Глава 16

Мария с трудом удерживала свои руки, дрожавшие от охватившего её ужаса. Один из подручных Александра ворвался в зону бассейна и что-то доложил ему. Ситуация была настолько серьёзной, что стоила прерванного отдыха.

А вслед за ним в зону шезлонгов у бассейна вбежал кто-то, кого она совсем не ожидала увидеть. Это была профессор Имелия.

При виде профессора Имелии тело Марии задрожало ещё сильнее. Она беспокоилась за её безопасность.

— Сестра Имелия, почему вы здесь? — спросила Мария с помрачневшим лицом.

Профессор Имелия, поспешно прибывшая сюда, с трудом перевела дыхание и заговорила:

— Нет-нет, Мария, я здесь не ради азартных игр.

Успокоив её, профессор Имелия продолжила:

— Помнишь, ты в прошлый раз спрашивала… про работу помощника юриста?

Мария, которую только что угрозами припугнул Александр из-за этого самого вопроса, невольно прикусила губу. Однако вскоре она постаралась придать лицу безразличное выражение и переспросила:

— Да. Помню. Но что случилось?

— Прости, но мне прямо сейчас нужна твоя помощь.

Мария, слушая профессора Имелию, посмотрела в сторону бассейна.

Александр принимал доклад, и раз уж он позволил впустить сюда профессора Имелию, значит, пока можно было её выслушать.

Мария осторожно спросила:

— Что же всё-таки произошло?

— В университете Тения произошло убийство. Похоже, оно связано с хоппинсом, наркотическим веществом.

Сердце Марии ушло в пятки.

— Кто погиб?

— Человек по имени Джин Фрейя.

Это было имя того самого наркоторговца, о котором только что рассказывал Александр. Однако тут же закралось подозрение. Мария не верила, что Бенедикт мог его убить.

По правилам Блюгейта, наказанию подлежал не только сам Джин Фрейя, но и вся его семья. Поэтому, согласно приказу Александра, Бенедикт должен был попытаться взять наркоторговца живым и привезти сюда, в Блюгейт.

Не мог Бенедикт, нарушив приказ Александра, самовольно убить того вора.

Профессор Имелия сверилась с блокнотом, который принесла с собой, и продолжила:

— Судя по месту преступления, всё выглядит так, будто он принял очищенный хоппинс и покончил с собой, выстрелив из пистолета. Но у полиции есть свидетель, который видел убегающего мужчину, и подозреваемого сразу арестовали.

Выражение лица Марии становилось всё более странным.

Если есть свидетель, то это тем более не мог быть Бенедикт. Он не настолько неуклюж, чтобы оставлять свидетелей.

Как и ожидалось, имя, слетевшее с уст профессора Имелии, было ей незнакомо.

— Скай Мэйн, один из радикальных защитников революции. Говорят, они случайно встретились на улице и между ними возник конфликт.

Пересказав суть дела, профессор Имелия наконец перешла к главному:

— Помнишь, я предлагала тебе в прошлый раз поработать помощником юриста при церкви Святой Агнессы?

— Да.

— Отец Рафаэлло, юрист той самой церкви Святой Агнессы, назначен ответственным за вынесение вердикта по церковному праву в этом деле.

— Вот как… А что отец Рафаэлло думает об этом деле?

— Отец Рафаэлло настаивает на невиновности Ская Мэйна.

При словах профессора Имелии Мария сделала многозначительное лицо.

— Хотите сказать, церковь защищает убийцу?

Профессор Имелия кивнула:

— Да.

— Но почему для этого суда нужна именно моя помощь?

Ведь ни подозреваемый, ни жертва не были связаны с Бенедиктом Айви — так почему же помощь требовалась настолько срочно, что пришлось ехать аж в Блюгейт?

На этот вопрос профессор Имелия ответила:

— Как я уже сказала, у обвинения есть свидетель. Жена жертвы. Она утверждает, что видела спину подозреваемого, убегавшего с места преступления.

Мария тут же всё поняла и произнесла:

— Значит, есть и другой свидетель, кроме того, что у обвинения?

— Верно.

Профессор Имелия кивнула и продолжила:

— Есть свидетель, чьи показания прямо противоположны словам обвинения. Мы хотим вызвать его в качестве свидетеля, но он… он не тот человек, которого можно убедить.

Свидетель, и притом человек, которого профессор Имелия сочла не поддающимся убеждению.

К тому же, если она пришла просить помощи у Марии, значит, с высокой долей вероятности этот свидетель — сотрудник «Мон Деплано», тот самый Бенедикт Айви, который охотился за наркоторговцем Джином Фрейей.

Мария спросила:

— Вы имеете в виду Бенедикта Айви?

Профессор Имелия обрадовалась:

— Да! Он же здесь работает?

— Да, работает уже давно.

— Можно ли попросить его выступить свидетелем?

— Я попробую поговорить с ним.

Услышав это, профессор Имелия с явным облегчением добавила:

— Мистер Бенедикт Айви утверждает, что в момент преступления подозреваемый выпивал с ним. Мол, он не убивал жертву…

Мария, терзаемая противоречивыми чувствами, прижала ладонь ко лбу и спросила:

— Бенедикт… пил с подозреваемым?

— Да. Говорит, они встретились и подружились в университете Тения. Ты ведь тоже там была?

— А…

Мария вспомнила, как встретила студентов, которые не могли попасть в корпус химического факультета из-за запертой двери, и спросила:

— Это студент факультета астрономии?

— Да!

— В таком случае слова Бенедикта правдивы. Я сама видела, как они встретились.

— Значит, это правда, что они знакомы.

Профессор Имелия прожила всю жизнь как служительница церкви, и все её чувства — горечь, радость, облегчение — отражались на лице. Это было лицо человека, прожившего жизнь честно.

Поэтому Мария доверяла профессору Имелии.

— Я помогу. Я смогу.

— Правда?

— Да.

Ответив так, Мария посмотрела на бассейн. Александр, услышавший часть их разговора, выходил из воды.

Он взял у слуги полотенце, набросил его на плечи и сказал профессору Имелии:

— Наслышан, что вы — самый любимый учитель Марии.

— Вот как?

— Позаботьтесь о ней, пожалуйста.

Обменявшись любезностями, Александр увёл своих людей из зоны бассейна. Когда они остались вдвоём, ноги профессора Имелии подкосились, и она села на шезлонг. Взглянув на Марию снизу вверх, она произнесла:

— А ведь он куда более обходителен, чем о нём говорят.

— Кто, Александр?

— Угу… Разве нет?

Марию так позабавило слово «обходителен», что она невольно рассмеялась. Затем она указала на пустоши Блюгейта, что тянулись к западу от холма и по сути ничем не отличались от пустыни:

— Если у него есть предлог, он сделает что угодно, чтобы затащить человека туда. И устроить сожжение на костре. И отца, и того парня.

— …Что?

— Отец моей самой близкой подруги погиб точно так же.

— …

— Сестра. Это ваш последний визит. Больше никогда не приходите сюда.

Сказав это, Мария махнула рукой людям Александра. Вскоре они препроводили профессора Имелию до экипажа.

Приехала она на большой повозке, полной пьяниц, но назад уезжала в одиночестве, в двухместной карете с гербом рода Четти. Едва карета успела отъехать от Блюгейта на треть пути, послышался пронзительный крик, словно разрывающий воздух.

Испуганная профессор Имелия открыла окно, но ничего не увидела. Лишь вдалеке виднелось несколько домов, похожих на жилые.

Профессор Имелия спросила кучера:

— Можем ли мы остановиться там по пути?

Кучер лишь фыркнул, посчитав вопрос абсурдным:

— Разумеется, нет.

— Там настолько опасно?

— Ещё до того, как мы приблизимся к домам, у нас отберут и карету, и нашу одежду, и всё имущество.

Глядя в окно, профессор Имелия увидела человека, распростёртого на земле в пустоши. На нём не было одежды, и он не шевелился — было ясно, что он мёртв.

Профессор Имелия всегда задавалась вопросом, что за смутное чувство постоянно отражается на лице Марии. Но, оказавшись здесь, она поняла, что теперь сама носит точно такое же выражение лица.

Это был страх.