Глава 15

Бенедикт с невозмутимым видом обратился к Скаю, который замер в растерянности, не в силах вымолвить ни слова:

— Человек, который настолько разобрался в ситуации, что понял, что причиной стала вода, которой угостил сосед на протесте, не мог не попытаться выяснить, кто дал её.

— Ну, в общем-то, да…

— Говори. Не пытайся разобраться в одиночку. Это глупо.

Скай оцепенел, не зная, что ответить. Спустя долгое время он всё же решился открыть рот:

— А если я скажу… что ты сделаешь?

— Это будут решать мои начальники.

Скай прикусил губу. Затем, словно приняв какое-то решение, он одарил его почти светлой улыбкой и произнёс:

— Нет. Забудь, что я сказал. И я не знаю, кто этот торговец наркотиками. Я пытался найти, но не смог.

— Зачем ты лжёшь? Не утомляй меня.

— Я сам всё решу. Ты просто… приходи ещё смотреть на звёзды. В любое время. Я договорюсь, чтобы тебя пускали, даже когда меня не будет.

Игнорируя усталый вид Бенедикта, он продолжил:

— У тебя меняется выражение лица, когда ты наблюдаешь за звёздами. Не то чтобы ты становишься мягким… но ты немного улыбаешься. Значит, ты определённо любишь звёзды.

— Может, тебе это кажется только потому, что их любишь ты?

— Наоборот. Раз я их люблю, я лучше замечаю, любит ли их кто-то другой.

Скай сказал это, и на его лице появилось облегчение, совсем не похожее на вид человека, хранящего тайну. Он добавил:

— Люди, которые любят звёзды, и любят так же.

Бенедикт нахмурился и наклонил голову, словно требуя пояснений. Скай с просветлевшим лицом объяснил:

— Они влюбляются в тех, кем восхищаются.

Затем, насмешливо улыбнувшись, он спросил:

— Ну как? Та леди, с которой ты был раньше — она достойна восхищения?

На этот вопрос Бенедикт лишь цокнул языком. Вскоре он открыл запертую дверь и произнёс:

— С чувством справедливости у неё всё в порядке.

— У-у-м.

Скай с лукавым видом, словно говоря: «Я всё понял по-своему», направился к выходу, но остановился и обернулся:

— Кстати, если бы мы с тобой подрались, я бы проиграл, да?

— Если любопытно — проверь.

Бенедикт перегородил проход рукой. Скай с силой нажал на неё, но тут же сдался.

— Да даже если нас будет десять человек, мы и начать не успеем.

— Смотри, не нарвись.

— Мои друзья…

— Проваливай.

Бенедикт оттолкнул его и уже собирался закрыть дверь на крышу, как вдруг вспомнил кое-что:

— Мэйн.

Скай обернулся, и Бенедикт добавил:

— Если половина человечества погибнет, то, скорее всего, из-за чувства справедливости.

— А?

— Не из-за злобы. А из-за уверенности в своей правоте, в своей вере.

Скай молча смотрел на него, а Бенедикт, взяв сигарету, закрыл дверь. Проводив его, он по привычке посмотрел на небо. По нему разливался Млечный Путь.

Он не любил запирать двери, но когда перед глазами разворачивался космос — это было терпимо. Там не было стен, способных заточить его.

Он действительно любил звёзды. Как и сказала Мария.

* * *

С началом июня пришла и летняя жара.

Словно следуя календарю, в первый же день месяца температура подскочила на пять градусов, почти достигнув тридцати.

Одежда жителей Уайтхилла мгновенно стала легче.

Хоть и было жарко, в июне Геппель обладал сказочной красотой. Особенно в кампусе университета Святой Терезы для женщин, где было много деревьев — зелень там достигла своего пика. Лето застыло между листьями, словно драгоценный камень.

После того дня, когда Мария встретила Бенедикта, она ежедневно просматривала газеты.

Преступление, связанное с наркотиками в университете Тения, было серьёзным делом.

Более того, для Западного Геппеля, где царила монархия, события и происшествия в Восточном Геппеле были предметом повышенного интереса.

Они испытывали странное злорадное удовольствие от того, что Восточный Геппель, изгнавший аристократию и монархию, теперь разваливался, переходя в руки преступников.

Они были убеждены: Восточный Геппель в конечном итоге превратится в логово бандитов. Республиканский строй падёт, и они не сомневались, что Геппель снова объединится вокруг монархии.

— Странно, — Мария посмотрела в газету с озадаченным видом.

Выходные она проводила в «Мон Деплано».

Единственным преимуществом возвращения в Блюгейт был доступ к бассейну. Мария не то чтобы была большой любительницей плавания, но в жаркий день нет ничего лучше, чем читать книгу у воды.

Пока Мария лежала на шезлонге, Александр, закончивший плавать, вышел из бассейна.

Мокрый, он присел на соседний шезлонг.

— Зачем ты ходишь в бассейн с книгой?

— Здесь приятно читать. И когда я возвращаюсь в Блюгейт, мне больше нечем заняться, кроме как читать.

— Сыграла бы в азартные игры, что ли?

— Не буду.

— Почему ты так их не любишь?

— Боюсь, что подсяду. Я знаю себя — я человек, крайне склонный к зависимостям…

Александр рассмеялся, подёргивая плечами: вид Марии, которая бормотала это, не отрываясь от книги, показался ему милым.

Мария мельком взглянула на него и спросила:

— Кстати, Бенедикт ещё не вернулся из Уайтхилла?

— Был здесь. Кажется, он разузнал насчёт наркоторговца. Говорит, некий Джин Фрейя. Отчитался и снова ушёл. Ловить.

— Занятой… Но как этому торговцу пришла в голову такая безумная мысль? Украсть товар брата.

Александр кивнул в сторону казино:

— Он проиграл много денег.

Затем он кивнул своим мыслям и произнёс:

— Да, ты права. Наша семья склонна к зависимостям, так что лучше даже не начинать.

— Вот именно. Так что даже если Хэнниган Дэйл выйдет на свободу, не приводи его сюда.

— Это кто ещё такой — Хэнниган Дэйл?

Александр начал валять дурака, но Мария отрезала:

— Студент химического факультета, который очищал хоппинс. Не притворяйся, что не знаешь. Даже если взять то, что есть сейчас — как ты думаешь, хватит ли у тебя терпения не попробовать наркотик, который ты сам же очистил?

— М-м.

— Я не шучу. Ни в коем случае не приводи его, — Мария ответила твёрдо и снова уткнулась в книгу.

Александр, видимо, хотел поговорить подольше, поэтому выхватил у неё книгу из рук:

— Мария.

— Ах, не мешай, лучше иди плавай.

— Ты такая добрая ко мне. Несмотря на то, что считаешь меня бесполезным мусором.

Рука Марии, тянувшаяся за книгой, замерла. Александр встретился с её смущённым взглядом.

— Совсем не разбираешься в мужчинах. Вспомни хотя бы свою первую любовь. Поэтому, если появится парень, с которым ты будешь встречаться, приведи его ко мне. Прежде чем я сам до него доберусь.

— Не хочу. Если я приведу, ты же его побьёшь.

— Если он сбежит после пары ударов — значит, не стоит с ним встречаться.

Его слова не были похожи на шутку, и Мария обиженно спросила:

— А почему мужчина, с которым я встречаюсь, вообще должен получать побои?

— Потому что он должен знать, кто я такой, чтобы хорошо с тобой обращаться. Ты совсем не разбираешься в мужчинах.

Александр, ворча, вернул ей книгу. Мария поняла, что почитать здесь больше не удастся, встала и бросила как бы между прочим:

— Кстати. Профессор в университете предложил мне стать помощником юриста.

— Помощником юриста?

— Угу. Если поработать так несколько лет, можно стать адвокатом. Когда «Мон Деплано» расширится, вам же понадобятся юридические консультации. Я подумала, что это было бы неплохо.

Александр рассмеялся, словно услышал шутку. Затем он тоже поднялся.

Солнечный свет рассыпался драгоценными камнями по его огромному, мускулистому телу, загоревшему до медного оттенка. Он протянул руку и мягко провёл по волосам Марии.

— И кто, по-твоему, поверит таким словам?

— Я не пытаюсь обмануть…

— Это же то, чего ты хочешь на самом деле.

Мария закрыла глаза, почувствовав его крепкую руку.

Александр продолжал:

— Но нет. Ты слишком красива для этого. Красавицу можно использовать куда выгоднее.

— …

— Адвоката можно нанять за деньги. А если ты удачно выйдешь замуж, ты заработаешь столько денег, что сможешь нанять хоть сотню адвокатов, зачем тратить время на такие пустяки? Ты выйдешь замуж и будешь жить там, где я укажу. Не пытайся планировать свою жизнь.

Александр смотрел, как дрожат ресницы Марии, а затем медленно убрал руку.

Он смотрел сверху вниз на Марию, которая привыкла к страху и замирала, не в силах пошевелиться, стоило ей испугаться.

— Мария.

Он, привыкший к страху, смотрел сверху вниз на Марию, которая, когда боялась, просто застывала и ничего не могла делать.

— Давай выберемся отсюда. Из этого проклятого Блюгейта.

— Да…

— Мы будем счастливы. Мы.

Сказав это, он отпустил её и снова направился к бассейну.