Глава 21

В грузовике, ехавшем к КПП, царило возбуждённое оживление.

В воздухе смешались предвкушение от скорого прибытия во вторую зону, где находилось убежище, и радостное волнение от надежды на встречу с родными.

— Стражи эвакуируются в самую последнюю очередь.

Когда кто-то задал вопрос о дальнейшей судьбе остающихся в штабе стражей, сопровождающий солдат, сидевший в кузове, подал голос:

— Вместимость транспортных самолётов ограничена. По предварительным расчётам, на эвакуацию всех гражданских из третьей зоны уйдёт не меньше месяца. Стражи — только после них.

В отличие от временных куполов в прифронтовых лагерях, купол, накрывающий саму страну, был поднят настолько высоко, что фобаторы не могли летать над ним. Благодаря этому внутри страны полёты были относительно свободными. Поэтому для удобства перемещения между зонами можно было использовать пассажирские авиалайнеры, а при необходимости — и военные самолёты.

Однако из-за полной неготовности к подобным бедствиям Верианс сейчас переживал тяжелейшие времена.

— А что будет с третьей зоной?

— После того как все мирные жители будут в безопасности, туда введут группы зачистки.

— Опять будут бомбить?

— Я не уполномочен разглашать детали.

После того как солдат плотно сомкнул губы, взгляды восьмерых пассажиров грузовика быстро потухли.

Хаён не могла сдержать рвущийся наружу вздох и продолжала смотреть в пол. Сёстры Гаён и Габин, заметив её состояние, заговорили:

— И всё же какое счастье. Наконец-то увидим родных.

— И правда.

— Хаён, ваша семья тоже в убежище?

— Нет, я одна... А вы?

— Наших родителей эвакуировали первыми.

— Они, должно быть, очень переживали. Представляю, как они обрадуются, когда увидят вас.

Сёстры горько улыбнулись и кивнули.

Так, за разговорами, грузовик вскоре остановился перед КПП.

— Ю Хаён здесь?

Выйдя из машины, они увидели длинную очередь на посадку, огибающую пропускной пункт. Едва она успела встать в хвост за сопровождающим военным, как с противоположной стороны подошёл другой солдат в поисках Хаён.

— Это я.

Хаён подняла руку. Солдат велел следовать за ним и зашагал в сторону небольшой палатки, установленной на территории КПП.

Чтобы унять тревогу, Хаён глубоко выдохнула, но прежде чем она сделала шаг, Гаён схватила её за руку. Она молча смотрела на неё, тревожно хмурясь и едва не плача. Хаён улыбнулась ей, высвободила руку и вошла в палатку.

— Вы — Ю Хаён?

— Да.

Как только Хаён вошла, военный сразу приступил к проверке личности.

— Вы прибыли из прифронтового лагеря?

— Да.

— Для Ю Хаён посадка на самолёт ограничена. Пути распространения вируса из прифронтового лагеря до сих пор не изучены, поэтому вы классифицированы как лицо из группы высокого риска.

— ...

— Тем не менее разрешение на посадку получено. Однако совместный полёт с другими гражданами невозможен. После посадки в самолёт будут приняты меры изоляции, а в целях безопасности может возникнуть необходимость зафиксировать ваши конечности. Вы согласны?

— ...Да.

— До тех пор, пока пути заражения и наличие носительства не будут точно установлены, по прибытии в убежище вы будете немедленно направлены в изолятор. Вы согласны?

— Да.

— Срок карантина не определён. Поскольку вирус всё ещё изучается, мы не можем дать никаких гарантий. Если вам всё понятно, поставьте здесь подпись.

Получив подпись Хаён на подтверждении о поступлении в изолятор, военный продолжил:

— Снаружи вас ждут солдаты, которые сопроводят вас до места. Вы будете двигаться вместе с ними. Те, кто прибыл с вами, уже вылетели другим транспортёром.

Солдат говорил ей что-то ещё, но слова уже плохо доходили до её сознания.

Ответив дежурным «да, хорошо», Хаён вышла из палатки, где двое вооружённых конвоиров надели на неё наручники и повели к транспортёру.

Как и во многих других странах, Верианс не слишком много вкладывал в авиационную промышленность. Поскольку получение гражданства другой зоны само по себе было делом почти нереальным, пассажирские самолёты были небольшими, а их внутренняя отделка — предельно простой.

— Садитесь здесь.

Мест в самолёте было немного. Конвоир указал на пустующее кресло в переднем ряду справа, стоявшее особняком, и солдаты сели спереди и сзади от Хаён.

Она ожидала, что для изоляции выделят отдельное помещение, но всё выглядело обыденно. В отличие от длинных рядов кресел, Хаён просто сидела через узкий проход под присмотром вооружённых солдат.

Когда Хаён пристегнулась ремнём безопасности, один из солдат приковал её наручники к подлокотнику кресла и сел прямо перед ней.

Вскоре внутрь повалили люди. На их лицах читалось облегчение и радость — каждый с нетерпением ждал своего часа.

— Внимание, говорит экипаж. На борту нашего транспортного средства находятся восемьдесят пассажиров. В целях безопасности просим вас следовать указаниям сотрудников службы безопасности во время полёта.

После объявления шумная толпа начала рассаживаться по местам.

— Наш самолёт совершит посадку в третьем районе второй зоны, где расположено убежище. Время в пути составит около тридцати минут. Просим всех пристегнуть ремни безопасности.

Когда трансляция закончилась, в салоне не осталось свободных мест. Люди, пристегнувшись, поглядывали в иллюминаторы. Снаружи, перед КПП, всё ещё тянулась длинная очередь. Пассажиры самолёта ловили себя на мысли: «Слава богу, что я уже не там».

Прошло всего несколько минут после взлёта.

— Ребёнку, кажется, совсем плохо, — обратился кто-то к женщине, сидевшей по диагонали от Хаён и укачивавшей малыша.

— Ах, да. Его укусило какое-то насекомое, и с тех пор поднялся жар. Как прилетим, сразу отведу его в больницу.

— Ой-ой, видать, сильно припекло. Личико совсем красное.

Голоса отчётливо разносились по притихшему салону.

— Уже несколько дней температура не спадает. Говорит, что постоянно холодно. Сердце кровью обливается.

Услышав это, Хаён невольно повернула голову. Мать ребёнка выглядела изнурённой и слабой, мальчику на вид было лет семь. Женщина так плотно укутала его, что разглядеть детали было сложно, но по мелькнувшему лицу можно было предположить возраст.

— Тут и взрослые-то валятся, куда уж ребёнку выдержать. Не переживайте так. В убежище его вылечат.

Разговор продолжался ещё пару минут. Хаён, не мигая, сверлила взглядом ребёнка на руках женщины.

— Мы из третьего района. Там то говорили, что безопасно, то нет... Разве усидишь? В тот же день схватила ребёнка и рванула в первый район.

Голос матери эхом отдавался в салоне. Хаён вдруг задрожала всем телом и, несмотря на наручники, со всей силы пнула в спинку впереди стоящего кресла, где сидел солдат.

— В чём дело! — вскрикнул удивлённый солдат и раздражённо обернулся. В отличие от яростного пинка, лицо Хаён было бледным от ужаса.

— О-остановите самолёт. Сажайте его немедленно.

— Что?

— Здесь... здесь заражённый.

Из-за шума в ряду Хаён люди разом обернулись к ним.

— О чём вы говорите? Какой ещё заражённый? — солдат, почувствовав неладное, посерьёзнел и переспросил.

— Вон тот... вон тот ребёнок. Кажется, он заражён.

Хаён кивнула в сторону матери с сыном. Все взгляды в самолёте мгновенно скрестились на них.

— Что несёт эта сумасшедшая! Это неправда! Мы в глаза не видели этих киллберов! — в ужасе закричала мать, повысив голос. — Эй! Ты что, с дуба рухнула? Кого ты в заражении подозреваешь! Ты за свои слова ответишь?!

Женщина орала так, что на шее вздулись вены.

— Ты! Я этого так не оставлю! Точно психопатка!

Чувствуя на себе взгляды толпы, мать заголосила ещё громче, осыпая Хаён проклятиями.

— Я прибыла из прифронтового лагеря, вы же знаете. Я своими глазами видела, как проявляются симптомы у заражённых. Сажайте самолёт немедленно!

Хаён, не обращая внимания на вопли женщины, продолжала говорить, не сводя глаз с солдата.

— Как только начнутся судороги, он сразу изменится. К счастью, припадка пока нет...

— А-а-а-а-а!

Салон самолёта огласил истошный крик. Не успела Хаён закончить фразу, как тело ребёнка забилось в неистовых конвульсиях.

— Сажайте! Немедленно сажайте самолёт!

В мгновение ока в салоне воцарился хаос. Мать, прижимая к себе бьющегося в припадке сына, плакала и кричала:

— Нет! Нет! Ему просто плохо! Позовите врача! Пожалуйста, помогите кто-нибудь!

Люди начали расстёгивать ремни и бросаться к выходу, давя друг друга.

— Всем оставаться на местах! Не покидайте свои кресла во время полёта! — кричал сотрудник службы безопасности толпе.

Но люди, чьи лица застыли в гримасе смертного ужаса, лишь тыкали пальцами ему за спину.

Кха-а-а-а-грх!

В следующую секунду ребёнок, окончательно превратившийся в киллбера, впился в горло державшей его женщины, а затем, отбросив её, бросился прямо на мужчину.