/
Том 1
22 из 141
После того как юноша-призрак исчез, И Джэ больше не могла сдержать чувство несправедливости. Она какое-то время закрывала лицо руками, с трудом сдерживая злость.
Однако вскоре ей всё же пришлось поднять голову — раздался знакомый голос.
Это был Родерик.
— Хэйли. Ты что, плачешь?
Он шёл к ней с хмурым лицом. Королева сидела на берегу озера, опустив голову.
Когда она подняла её, Родерик приподнял одну бровь.
На самом деле она не выглядела так, будто плакала. Щёки и глаза были красными, но лицо выражало скорее обиду.
Тем не менее, немного подумав, Родерик, учитывая место и ситуацию, сделал вывод, что она всё-таки плакала.
— Вышел подышать, потому что переживал, а теперь переживаю ещё больше, — проворчал он, садясь рядом.
И Джэ спросила:
— Ваше величество, вы тоже переживаете из-за меня?
— А как иначе?
Это было вполне естественно для Родерика.
Хэйли — та самая, что однажды бросилась в реку.
И теперь, когда такая девушка каждый день сидит одна на берегу озера, кто угодно будет волноваться.
Родерик, грубо взъерошив волосы, огляделся по сторонам, поднял веточку и протянул её И Джэ.
— На, в грязи поиграй.
И Джэ, принимая ветку, слегка улыбнулась.
— Я что, так сильно похожа на ребёнка? Я ведь взрослая, уже давно прошла обряд совершеннолетия.
— Я не потому тебе ветку дал, что ты ребёнок. Просто хочу, чтобы ты прекратила плакать и занялась чем-то приятным.
— Но я ведь не плакала.
— ...Не плакала?
— Нет.
— ...Правда не плакала?
— Да.
Родерик, с лицом человека, стоящего на грани безумия, снова провёл рукой по волосам. Потом встал и протянул И Джэ руку.
— Пошли.
— ...
— Пойдём в покои.
И Джэ взяла его за руку и поднялась. А встав, тут же осторожно убрала руку.
Отведя её до самой спальни, король долго смотрел ей в лицо, подперев подбородок рукой.
Поскольку выражение лица у короля было ужасным, И Джэ чувствовала себя неловко, а слуги переглядывались, не зная, что делать.
Но как только Родерик поднялся со стула и лёг на кровать, слуги и горничные, будто участвуя в соревновании, быстро выбежали из комнаты.
Слуги короля были полны решимости: «В этот раз мы точно победим!»
Но горничные, ведомые Деборой, были проворнее.
Дебора, закалённая множеством сражений, никогда не проигрывала в борьбе за авторитет, а её ученицы были особенно искусны.
И Джэ, уставившись на Родерика, спросила:
— Уже спать ложитесь?
— А что, теперь даже рядом со мной лечь не хочешь? Мне опять на диван уходить?
— ...
Почему он такой агрессивный?
Ложась рядом, И Джэ не смогла скрыть обиду:
— Я ведь ничего плохого не сделала... Если вы сердитесь, я тоже буду злиться.
Родерик хмыкнул.
— Ха. А ты вообще умеешь злиться?
— Почему вы думаете, что нет? Я могу кричать: «А-а-а, а-а-а-а!»
Родерик с трудом сдерживал смех, потирая губы, и наконец пробормотал:
— Это что ещё за зверь такой?
И Джэ, заметив, что он усмехнулся, сжала кулачки и наклонилась вперёд:
— Во мне тоже кипит неудержимая ярость! Ааааргх, аааааргх!
Увидев, как она, словно маленький зверёк, пытается сделать грозное лицо, Родерик прикрыл лицо рукой и затрясся от едва сдерживаемого смеха.
Но Родерик действительно считал, что королева не умеет по-настоящему злиться.
Даже когда она начинала говорить упрямо и твёрдо, в итоге всё равно замолкала и отступала на шаг назад.
Спокойно, будто всегда готова отдалиться.
И всё же он не мог отделаться от мысли, что в этом есть что-то одинокое и горькое.
«Это из-за того, что этот мерзавец-отец растил её, избивая и запугивая?»
Родерик и раньше не испытывал симпатии к герцогу Дункану, но сцена, где он таскал свою дочь за волосы, вызывала у него особенное отвращение.
— Хэйли. Ляжешь на мою руку как на подушку?
— …
Кто-нибудь, увидев, что делает король, наверняка подумал бы, что он опять издевается.
Но они были мужем и женой, и это была их спальня.
Когда И Джэ, помедлив, положила голову ему на запястье, Родерик тяжело вздохнул.
Она напоминала ему насторожённого, упрямого котёнка.
— Если будешь так лежать, кровь не будет циркулировать. Разве ты никогда этого не делала?
И Джэ осторожно придвинулась чуть ближе. Она подчинилась, но на лице у неё всё равно оставалось сомнение.
Родерик смотрел на неё пристально, а потом отвернулся в другую сторону и хмыкнул со смешком.
И Джэ, время от времени бросая на него осторожные взгляды, спросила:
— Теперь вы хотите быть моей подушкой?
— Ага. Честно говоря, я даже одеялом могу для тебя стать.
Он ожидал, что она опять возмутится и назовёт его извращенцем, но И Джэ тихонько засмеялась.
— Ваше величество, честно говоря, такое одеяло было слишком тяжёлым.
— Такая привередливая...
Родерик собирался снова заговорить о Дунканах, но на этот раз мудро промолчал. Вместо этого он задал другой вопрос:
— …Хэйли. Что у тебя за проблема?
— …
На самом деле проблема в вас.
И Джэ утаивала очередной секрет, который нельзя было озвучить, её лицо отражало смешанные чувства.
— Почему ты каждый день сидишь там у воды с таким видом, будто собираешься умереть?
— Ваше величество, такие слова нельзя бросать бездумно.
«Хэйли и я действительно родились с лицами людей, которые рано умрут, но если говорить это вслух, мне тоже будет больно».
Погружённая в бесполезные размышления, И Джэ спросила:
— Если у меня действительно есть проблема, вы поможете мне её решить?
— Да.
— Правда? Почему?
— …
— Потому что вас это беспокоит?
«Вы ведь тоже не по собственному желанию женились. Я не могла поступить иначе, но и вам это было нужно».
Родерик тяжело вздохнул. Он тоже на мгновение задумался, как и И Джэ.
— Хэйли. Я прекрасно знаю, что обо мне говорят за спиной.
Тиран. Безумец. Человек с раздвоением личности.
— Но, несмотря ни на что, я не хочу причинять вред своей жене.
— …
— Может, тебе трудно в это поверить, но мне правда не доставляет удовольствия вести себя жестоко.
Родерик говорил так, будто размышлял вслух, но И Джэ сразу же ответила:
— …Я знаю.
Родерик посмотрел на неё с каким-то странным выражением лица.
Поэтому она утвердительно кивнула и повторила:
— Я знаю.
— …
— Я знаю, что вы не такой человек.
На самом деле, именно это и было самой большой проблемой.
Потому что она видела это яснее всех и не могла оставаться равнодушной.
У шаманов был свой особый дар — их особое зрение.
И старая шаманка когда-то сказала И Джэ.
«Бабушка, почему вы не помогаете тому человеку?»
«Ты, дурёха... Ты тоже это видишь?»
«Угу…Если он продолжит идти этим путём, он же умрёт?»
«И Джэ. Разве счастье — знать, как умрёшь? Может, лучше этого не знать? Ты возомнила себя богом, раз можешь видеть такие вещи?»
Это означало: не вмешивайся в то, что тебе не под силу изменить.
Но чувство вины за мнимые долги росло с каждым днём.
И Джэ понимала — Родерик всё время отдаёт ей что-то.
И это было… тепло.
В прошлой жизни она отчаянно искала и умоляла о нём.
Она уткнулась лицом в его руку, пряча смущение, а потом, чуть подняв голову, осторожно спросила:
— Ваше величество, значит, вы позволяете себе грубость с теми, кто не является вашей женой?
Он фыркнул в ответ на её язвительную шутку:
— Нет. Это значит, что я не чувствую необходимости быть особенно любезным с другими женщинами.
— Ух ты. Примерный муж, оказывается.
— Если знаешь — цени.
— Нет уж, такие слова — к несчастью.
— Вот мелочь пузатая, опять бузит.
Они ещё долго хихикали, болтая о пустяках.
Родерик, решив поддерживать разговор, раз уж королева выглядела весёлой, вскоре заметил, как на её лице начинает проступать сонливость.
Каждый день один восстанавливал силы, а другая истощалась из-за него.
Король тихонько натянул одеяло на королеву:
— Хватит чирикать, спи. Глаза уже слипаются.
— Да, я, конечно, не воробей, но чирикать перестану.
— ...
— Ваше величество.
— Что ещё. Я же сказал — спать!
— Тогда спокойной ночи. Пусть вам приснятся только хорошие сны.
— ...Чёрт, с ней реально с ума сойти можно.
Родерик закрыл лицо рукой и рассмеялся.
На следующий рассвет, проснувшись, они снова были переплетены друг с другом.
Король цокнул языком, обнаружив, что обхватил королеву за талию, будто держал спасательный круг.
Впрочем, так как в этот раз они сразу уснули в обнимку, это не вызвало у него особого замешательства.
Разве что чуть стыдно было за то, что он буквально прилип к ней, как пиявка.
Родерик осторожно убрал ногу с её тела и принялся разглядывать спящее лицо.
— Хэйли, кто же ты такая?
Человек не может ухватить мимолётное озарение. Но если предчувствие повторяется, любой захочет придать ему форму.
Перед тем как принять королеву, в королевском дворце собрали на неё досье — более сорока страниц.
Поскольку она была из рода Дунканов, объём сведений был намного больше, чем о прежних невестах.
Родерик достал из глубины ящика это старое досье и перечитал его внимательно.
Он вызвал Джейда и стал указывать на всё, что ему казалось странным: после недавнего избавления от нечисти его проницательность резко обострилась — так что, возможно, И Джэ сама себе вырыла яму.
«Королева увлекается резьбой по дереву. Вы все видели подарки, что она мне делала, правда? Ещё говорят, что она по утрам медитирует».
«...»
«А здесь указано, что она следит за модой. Вы же все видели её браслеты?»
«...Да».
«Может, королева тайно изучала первобытное искусство?»
Выражение лица Родерика было предельно раздражённым.
«Ест почти одну траву... Что вообще Дунканы с ней сделали? Она и так ест как воробей, а вкусы у неё — как у столетней бабки».
Он нахмурился, указывая на пункт «любит сладкое и десерты». Никогда он не видел, чтобы И Джэ ела что-то подобное.
Она морщилась даже от слегка острой еды, будто её вкусовые рецепторы были не в состоянии это вынести.
«Джейд, кто составлял этот черновик отчёта? Здесь нет ни одного верного пункта! Даже я готов был многое простить, но такое — невозможно. Почему никто из вас не понимает, что я замечаю каждую мелочь?»
Только тогда Джейд осознал, как пристально король наблюдал за королевой всё это время. Так что это был результат не только проницательности, но и... интереса.
«Мне продолжить? Это фальшивый отчёт. Составьте новый, тщательно всё перепроверив. Срок — до окончания охотничьего турнира».
Подозрения Родерика только крепли. Но вместе с тем нарастало и странное притяжение.
Он цокнул языком и провёл рукой по её спящим абрикосовым волосам:
— Если уж лжёшь — ври до конца. А то ты слишком сильно себя выдаёшь.
Он нерешительно погладил её волосы.
Холодный разум приказывал ему отстраниться. Но почему-то он не мог.
В конце концов он осторожно провёл пальцами по её щеке и губам.