/
Том 1
63 из 141
Король, приведя И Джэ во дворец королевы, усадил её на кровать.
Сам же стоял рядом, скрестив руки, с лицом человека, готового перебить всех вокруг.
И Джэ, вся сжавшись, исподтишка косилась на него.
Наконец, когда Родерик взглянул на неё, в его глазах ясно читались упрёк и недовольство.
Мы ведь договорились, что всё закончено. Что ты постараешься отпустить. Ты же сама сказала, что попытаешься. И ты говорила, что любишь меня. Или до сих пор он тебе дороже?
Чтобы не взорваться, Родерик тяжело выдохнул.
— Судя по лицу, ты хотя бы понимаешь, что была неправа.
— …
— Я тебе сказал отдохнуть в комнате. Разве я говорил идти на встречу с бывшим?
— …
— Женщина, у которой есть муж, позволяет другому мужчине взять себя за руку. Вот уж достойный поступок.
У И Джэ нашлось, что ответить на такие слова.
— Это ведь не я его тронула, правда? Я просто хотела поговорить.
— Вот и надо было влепить ему пощёчину! Или хотя бы закричать, чтобы руки убрал!
— Н-ну… это как-то уж слишком…
Родерика передёрнуло от гнева, он стиснул зубы:
— Ты сейчас встаёшь на его сторону прямо передо мной?
— …
— А эти рыцари, которых приставили к тебе… чем они вообще там занимались?
Он снова шумно выдохнул и провёл рукой по волосам.
— Так о чём ты так хотела с ним поговорить?
— Что?
— Я спрашиваю, о чём вы с ним говорили?
И Джэ немного помолчала. Но сочинять на ходу нечто неправдоподобное она не могла. Она посмотрела на него с лёгкой обречённостью.
— Просто хотела спросить…
— Что?
— ...Каким человеком я была.
От этих слов, достойных какого-нибудь поэта, Родерик снова едва не взорвался. В них было столько тоски, что она буквально переливалась через край.
— Прямо великая любовь века, смотрю… чёрт, у меня опять внутри закипает…
Но затем он резко замолчал. В его голове мелькнула мысль: а вдруг королева ведёт себя так странно, потому что её память повреждена?
Он всё чаще задумывался об этом, потому что с момента их свадьбы королева словно стала совершенно другим человеком. В этом он не сомневался, даже не требовалось дополнительных подтверждений.
Может, из-за шока, когда она упала в реку?
Но разве потеря памяти может изменить даже мельчайшие привычки?
Он был погружён в свои подозрения, а И Джэ опустила глаза и тоже задумалась. В комнате воцарилась тишина, и оба украдкой следили за реакцией друг друга. Сказанное ею оказалось слишком близко к истине.
Наконец, она продолжила:
— И ещё… хотела сказать ему, чтобы он прекратил. Чтобы жил дальше, своей жизнью. Не знаю, успела ли донести это, прежде чем вы пришли.
Родерик приподнял бровь:
— ...Так это теперь моя вина?
— …
— Удивительно, в каких моментах ты умеешь обидеть человека.
Он явно не уловил её намерений, и Кан И Джэ стало неловко. Почесав щёку, она проговорила:
— Я вовсе не это хотела сказать. Простите. Я просто… старалась донести, что не стоит цепляться за прошлое.
— Ты совсем не понимаешь, как мужчины устроены? Такими словами ты только разожжёшь его надежды!
Родерик понимал её намерения, но считал, что её привычное выражение лица сводило все усилия на нет.
Если с такой грустно-равнодушной улыбкой сказать мне: «Живите своей жизнью», — я бы тоже с ума сошёл. От боли.
Теперь уже И Джэ тяжело выдохнула.
Что же мне делать? Сказать, что Хэйли, которую ты знал, мертва? Поверишь ли ты этому?
Большинство просто решат, что королева не выдержала тягот дворцовой жизни и сошла с ума.
А может, стоит притвориться безумной, чтобы он наконец охладел?
Эх... Неплохая идея...
Когда И Джэ вздохнула и окончательно отвернулась, Родерик взял её за руку.
На её лице вдруг проступила усталость — явная, безошибочная: она чем-то была измотана. И, глядя на это, он ощутил тревогу, которая тут же спуталась с внутренним смятением. Он слегка потряс её ладонь.
— Хэйли, я же говорил, что буду относиться к тебе лучше, чем кто бы то ни было. Не рань меня из-за таких пустяков.
— Да. Я понимаю, о чём вы. И… возможно, вы не поверите, но я уже всё забыла. Честно.
Родерик, откровенно говоря, не мог до конца в это поверить. Хотелось, но не получалось. Особенно если речь о его жене — она не из тех, кто легко забывает и отпускает. Но такой уверенный ответ всё же немного успокоил его.
— Ты думаешь, я ничего не могу сделать с этим негодяем только потому, что бессилен? Я сдерживаюсь лишь из-за тебя, чтобы ты не плакала.
— …
— Но если ты и дальше будешь себя так вести… тогда уж сама увидишь, как по дворцу пронесётся кровавый ураган. И Лоренс будет лишён должности. Настоящая чистка.
— Ваше величество, если вы так поступите, вы станете тираном.
Родерик фыркнул в ответ. Его совершенно не пугала такая репутация.
— Как думаешь, сколько раз я уже слышал это слово? Счёт давно потерян. Ещё разок — невелика беда.
Но И Джэ отрицательно замотала головой.
— Ваше величество. Неважно, что там шепчут люди и сколько раз вы это слышали. Это действительно не имеет значения.
— …
— Важно одно: вы не тиран. И я это знаю. Поэтому вы не должны так поступать. Я всегда буду верить в вас.
— …Говоришь ты, конечно…
Пробормотав с лёгким недовольством, Родерик всё же выдохнул и сдался.
В конце концов, и сегодня он так и не смог толком рассердиться на королеву. Каждый раз, когда они разговаривали, его злость постепенно улетучивалась. А ещё чем дольше он её слушал, тем легче было согласиться с её словами.
Но главная беда заключалась в том, что он и не хотел выигрывать у неё. Ни в чём.
Вот потому их ссоры и гасли раньше, чем успевали разгореться.
Его жена обладала талантом мягко говорить и ослаблять боевой дух противника.
Родерик посмотрел на её хрупкие плечи, на спокойный взгляд и снова вздохнул.
Ну и что с того, если он проиграет такой доброй и маленькой жене? Даже если он изо всех сил постарается победить, в лучшем случае окажется несостоятельным мужланом.
— Хэйли.
— Да?
— Ты сильно тогда испугалась?
— Когда?
— Я не собирался при тебе вытаскивать меч. Просто на мгновение меня охватила ярость.
И Джэ ахнула и покачала головой. Видимо, вид крови перед глазами всё ещё сидел у неё в голове.
— Вытри слёзы об мою одежду.
— Я не плакала.
— А до этого плакала.
— Да вроде и не особо…
— Всё равно вытри.
Тогда И Джэ просто уткнулась лицом ему в грудь, без всякого смысла, просто так. Раз уж это может хоть немного облегчить его настроение, то почему бы и нет. Тем более в глубине души ей всё же было немного неловко. Она чувствовала: он чем-то поступился ради неё.
Родерик провёл ладонью по её круглому затылку.
— Всё вытерла?
— Да.
— И нос высморкай. Давай.
— У меня и насморка-то нет. Почему вы всегда просите меня высморкаться?
В ответ Родерик просто крепко прижал её затылок к своей груди.
И Джэ чуть повозила лицом по его одежде, а потом отстранилась. Родерик тут же плюхнулся на кровать и, глядя на неё с полуулыбкой, сказал:
— А теперь твоя очередь.
— Что?
— Утешь меня. Я же тебя утешал.
— Это… это вы сейчас так меня утешали?
Когда это вообще было? Мне кажется, с самого начала вы меня только ругали…
— Слёзы вытер, нос высморкать велел — это и есть утешение. А грудь подставил — значит, всю свою мужскую преданность отдал.
— Вряд ли. Только что я точно чувствовала себя наказанной.
Но, сказав это, И Джэ на мгновение задумалась. Как же его успокоить?
Ну хорошо. А как его утешить?..
— Тогда… может, вы хотите потрогать мою грудь?
Мне кажется, сейчас я уже не против.
Родерик едва не рассмеялся вслух и прикусил щёку.
А И Джэ внимательно наблюдала за его реакцией. Похоже, всё-таки не время . Она тихо пробормотала:
— Странно. А ведь говорили, что это беспроигрышный вариант.
— Господи, где ты только находишь такие странные идеи?
В конце концов Родерик закрыл глаза рукой и рассмеялся.
Чёрт. Меня самого бесит, что я, как какой-то извращенец, смеюсь в такой ситуации.
И Джэ, уверенная, что он уже окончательно оттаял, в ответ мягко улыбнулась. А потом, медленно и осторожно, заползла на него сверху. Родерику это нравилось, но он всё равно сделал вид, что сопротивляется.
— Как у тебя хватает наглости вот так запрыгивать на мужчину? Разве ты не понимаешь, что это создаёт очень опасную и щекотливую ситуацию для нас обоих?
Хотя на самом деле Родерик обожал, когда И Джэ садилась на него. Ему нравилось, что она его не боится. В последнее время ей, кажется, даже начало нравиться класть руки на его грудь и смотреть на него сверху вниз.
— И что здесь опасного? — спокойно парировала она. — Если я скажу «нет», вы же всё равно ничего не станете делать.
Родерик скривил лицо, не зная, как отреагировать. Он ведь сам говорил эти слова, и ему было приятно, что она в них верит… но при этом отчего-то совсем не радостно. И Джэ так запросто лишила его всякой власти.
Она улыбнулась, потом принялась целовать его — то в щёку, то в лоб, то в подбородок. На него словно пролился небесный дождь поцелуев. Щекотно, мило… Родерик не выдержал и взял её за руку.
— Жена.
— Да?
— Мне и так очень хорошо… но раз уж взялась, поцелуй меня по-супружески.
— …По-супружески?
— Ну, насыщеннее и… более грязно.
И Джэ сделала невинное лицо.
— У вас прям целый список требований, да? И, хотя вы, наверное, уже поняли, вообще-то я в таких вещах не особо сильна.
— Неправда. Ты, моя королева, как росток, который быстро учится — так что и целоваться, и всё остальное ты тоже скоро будешь делать в совершенстве. Давай, верь в себя.
И Джэ прыснула со смеху, но всё-таки потянулась к нему и поцеловала — глубже, с языком, влажно и настойчиво. Когда она попыталась оторваться после долгого поцелуя, Родерик удержал её за хрупкие плечи.
— Куда собралась? Продолжай.
— Вы всё ещё обижены?
— Ага. Ещё не отпустило.
— Но вроде же отпустило. Вы уже давно глазами улыбаетесь.
Родерик пробормотал: «Вот лиса. Наблюдательная».
— Но всё равно не отпустило, — сказал он. — Продолжай, пока не скажу «хватит».
После этого он повторял «ещё», «не останавливайся», пока его руки исследовали её тело. А когда она замедлялась, ворчал: «Что это? Целоваться разучилась?» — и капризно усмехался.
И Джэ начала чувствовать, будто её губы вот-вот сотрутся.
Стоит один раз сказать лишнее — и всё, потом без рта останешься…
Она твёрдо решила больше никогда и ни при каких условиях не разговаривать с Лоренсом.