/
Том 1
17 из 17
Александр на удивление легко разрешил Марии участвовать в судебном процессе. С точки зрения Марии, это было весьма неожиданное решение.
Александр, проверяя, как сидит на ней платье, в котором она собиралась вернуться в Уайтхилл, сказал:
— Не верится, что Бенедикт пил с каким-то студентом университета Тения.
— На самом деле, у них был повод сблизиться.
— Повод?
— Бенедикт любит звёзды. Поэтому он попросил сходить с ним на факультет астрономии. Сказал, что ему любопытно.
Услышав это, Мария прошептала, словно делясь секретом, и Александр удивлённо поднял брови:
— Бенедикт?
— Не похоже на него, правда?
— И что, они пили вместе и обсуждали астрономию?
— Наверное.
— Не верится, что в этом парне есть хоть капля романтики.
Александр был искренне изумлён. Он развязал тонкую ленту, завязанную узлом под воротником платья Марии.
Видимо, цвет ему не понравился, поэтому он долго перебирал ленты, принесённые слугой, выбрал лазурную и завязал её заново.
С удовлетворённым видом Александр сказал:
— Если вдруг выяснится, что это Бенедикт совершил убийство, скажи мне.
— Такого быть не может. Разве Бенедикт стал бы делать то, чего ты ему не приказывал?
— Всё же, всякое бывает. Поняла?
— Да. Поняла.
Александр направился к корзинке с шоколадным печеньем, приготовленным с добавлением рома.
Он разломил печенье пополам, протянул одну часть Марии, а вторую целиком засунул в рот.
С тех пор как он подсел на хоппинс, в периоды, когда он не принимал наркотик, Александр начинал есть чрезмерно много. А иногда, наоборот, у него возникало полное отвращение к еде. Это не могло не подрывать его здоровье, хотя пока он и держался на врождённой выносливости и молодости.
— Поешь перед дорогой.
Александр налил чаю и поставил чашку перед Марией.
Та съела кусочек печенья и отпила чаю.
Александр никогда раньше не был таким сладкоежкой, поэтому Мария полагала, что это чрезмерное потребление сахара — тоже один из симптомов абстиненции [1].
Глядя на него, она мимоходом задала вопрос, который мучил её всё это время:
— Кстати, Александр.
— М?
— Почему… у тебя было с собой столько наркотика, что его смог украсть торговец?
Она знала ответ, но всё равно спросила.
Она хотела задать этот вопрос легко, как бы невзначай, но голос дрогнул. Ей пришлось довольствоваться тем, что она лишь отчасти скрыла свой гнев, печаль и разочарование.
Мария чувствовала себя жалко из-за того, что всё ещё переживала за Александра, но ничего не могла с этим поделать. Она по-прежнему всем сердцем дорожила своим единственным братом. Она не хотела потерять его из-за наркотиков.
Александр проигнорировал её слова и взял ещё одно печенье.
Мария схватила его за запястье и предупредила:
— Я и Бенедикт говорили тебе не раз. Не занимайся продажей наркотиков, Александр. Прежде чем разрушить мир, это погубит тебя самого.
— …
— Если продолжишь, я клянусь — я сама тебя убью.
Александр с трудом сдерживал смех, глядя, как Мария изо всех сил сжимает его запястье — её хрупкие пальцы едва ли могли даже обхватить его руку. Вскоре он не выдержал и расхохотался.
Мария уставилась на смеющегося брата:
— Тебе смешно? Я ведь серьёзно говорю.
— Знаю, что серьёзно. В этом мире только ты по-настоящему беспокоишься обо мне. Я смеюсь, потому что мне это нравится.
Сказав это, он откинул назад густые и мягкие светло-каштановые волосы Марии. Её ореховые глаза с сильным зелёным отливом были особенно прекрасны в начале лета.
Александр подпёр подбородок рукой и произнёс счастливым голосом:
— Когда выйдешь замуж, не уезжай далеко.
— Ты же сам сказал, что не мне это решать?
— Я передумал. Может, тебе вообще не выходить замуж?
— Опять ты за своё, из крайности в крайность.
— Если уедешь далеко, я помогу тебе развестись. Заберёшь половину имущества и вернёшься жить сюда.
Сказав так, Александр задумчиво смотрел на единственного человека, которого любил в этом мире.
Ему нравилось, что Мария одновременно и любит его больше всех на свете, и боится больше всех на свете.
* * *
После инцидента с убийством Бенедикт долгое время не мог выбраться из полицейского участка. Отчасти потому, что его показания были алиби для подозреваемого, а отчасти из-за дурной славы, которая тянулась за ним из казино «Мон Деплано».
Однако Бенедикт лишь повторял одну и ту же историю, которую рассказал на первом допросе.
Когда Бенедикт вышел после напряжённого допроса, его ждали подчинённый Фриц и друг Лука.
— Бенни! Ты в порядке?
— А что мне будет? И разойдитесь, не пугайте людей. Вы что, думаете, это Блюгейт?
Бенедикт махнул рукой, и его люди, облепившие вход в участок, притворились, что заняты делом, и рассредоточились.
Но даже после того, как они разошлись, в закусочных возле участка продолжали сидеть мужчины, чей облик ясно выдавал в них выходцев из Блюгейта, вызывая неприятные чувства у остальных посетителей.
Бенедикт с усталым видом зашагал прочь, а Фриц, идя следом, спросил:
— Как вы вообще в это вляпались?
— Я почём знаю? Перекинулись парой слов в университете Тения, стали вроде как знакомы, выпили по стаканчику — вот и всё.
— Но вы же обычно не отличаетесь такой общительностью...
— С чего это я необщительный? Все в Блюгейте меня любят.
— Им нравится пользоваться вами. Потому что, даже ворча, вы всё равно делаете всё, о чём вас просят.
— Чёрт.
Поскольку это была правда, Бенедикт проворчал, а рядом Лука, с лицом, готовым заплакать, сказал:
— Если проиграешь суд и сядешь в тюрьму, я буду приносить тебе передачи.
— Фриц, объясни Луке разницу между обвиняемым и свидетелем.
— Я сам не особо понимаю…
— А, я сейчас свихнусь.
Бенедикт подавил вспышку ярости и провёл рукой по волосам.
В нём вспыхнуло редкое желание поговорить с кем-то хоть сколько-нибудь образованным, и следом пришла тоска по людям рода Четти: они были мерзкими, но по крайней мере с ними можно было вести диалог.
Он работал на семью Четти с пятнадцати лет, и впервые за всё это время он поймал себя на мысли, что скучает по ним.
Бенедикт цыкнул и пробормотал:
— Слишком долго я проработал в «Мон Деплано».
На самом деле он осознал эту проблему не сейчас.
Бенедикт понял, что его внутреннее состояние больше не движется в одном направлении с планами, которые он выстроил, ещё тогда, когда впервые по своей воле отвёз Веронику и Марию в больницу Уайтхилла.
Но ничего не поделаешь. Его чувства и жизнь были не так важны, как намеченные планы и цели.
* * *
Мэр Блюгейта, Кохас Четти, пребывал в состоянии крайнего возбуждения.
И не зря — не прошло и часа, как поступила радостная весть о том, что его ненавистный защитник революции, да ещё и известный своим радикализмом Скай Мэйн, совершил убийство.
Они потребовали от журналистов только одного.
Чтобы те не упоминали, что потерпевший был наркоторговцем.
Всего лишь этот один факт.
В итоге статьи, опубликованные в газетах не только Восточного, но и королевства Западный Геппель, были выдержаны в едином тоне.
Сюжет преподносился так: студент престижного университета, богач, у которого было всё, чего он только пожелал, убил добропорядочного гражданина, оставившего беременную жену.
Они создали великолепную, будоражащую дофамин жителей королевства Геппель историю: лидер защитников революции при университете естественных наук Скай Мэйн, ни во что не ставя судебную систему, подкупил подонка из подонков — сотрудника казино «Мон Деплано» Бенедикта Айви — ради обеспечения алиби.
Мэр Кохас Четти гонял своих подчинённых, требуя включить голову. Поэтому как только Бенедикт переступил порог мэрской резиденции в Уайтхилле, тот сразу же запустил ему кулаком в лицо.
— Ты, ненормальный ублюдок! Какого чёрта ты обеспечиваешь ему алиби! Ты хоть представляешь, сколько мне стоило усилий, чтобы стряпать эту статью!
Примечание переводчика:
↑1. Абстиненция — это болезненное состояние организма, возникающее при резком прекращении приёма психоактивных веществ (алкоголя, наркотиков, никотина), к которым у человека сформировалась физическая или психологическая зависимость.