Глава 1

Ясное небо без предупреждения затянули грозовые тучи. Ближе к вечеру, в конце концов, хлынул ливень, обрушивая на иссохшую землю яростные потоки воды.

Бам!

Вместе с проливным дождём раздался оглушительный раскат грома, и небо прорезала яркая вспышка молнии.

— А-а-а-а!

В тот же миг в центр экстренной помощи хлынули пациенты. Переполненное приёмное отделение напоминало поле боя. Среди доставленных не было ни одного человека с целыми конечностями. В центре, где катастрофически не хватало медицинского персонала, не умолкая, раздавались полные боли стоны.

— Как вы себя чувствуете?

Хаён, медсестра с зелёными глазами и тёмно-каштановыми волосами, собранными в высокий пучок, вошла, отодвигая занавеску у койки.

— Ты собрала волосы.

— Зрение, похоже, пришло в норму. Пальцами двигать можете?

Она подошла к стражу по имени Тейл, чьё тело было плотно замотано бинтами.

— Больно.

— Вижу.

Хаён оторвала взгляд от прикреплённой к планшету медицинской карты и посмотрела на мужчину, неподвижно лежащего на кровати.

— Итак, каковы ощущения после того, как вернулись с того света?

— Хочется пойти на свидание с красивой девушкой, которая убрала волосы в пучок?

Хаён стояла, чуть склонив голову, и небрежно заправила за ухо выбившиеся пряди, закрывавшие обзор. Даже длинный шрам, пересекавший её лоб, не мог скрыть её красоты. Зелёные глаза с синеватым отливом сияли ярче обычного.

— Похоже, вам уже полегчало.

Раздался короткий, прерывистый смешок, вызванный, очевидно, болью. Глядя на Тейла, чьё лицо исказилось в гримасе, Хаён глубоко вздохнула.

Будь он обычным человеком, он бы давно умер от таких травм.

Однако, будучи стражем, он мог восстановиться в любой момент с помощью препаратов для гайдинга, крови или физического контакта с гайдом — представителем ещё одной ветви «нового человечества».

В прошлом человечество мечтало о новых способах господства через безграничное развитие науки. Так, с первой земли, породившей неолюдей, началось бедствие.

Люди назвали заражённых вирусом существ, потерявших разум и ставших угрозой, «киллберами» и начали их истреблять.

Однако, к несчастью, вирус тоже неоднократно мутировал и за счёт самостоятельного размножения увеличил свою численность в геометрической прогрессии.

В этой долгой войне, длившейся сотни лет, не было победителя. Выжившие спустя долгое время создали новые государства и системы, начав противостоять вирусу.

— Сильно больно?

— Кажется, я умираю. Не подержишь меня за руку?

— Ага, сейчас, — отрезала Хаён, недовольно вскинув брови.

Физический контакт и забор крови гайдом для восстановления стража называют «гайдингом», но в Вериансе, где они жили, гайдинг был запрещён законом. К тому же Хаён была гайдом из числа иммигрантов.

— Чью это жизнь вы решили сгубить?

— Я вообще-то собираюсь взять на себя ответственность.

— Послушайте, больной. С такой рожей подобные подкаты звучат совсем не круто.

— Я говорю это сейчас, потому что боюсь, что когда буду в порядке, это будет слишком эффектно.

На наглость Тейла Хаён лишь хмыкнула. С самой их первой, весьма необычной встречи, он неизменно выводил её из себя.

Ей, как иммигрантке, было непросто обосноваться в Вериансе. Каким бы «утопическим» ни считался Верианс, дискриминация существовала и здесь. Только она сама знала, через что ей пришлось пройти, чтобы пробить стену предубеждений, будучи гайдом низшего ранга среди всех классифицированных способных.

Плодом этих усилий стало звание медсестры в центре экстренной помощи и статус вполне достойного члена общества.

И вот, пока дни текли своим чередом, в её обыденную жизнь бесцеремонно вторгся мужчина по имени Тейл.

«Пожалуйста, потерпите ещё немного».

В тот день пациенты тоже прибывали нескончаемым потоком. Тейл был среди них, и, как назло, все препараты для лечения стражей закончились.

Хаён пыталась поскорее оказать ему помощь, но показатели гайдинга продолжали неуклонно падать.

В центре, на который легла тень смерти, люди умирали один за другим. Ей нужно было выбирать.

«Больной, вы ведь не хотите сегодня здесь умереть? Значит, мы в одной лодке. И чур потом без претензий».

Времени ждать ответа не было. Хаён схватила за руку едва хрипевшего Тейла.

Она была человеком, обладавшим чувством долга и гордостью за свою профессию.

Поэтому она это сделала.

Словосочетание «преступный гайдинг» всплывало в сознании, но она всё равно сделала это. Пусть это был гайдинг низкого ранга, она использовала его для того, кто в нём нуждался в подходящий момент. Благодаря этому Тейл смог продержаться до того, как в центр доставили медикаменты.

«…Почему вы едите здесь?»

«А где мне ещё есть?»

«Вы должны есть в своей палате. Это столовая для персонала».

«А мне и здесь норм».

«Это мне не норм, придурок…»

После этого последовала череда довольно неловких ситуаций. Куда бы она ни бросила взгляд, он был везде.

Сначала она пыталась его уговаривать и успокаивать, думая, что после выписки им больше не придётся видеться, и старалась подстраиваться под него, решив, что худой мир лучше доброй ссоры.

К тому же, где-то в глубине души она, возможно, чувствовала тщеславие, гадая, не из-за её ли гайдинга он так привязался.

Но когда она решила осторожно прощупать почву, ответ был просто шокирующим.

«Жёваная жвачка?»

Жвачка?

Жва-а-ачка?

Жёваная жва-а-ачка?

Этот ублюдок только что ляпнул, что её гайдинг — это даже не просто жвачка, а жёваная жвачка?

А после этого он ещё и так мило улыбнулся, сощурив глаза, что у неё зубы заныли от желания со всей дури заехать ему в челюсть.

— Давай крепко обнимемся в честь того, что я выжил.

— Вы что, решили окончательно распрощаться с рукой?

— Чтобы заполучить красавицу, нужно быть готовым и к такому.

— Мне правда любопытно: почему вы так ведёте себя со мной?

— Ты мне нравишься.

— И когда же это вы успели меня разглядеть?

— 27 декабря 2386 года в 15 часов 43 минуты и 27 секунд.

— …Ты реально псих?

— На самом деле…

— На самом деле?

— Я люблю жвачку.

Этот сумасшедший, серьёзно.

— До безумия.

Глядя на Тейла, который подмигнул ей глазом, который даже толком не открывался, Хаён покачала головой с видом «тебя не исправишь». Стоило ей ввязаться в разговор, как её тут же затягивало в его темп.

Как раз в этот момент запищал её пейджер.

— Хватит нести чушь и сиди смирно. И не смей снова внезапно исчезать, чтобы не поднимать переполох.

Вспомнив их многочисленные «догонялки» в прошлом, Хаён сурово нахмурилась и пригрозила ему.

Тейл смотрел ей в спину, расслабив губы и заливаясь ясным смехом.

***

Спустя несколько дней дождь, ливший так, будто в небе пробило дыру, прекратился, и наступил погожий день.

Хаён впервые за долгое время поднялась на крышу центра, чтобы насладиться тёплыми лучами солнца.

— Что делаешь?

— А-а! Твою мать, напугали! Сердце чуть не выскочило!

Хаён стояла у парапета, закрыв глаза и немного отдыхая, когда кто-то подошёл к ней вплотную со спины и тихо прошептал прямо в ухо, обдав горячим дыханием.

— Не бойся, если будешь падать — поймаю.

Обладателем голоса был Тейл. Он широко улыбнулся, глядя на Хаён, которая прижала ладонь к уху, а её глаза округлились от испуга.

— Что за… Вы опять за мной тащились?

— Тащился — это верно, но в этот раз порядок был другой. Сначала я, потом ты.

Тейл указал на один из углов крыши.

— Там же точно никого не было.

— Может, я слишком ослепителен, и ты не заметила?

— Откуда у вас такая самоуверенность?

— Ну, не знаю. Наверное, из-за моего сияющего лица?

Не успел он договорить, как Хаён передёрнуло, а Тейл прыснул со смеху.

Благодаря невероятной регенерации стража его уже готовили к выписке. Для того, кто ожидал смерти, исход был довольно будничным, но при взгляде на женщину перед ним улыбка сама собой появлялась на лице.

— Говорят, ты едешь в Аттику.

— Как вы узнали?

— Скоро же Неделя покоя. Все только об этом и треплются.

Несколько дней назад Хаён вызвали и без лишних предисловий сообщили о командировке.

«Вы ведь знаете, что скоро Неделя покоя? Из правительственного департамента политики пришёл запрос на поддержку. Я слышал, вы родом из Шадеи, так что потрудитесь там».

Наступило время переходов стражей. Неделя покоя, проходящая каждые пять лет, — это период на искусственном острове Аттика, когда стражи могут сами выбирать страну и заключать контракты.

В этот период стражам предоставляется возможность косвенно испытать на себе социальное обеспечение и привилегии соответствующих стран. Проще говоря, это было время фестиваля.

— Видимо, им понадобился гайд низкого ранга. К тому же я родом из Шадеи.

Хаён подавила радостное волнение и продолжила говорить как ни в чём не бывало.

Аттика была городом мечты. Место, где право на проживание имели только представители высших слоёв разных стран; туда не мог попасть просто так даже высокопоставленный человек.

Более того, цена одного пропуска, выдаваемого на период Недели упокоения, была суммой, которую она даже не могла себе вообразить. Поэтому эта командировка была для Хаён пределом мечтаний.

— А что, если тебя кто-нибудь украдёт?

— Вы в курсе, что с каждым днём становитесь всё более слащавым?

— Это лишь одна из моих многочисленных граней очарования.

Хаён в конце концов не выдержала и громко расхохоталась. Тейл не был ей противен. Скорее, он ей даже нравился. С ним было легко, а беседы всегда приносили удовольствие. Но она не могла назвать это романтическим интересом.

Она уже неоднократно сталкивалась с односторонней привязанностью стражей к гайдам. Стражей, с которыми она сталкивалась, было так много, что реагировать на каждого было просто невозможно.

По этой причине правительство и запретило гайдинг законом, а в отношениях между стражем и гайдом было гораздо больше препятствий, чем можно представить. Поэтому она обычно просто подстраивалась под них ровно до тех пор, пока они сами не выдыхались и не отставали.

Но главная причина заключалась в том, что… Тейл был не в её вкусе.

Объективно говоря, он был невероятным красавцем. Острая линия челюсти и гармоничные черты лица были настолько изящными, что на него оборачивались даже мужчины, а высокий рост и крепкое мускулистое тело только подчёркивали его привлекательность.

Однако Хаён, напротив, предпочитала более грубые, мужественные черты.

У неё пока не было чёткого идеала, но из-за её твёрдых вкусов она не поддавалась на обычные соблазны. К тому же сейчас жизнь Хаён была слишком загруженной, чтобы забивать голову чувствами. Ей бы со своими проблемами разобраться.

— Пока меня не будет, постарайтесь не влипать в неприятности. И не вздумайте специально калечиться, чтобы попасть сюда.

— Я постараюсь. И ты там без меня не вздумай ходить налево.

— Какое ещё «налево», кто-нибудь услышит — не так поймёт.

— На это и расчёт.

Снова раздался её звонкий смех. Небо после ухода грозовых туч было ослепительно чистым. Волосы Хаён, смотревшей на небо с улыбкой, развевались на ветру.