роз.
— Пойдём со мной, Рейчел. Я исполню всё, чего ты пожелаешь.
— Роз.
— Мы будем счастливы вместе.
— Роз!
Её резкий крик оборвал музыку. Рейчел, тяжело дыша, в упор смотрела на него.
— Нет. Я ни за что не пойду с тобой.
— ...
— И ты должен покинуть Бертранд. Ты проиграл спор. Это было условие, Роз.
Имя «Роз», такое простое и распространённое, тяжело повисло между ними.
Алые глаза неподвижно смотрели прямо на неё.
— А.
И затем.
— А-ха-ха-ха-ха-ха! — из его уст вырвался приступ хохота.
Лицо Рейчел застыло.
— Ах, моя Рейчел. Какая же ты наивная.
— Что...
— Рейчел. Бедная моя милая Рейчел.
Мужчина наклонился. Их волосы сплелись, кончики носов нежно соприкоснулись.
Голоса без дыхания, холодные, проникли прямо в её уши:
— Ты и вправду думала, что я собирался сдержать то обещание?