/
Том 1
38 из 141
Когда король навестил И Джэ, она сидела в кресле и вырезала новую фигурку. Это была статуэтка Ямы [1], которую собиралась поставить у себя в комнате.
— Говорят, ты сегодня опять выдала «А-а-а-а!».
И Джэ усмехнулась. Нашёл за что зацепиться.
Сев напротив, Родерик продолжил:
— Забираю свои слова, что ты не умеешь злиться по-настоящему.
— Я же говорила, что во мне живёт необузданная ярость. Но я не злилась, правда.
— Да?
— Да.
И Джэ просто выпалила первое, что пришло в голову, когда увидела выражение лица герцога.
Вообще-то, такими негативными фразами нельзя бросаться наобум — они могут повлиять на судьбу, а иногда связаны с небесной волей.
Но у людей с духовным зрением слова иногда срываются с уст независимо от воли.
С явной горечью рассматривая выражение лица И Джэ, Родерик спросил:
— Хэйли, ты злишься на свою семью?
Он сказал это тоном, будто уговаривал сбежавшего подростка вернуться домой. Девушка усмехнулась:
— Не очень. Мне это всё не настолько интересно.
— Правда?
— Правда. Или я создаю проблемы вашему величеству своим поведением?
Это было не так. Родственники жены были головной болью для всех монархов, и именно король выиграл от того, что королева отдалилась от Дунканов.
Но странным было поведение самого Родерика.
Чем холоднее И Джэ общалась с роднёй, тем осторожнее становился он. Он избегал негативных разговоров о Дунканах в её присутствии.
— Не в этом дело, просто... поосторожнее. После такого не каждый может морально оправиться.
— Почему? Вам ведь не нравится мой отец.
— Это правда, но...
«Но ведь и твоё сердце вместе с этим страдает».
Проглотив эти слова, Родерик почесал бровь и спросил:
— Хэйли... Ты так поступаешь, потому что сильно ненавидишь отца?
Если бы она просто ответила «да», он бы воспринял это спокойно. Но королева только повертела в руках деревянную заготовку и задумалась.
В конце концов она лишь горько усмехнулась. Потому что сейчас в её голове всплыли не герцог с герцогиней, а родители, которые бросили её.
Ребёнок, рождённый под несчастливой звездой, может преодолеть этот злой рок, если родители заботятся о нём всем сердцем. Тогда можно ждать перемен к лучшему хотя бы через десять лет.
Но у неё не было такой опоры, и потому детство стало самой несчастной частью жизни. Сказать, что она не испытывает ненависти — это, наверное, было бы лицемерием. Ложью.
Но для того, чтобы гнев нашёл выход, ему нужен конкретный объект. Какой смысл ненавидеть людей, чьих лиц ты даже не помнишь? Есть ли в этом гневе настоящая сила? Это всё равно что звонить по номеру, на который никто никогда не отвечает. Это лишь заставляет тебя выглядеть жалким.
Тогда остаётся только одно — перестать звонить. Положить трубку и не тянуться больше к ней.
В прошлой жизни И Джэ так и не смогла этого сделать, и её существование превратилось в непрерывную цепь страданий.
— Даже не знаю.
— …
— Ваше величество, если честно, мне не особо хочется говорить об этом.
Девушка резко оборвала разговор. Все ощутили неловкость, но Родерик не выглядел смущённым. Он ожидал такого ответа от королевы.
«Не особо». «Не очень». «Немного». «Иногда».
Если сложить все слова, которые она использует, можно разглядеть нечто ускользающее. Не её саму, а маску, которую она вынуждена носить.
Подперев подбородок рукой, Родерик пристально посмотрел на неё.
— Хэйли.
— Что?
— Ты мне интересна.
— …
— Очень… интересна.
«Ты, которую описывают все вокруг, и ты передо мной — будто два разных человека. Значит, только ты можешь сказать… прав ли я в своих чувствах или заблуждаюсь».
И Джэ на мгновение замерла, взглянула на Родерика, но ничего не сказала и отвела глаза.
Родерик сразу понял — сегодня настроение королевы явно отличалось от обычного. Не из-за того, что она оборвала разговор, а потому, что её рука, сжимавшая резец, только что дрогнула.
Вероятно, ей было трудно сосредоточиться, и она, в конце концов, ненадолго остановилась. Взгляд Родерика, изучающий её, был настолько пристальным, что становилось невыносимо.
Долго колеблясь, И Джэ наконец заговорила:
— Ваше величество.
— Да?
— Это не очень интересная история, но вы всё равно хотите её услышать?
— Да. Расскажи.
Она хмыкнула.
— Я раньше думала, что существует праведный гнев и несправедливый гнев.
— …
— Есть люди, что рождаются несчастными. Я ведь не по своей воле стала такой. Поэтому считала себя невиновной, искала тех, кто причинил мне боль, и думала, что моя ненависть совершенно справедлива.
Придворные затаили дыхание, слушая И Джэ. Она слабо улыбнулась.
— Но, ваше величество… в мире существуют не только благородный, но и отвратительный гнев.
— …
— Когда я поняла, что мои чувства не утешают никого, даже меня саму, а только разрушают моё будущее…
— …
— Тогда я осознала: даже самый справедливый гнев в итоге может оказаться уродливым.
Принять это было непросто.
«Тот, кто сражается с чудовищами, должен остерегаться, чтобы самому не стать чудовищем».
И Джэ крепко прикусила губу.
Она вновь потянулась к своему Яме — резному образу, но Родерик пододвинул стул и мягко освободил её руку от деревянного бруска. Он положил резец и заготовку на стол.
— Оставь это на потом, давай ещё поговорим.
— …
— Хорошо?
Он провёл пальцем по её губам, мешая ей их снова прикусить.
— Что нужно сделать, чтобы моя королева почувствовала себя лучше?
— Ваше величество будет ещё и за моё настроение отвечать? Мне правда неловко.
— Если тебе неловко, тогда подскажи. Кроме резьбы и медитации я не знаю, что ты любишь, а это усложняет задачу.
— Даже не знаю… Я и сама в этом не уверена. К тому же, честно говоря, у меня всё в порядке.
Но когда И Джэ задумалась, Родерику стало чуть спокойнее. Он усмехнулся и подразнил её:
— Может, мне просто вырыть ещё одну лужу перед дворцом и принести пару поленьев из леса Артура?
Конечно, он шутил. Но в этот момент И Джэ резко вскочила, как ужаленная, и схватила Родерика за руку.
— Нельзя! К лесу Артура нельзя прикасаться!
Это было бы святотатством. Даже разрушение культурных памятников, в которых живёт дух, может навлечь проклятие. Если тронуть такое святое место, даже королю не миновать беды. И Джэ не смогла бы справиться с подобным.
Тем временем Родерик задумчиво смотрел на её руку, вцепившуюся в его ладонь.
«Если её напугать — она хватает за руку».
— Почему нельзя?
— …
— Хэйли, я спрашиваю. Почему нельзя?
— Наверное… потому что я испытываю сострадание к деревьям?
Родерик от удивления даже взглянул на Джейда. Судя по выражению его лица, командир рыцарей думал о том же. Джейд медленно покачал головой.
«Если уж на то пошло, что насчёт всех тех деревьев, что пали жертвами эксцентричных поделок её величества?»
— Хэйли, а ты не думаешь, что для человека с таким «состраданием» ты только что слишком увлечённо вырезала из дерева?
— …В любом случае, ваше величество, лес Артура — табу.
— Я же пошутил. Это же королевское достояние, Хэйли.
Смутившись, И Джэ с трудом выдавила:
— Ваше величество, тогда… можно я попрошу о кое-чём другом?
— Конечно, говори.
— Может, прогуляемся по лесу?
Она давно не была там — возможно, стоило бы соприкоснуться с природной энергией. Родерик сразу кивнул.
— Пойдём.
Он поднялся и помог ей встать. Неожиданно появившееся «желание» она использовала не для себя, а для короля.
Родерик и Кан И Джэ неспешно гуляли по лесу. В этот раз они зашли довольно далеко вглубь, и Родерик, не забыв, протянул ей веточку.
— Так, я тебя проводил, теперь можешь играть в грязи, — сказал он, улыбаясь.
Она тихонько рассмеялась и спросила:
— А если я попрошу вас приходить сюда почаще… Вы и это исполнили бы?
— Тебе настолько нравится этот лес?
— Да.
Всё это было частью её «ритуала» для короля. Не догадываясь об этом, Родерик лукаво добавил:
— Если будешь целовать меня раз в день…
— …
— Ты так и не ответила на это предложение.
— Что поделать… Переговоры зашли в тупик.
Родерик тяжело и нарочито вздохнул:
— В последнее время ты постоянно ранишь моё сердце. Хотя, что уж там, я сам виноват.
— В чём?
— Кажется, я уже привыкаю к отказам.
Они оба хихикнули. И Джэ вдохнула свежий лесной воздух и спросила:
— Ваше величество, а зачем король Артур высадил такой лес прямо в черте замка?
Родерик задумчиво почесал подбородок:
— Кто знает. Первый король, похоже, верил, что какая-то священная сила защитит династию. Говорят, он владел Святым Мечом как никто другой. Но это всё древние легенды.
— Понятно…
— Тебе интересно?
— Что именно?
— Говорят, ты как-то брала у архивариуса генеалогическое древо королевской семьи. Читать-то его ты всё равно не можешь — зачем брала?
Похоже, этот вопрос до сих пор не давал покоя Родерику.
И Джэ замолчала, неловко отводя взгляд. Тем временем Родерик, ненадолго задумавшись, взял её за руку и повёл прочь из леса.
Он привёл её к башне внутри замка. И Джэ удивилась, но последовала за ним, долго поднимаясь по винтовой лестнице. И только когда добралась до вершины, поняла, зачем он её сюда привёл.
На стенах висели двадцать семь портретов — изображения всех правителей династии.
Внизу, на последнем портрете, был изображён двадцать седьмой король — Родерик. Увидев его, И Джэ не сдержалась и прыснула со смеху. Родерик тут же вскинул бровь.
— И как должен реагировать человек, если рядом с ним смеются, глядя на его портрет?
И Джэ поспешно прикрыла рот, стараясь подавить улыбку:
— Простите, если обидела.
— Нет, всё в порядке. Но всё же… почему ты рассмеялась?
— Просто… потому что картина не передаёт реальность.
Дело было вовсе не в мастерстве художника. Передать харизму и величие живого человека — почти невозможно.
Она сказала это искренне, но Родерик воспринял как комплимент и смутился.
— Ого, а вот пятнадцатый король изображён вместе с королевой.
— Да. Говорят, он обожал свою супругу. Даже в самые загруженные дни они всегда завтракали вместе. Если королева просыпала, он запрещал её будить, и завтрак плавно перетекал в обед.
— Как романтично…
Родерик взглянул на неё искоса:
— Может, и нам стоит заказать совместный портрет? Повесим вместо этого.
Она на мгновение задумалась, а потом покачала головой:
— Благодарю, но нет. Я не хочу оставлять себя в виде картинки.
— …И почему это меня снова раздражает?
Родерик, который действительно привыкал к её выходкам, смотрел на неё с выражением: «Ну и что мне с тобой делать?»
А И Джэ лишь засмеялась и дважды провела ладонью по его руке.
Они продолжили подниматься, рассматривая портреты королей.
Наконец, добрались до самого верха башни. Там висел последний, единственный портрет. Улыбка медленно сошла с лица И Джэ.
Родерик шутливо заметил:
— Как же так — смотришь на другого мужчину с бо́льшим восхищением, чем на портрет собственного мужа?
Она ничего не ответила. И даже не улыбнулась.
Голос Родерика эхом разнёсся по башне:
— Юный король Артур Люкс Блейк. Хозяин леса и основатель Кайена.
— …
На полотне был изображён очень знакомый ей юноша.
Тот самый голубоглазый призрак, которого она всегда ждала у озера.
Так это… он и был тем самым юным королём…
И Джэ долго не могла оторвать взгляд от картины.
Примечание:
↑1. Яма (или Ямараджа) — это божество смерти и справедливости в индуизме, буддизме и некоторых других религиях. Он считается владыкой подземного мира (нараки), где судит души умерших, определяя их дальнейшую судьбу в зависимости от их кармы.