Глава 23. Я так по тебе скучаю (4)

Родерик, не подозревая ни о чём, размышлял, но И Джэ придумала один способ. Поскольку ей не с кем было посоветоваться, она спросила у духа-хранителя шкатулки:

— Я хочу вышить на уголках платка узоры. Это вместо оберега. Как думаешь, сработает?

- И Джэ. Ты была мастером-затворником?

— Нет, я была кухаркой у такого затворника.

Однако, выполняя чёрную работу, И Джэ одновременно получала образование для одарённых, поэтому её навыки были довольно неплохи.

Она подумала: «Наша старая госпожа Ён Сан на самом деле не была такой уж никчёмной женщиной из глубинки Чхуннама. Она могла бы появиться на телевидении и заработать больше денег, но её характер был слишком скверным, чтобы заниматься этим делом».

И Джэ с воодушевлением вышила на платке свирепые иероглифы, использовав тайные знаки.

Сняв все обереги с тела, она отправилась наружу с платком в руках — и разочаровалась. Эффект оказался гораздо слабее ожидаемого.

Если бы это действительно работало, фабрики выпускали бы такие обереги в промышленных масштабах, зарабатывая больше денег, чем шаманы.

Вообще-то, в почерке заключена сила. И писать надписи можно не любыми чернилами. Не зря среди шаманок были те, кто кусал пальцы или использовал кровь животных.

И Джэ была разочарована, но всё равно усердно вышивала. Больше она ничего не могла сделать.

А люди немного удивились, что королева, дочь семьи Дункан, обладает выдающимся мастерством вышивания. Она справлялась лучше, чем обычные служанки или горничные. Получив в руки качественные ткани и нитки, она почувствовала себя рыбой в воде.

Однако король, казалось, был крайне недоволен этой ситуацией.

— Я думал, ты бережлива, а ты, оказывается, очень щедра. Я ошибался.

— Что вы имеете в виду?

— Для кого ты столько платков нашила?

Она могла бы просто ответить, что всё это для него, и почему-то чувствовала себя хитрющей обманщицей.

И Джэ нравилось, когда Родерик иногда подкалывал её. Порой это было забавно, и ей хотелось слышать его слова снова.

— Я просил у тебя использованный платок, а не украшенный вышивкой...

И Джэ усмехнулась. Она бы тоже не стала, если бы могла.

— В любом случае, я не буду жаловаться, так что отдохни немного.

— Что?

— Я не скажу ни слова, даже если ты раздашь их всем подданным, кроме меня. Так что отдохни.

— …

— Твоё лицо в последнее время выглядит очень плохо.

Король был прав.

С каждым готовым платком лицо И Джэ становилось заметно бледнее.

Никто не знал, что она вкладывала в эту работу гораздо больше духовных сил, чем при создании обычных амулетов.

Может, если вложить всю душу, эффект станет лучше?

Она лучше кого бы то ни было знала, что мир не такой уж снисходительный.

Не прошло и нескольких дней, как И Джэ окончательно слегла. Когда королева стала отказывать всем в приёме, слухи о её болезни быстро распространились.

Из-за протестов знати, возглавляемой Дунканом, Родерику пришлось только злобно скрипеть зубами.

Когда он пришёл в её комнату, его тон звучал слегка раздражённо:

— Ты явно выражаешь мне своё недовольство.

— …У меня не было такого намерения.

— Думаешь, я ещё раз попрошу у тебя платок?

— …Простите, если доставила вам неудобства.

Родерик вздохнул.

— …Тебе очень плохо?

— Нет, всё в порядке.

— Ты во дворце всего месяц. Как можно так часто болеть?

«Если бы вы подумали, то поняли бы, сколько раз сами теряли разум...»

Не осмелившись сказать это вслух, И Джэ тихо усмехнулась.

Она уткнулась щекой в подушку и от усталости закрыла глаза.

Король, получив от неё только вежливые, уклончивые ответы, выглядел слегка раздражённым.

Он надавил пальцем на плечо И Джэ, лежавшей на боку, и перевернул её на спину.

— Разве ты не можешь просто спокойно сказать, если тебе плохо? Я ведь волнуюсь за тебя, поэтому и прихожу. Почему ты так холодна? Может, это я неправ?

И Джэ вздрогнула. Он, казалось, действительно разозлился, и она попыталась подняться, но король снова надавил на её лоб.

— Я знаю, что вы беспокоитесь. Спасибо. Просто я устала и хочу отдохнуть. И если я доставила вам неудобства, то ещё раз приношу свои извинения.

Когда королева вновь ответила с холодной отстранённостью, будто держа дистанцию в тысячу метров, Родерик тяжело вздохнул.

— Не говори так. Я понимаю, что этот брак тебе не по душе, но я не собираюсь относиться к тебе плохо.

— …Да, ваше величество. И… мне этот брак не особенно неприятен.

Конечно, для неё это было неожиданностью, и она считала свою судьбу довольно тяжёлой. Но на этот раз И Джэ думала, что просто приняла свою судьбу.

Ведь судьба всегда обрушивается на нас именно так, а И Джэ привыкла подчиняться ей.

Хотя Родерик, казалось, не особо поверил, он всё же кивнул.

— Ты оказалась в сложном положении, но постарайся немного привыкнуть. Даже если так, я всё-таки твой муж — можешь хотя бы притвориться, что не ненавидишь меня.

— …Я вообще-то не ненавижу вас, ваше величество.

Родерик, кажется, даже поверил ей — потому что рассмеялся, словно её слова его позабавили.

— Да? А ты вообще знаешь, как меня зовут?

— Разве в Кайене есть человек, который не знает имени вашего величества?

Родерик Перус Блейк.

Имя, вобравшее в себя власть, свирепость и всевозможные величественные эпитеты. Но, честно говоря, И Джэ не считала это хорошим именем.

Есть иероглифы, которые лучше не использовать в имени человека: если имя слишком сильное, оно может буквально подавлять своего носителя.

Именно поэтому предки иногда давали детям простые, даже уничижительные имена.

На самом деле, это проявление заботы.

Они хорошо знали: слишком большие ожидания и внимание могут сломать человека.

Если бы король не был рождён под великой судьбой, его имя раздавило бы его, и он прожил бы жизнь, так и не сумев расправить плечи.

— В неформальной обстановке можешь называть меня Родериком или Родом.

— Благодарю вас. Но я предпочту соблюдать этикет и обращаться к вам «ваше величество».

— Да ладно, ну почему опять?

— Нам всё же нужна определённая дистанция.

Она и сама не хотела всё время валиться от усталости.

Но, видя злых духов, что следовали за Родериком, она не могла сдержать желания изгнать их. Если бы тараканы не попадались на глаза, можно было бы и не замечать. Но если уж увидел — невозможно спокойно заснуть, даже выключив свет.

Однако Родерик, не понимая ситуации, слегка закипел от её слов.

— Что это за навыки так больно задевать словами? Это скрытое искусство дома Дункан?

Ей стало не столько стыдно, сколько смешно, и И Джэ закрыла лицо, рассмеявшись.

Король, глядя на неё, прячущую смущённую улыбку, осознал, что ему действительно нравится эта маленькая Дункан.

Хоть её отстранённость и бесила, в конце концов, ему было приятно видеть, как королева смеётся.

Он ткнул её в руку.

— Ну признайся. Ты ведь лиса? Я как-то видел лису в лесу — её шерсть была точно такого же цвета, как твои волосы.

Он понимал, что его тянет к ней всё больше. Но И Джэ смотрела на вещи иначе, чем другие, и отреагировала с недоумением.

— Какая ещё лиса? Вы слишком меня переоцениваете.

— Я же просто подкалываю. Неужели это прозвучало как комплимент?

Если бы он знал, насколько часто лисицы-духи успешно соблазняют мужчин, он бы понял её реакцию. Их успех почти стопроцентный — даже в мире духов.

В итоге Родерик так и не добился от неё ответа о том, где и что у неё болит.

Но он решил на этом закончить.

Разговор с улыбающейся И Джэ настолько его смягчил, что он махнул рукой.

Он поднялся с кресла.

— Ложись спать. Если рано ложиться — вырастешь.

— Я уже взрослая и не вырасту. И я вовсе не маленькая!

— Думаешь, я это сказал всерьёз? Отдыхай и быстрее поправляйся. Я ухожу.

После того, как Родерик ушёл, И Джэ уткнулась лицом в подушку и засмеялась.

Его двойственное отношение — ворчал на всё подряд, но в глубине души переживал — было забавным.

* * *

Поскольку И Джэ просто истощила внутренние силы, она довольно быстро восстановилась.

Наступил день ежегодной королевской охоты, проводимой двором и знатью.

Безусловно, здесь собралось куда больше людей, чем во время вылазок короля.

Когда Родерик, закончивший приготовления, взглянул на И Джэ, та медленно подошла к нему.

Хэйли была маленькой и хрупкой, а И Джэ всегда держалась очень аккуратно.

Те, кто знает, что в каждом шаге может таиться злой рок, всегда держат осанку и соблюдают тело в чистоте.

Но, наблюдая за её осторожной походкой, Родерик вдруг фыркнул и рассмеялся.

— Тебе, наверное, тоже непросто живётся с таким ростом.

— Вы опять придираетесь?

— Да просто хочу услышать, как ты закричишь «Ааа!», — лениво ответил он, всё ещё посмеиваясь, а затем вдруг склонил голову набок. — Правда, не понимаю...

Когда Родерик нахмурился, И Джэ удивлённо спросила:

— Что именно?

— Когда ты рядом, воздух будто меняется.

— …

— Думал, показалось, но… вроде и нет.

И Джэ застыла, слегка смутившись, но окружающим было трудно сохранять спокойствие по другой причине.

Им казалось, будто король опять заигрывает.

Что он хотел этим сказать, что она «свежа, как утренний бриз или глоток кислорода»?

— Ладно, просто мысли вслух. Не хотел обидеть. Не обращай внимания.

Краем глаза наблюдая за его реакцией, И Джэ полезла в складки одежды, чтобы сменить тему.

Когда она достала приготовленные платки, король уставился на них. А придворные фрейлины изо всех сил старались сохранять нейтральное выражение лиц.

Королева, вопреки своему происхождению, действительно прекрасно вышивала.

Проблема была лишь в том, что её творения снова выглядели… своеобразно.

Они не понимали, зачем ей использовать свои тонкие навыки вышивания таким образом.

Было удивительно, как платки могли выглядеть странно угрожающими.

И Джэ привязала один из трёх платков к уздечке лошади Родерика — это был оберег от злых духов.

Два других несли заклинания: один — для победы, другой — для очищения кармы.

Когда она аккуратно сложила оставшиеся платки, Родерик приподнял бровь.

А затем И Джэ протянула их ему.

— Это запасные. Но на время турнира лучше держать их при себе.

— …Они все для меня?

— А кому ещё их давать, если мой муж — здесь?

«Эта лиса… почему она говорит это только сейчас?» — Родерик мысленно скрипнул зубами.

— …Зачем тебе понадобилось готовить аж три?

— Считайте, что я заранее сделала на три года вперёд.

Это была практичная стратегия — компенсировать качество количеством.

Она хотела использовать как можно больше оберегающих и очищающих иероглифов. Ведь не знала, сколько ещё ей отмерено жить.

Родерик задумчиво разглядывал странные узоры в углах платка.

Он снова не мог понять, что они означали. Но даже он видел, насколько кропотливой была работа.

— Зачем ты сама всё это делала? Можно было поручить другим. У тебя же пальчики крошечные.

— Какой вы не романтичный. Если уж решила подарить, надо постараться, даже если трудно.

И в этот момент И Джэ осознала кое-что. Раз уж она вкладывала в них молитвы, то и делать это должна была сама.

— Ладно, спасибо. Буду беречь. Пригодятся.

И Джэ улыбнулась.

Она не должна была чувствовать удовлетворение… но всё же чувствовала. Он, как и подобало его имени, привык господствовать над другими и порой говорил резко.

Иногда его мощное телосложение даже внушало трепет.

Но в глазах И Джэ с какого-то момента начало появляться нечто иное.

Его большие руки, перебирающие платок, вдруг показались ей… милыми.

Может, он даже немного смущается?