/
Основная история
38 из 41
38. Весенний бал (1)
Помолвка Беренис и Найэна была расторгнута тихо и без лишнего шума.
Чтобы объяснить причины разрыва, пришлось бы рассказать о том, что Найэн изменял с актрисой, поэтому граф умолял провести всё как можно спокойнее, и маркиз принял это условие, рассудив, что Беренис лишние слухи тоже не пойдут на пользу.
«Хотя на балу я всё равно устрою скандал».
Пока оба рода хранили молчание, история постепенно затихла и исчезла из памяти людей.
Вернее будет сказать, что у всех просто не было времени думать о подобных вещах, потому что приближался праздник.
Весенний бал был первым банкетом в новом году. Он служил церемонией совершеннолетия для юных аристократов и одновременно был величайшим праздником, возвещавшим о приходе весны в империи.
Кроме того, это было одно из немногих мероприятий, в котором принимала участие вся императорская семья, включая самого императора.
«Хотя нельзя сказать, что вся. Последние несколько лет его высочество Кайден не появлялся».
Несмотря на то, что первый принц Лукадин прочно закрепил за собой позицию недосягаемого наследного принца, всё ещё находились люди, которые, глядя на Кайдена, поразительно похожего на императора в молодости, обсуждали будущего владельца трона.
Кайден прекрасно знал об этом и последние несколько лет не посещал официальные мероприятия императорской семьи, желая показать свою поддержку наследному принцу и отсутствие интереса к престолу.
Император и наследный принц тоже понимали его намерения, поэтому никогда не упрекали его за отсутствие.
Однако...
После смерти наследного принца это было первое крупное мероприятие, и одного лишь факта присутствия Кайдена оказалось достаточно, чтобы люди начали переговариваться многозначительными намёками.
«Его величество станет ещё бдительнее».
С каждой победой Кайдена на поле боя и с каждой историей о том, как он расправлялся с врагами, настороженность императора по отношению к сыну росла.
Услышав, что Кайден без колебаний обезглавил противника, хотя мог проявить милосердие, император наверняка вспомнил кровавую бойню, которую сам когда-то устроил своим единокровным братьям, так что его опасения были вполне объяснимы.
«Но все же отец не должен так относиться к сыну».
Подумав об этом, Беренис покачала головой.
— Госпожа, сегодня вам нужно лечь спать пораньше.
— Знаю.
— Завтра придётся начинать приготовления с самого утра. Если вы не выспитесь...
— Да-да, знаю. Макияж плохо ляжет, да?
— Госпожа, пожалуйста, отнеситесь к этому серьёзно.
— Я абсолютно серьёзна.
Глядя на Надию, которая тяжело вздохнула, Беренис тихо рассмеялась.
После разрыва помолвки Надия стала особенно чувствительной к этой теме.
Она была убеждена, что на церемонии совершеннолетия самой красивой должна стать именно Беренис, а Найэн, увидев её, обязан кусать локти от сожаления.
Поэтому теперь она готовилась к балу с поистине пугающим усердием.
У церемонии совершеннолетия существовало множество строгих требований к наряду, поэтому возможностей для экспериментов было немного.
Поскольку этот обряд знаменовал вступление во взрослую жизнь, нельзя было делать слишком яркий макияж. Максимум — добавить несколько украшений или посыпать подол платья большим количеством драгоценной пудры.
Но даже в таких ограничениях Надия металась из стороны в сторону, пытаясь придумать способ заставить свою госпожу сиять ярче всех.
— В любом случае, госпожа, вы должны быть красивее всех.
— А второе место тогда займёт Иона?
— Думаю, молодой господин Лоуэлл на этот раз согласится уступить.
Вспомнив, насколько сильно её брат-близнец разозлился из-за расторгнутой помолвки, Беренис кивнула.
За всю жизнь она могла пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда видела Лоуэлла настолько разгневанным.
— Поэтому ложитесь спать пораньше!
— Я же сказала, что поняла.
— Вы обещали.
— Ага.
На мероприятии, где собиралась вся знать империи, не было ни единой причины выглядеть плохо. Поэтому Беренис послушалась Надию и отправилась спать раньше обычного.
Однако на следующее утро, когда ещё до восхода солнца Надия потащила её в ванную, Беренис пожалела о своих вчерашних мыслях.
«Может, ничего страшного, если я буду выглядеть чуть менее красиво?..»
Подготовка, начавшаяся ещё до рассвета, продолжалась до самого заката. А всё потому, что сам банкет начинался глубокой ночью.
Конечно, днём Беренис удалось немного вздремнуть, но после целого дня приготовлений она всё равно чувствовала себя совершенно измотанной.
— Есть хочу...
— Потерпите. Если вы поедите сейчас, платье может разойтись по швам.
— Я же не собиралась наедаться до такой степени.
— Если начнёте есть сейчас, именно столько и съедите.
Ради того, чтобы платье сидело идеально, и завтрак, и обед Беренис состояли лишь из жидкого супа и салата. Более того, ужинать ей и вовсе не разрешалось.
Максимум, на что она могла рассчитывать — это несколько канапе, которые удастся перехватить уже по прибытии в банкетный зал.
— Корсет точно придумал мужчина.
— Не разговаривайте и втяните живот.
— Женщина никогда бы не сделала такую одежду для себя.
— Госпожа, вдохните!
Беренис спасало лишь то, что от природы она обладала тонкой талией — это хотя бы позволяло ей говорить. Будь она немного полнее, то наверняка уже судорожно цеплялась бы за столбик кровати, задерживая дыхание изо всех сил, пока горничные пытались бы затянуть корсет ещё на одно деление.
«Когда я жила в бегах, было тяжело, зато одежда была удобной...»
Похоже, из-за мучений, которые причинял корсет, Беренис начала даже скучать по временам, по которым скучать вовсе не следовало.
К счастью, что бы ни происходило, время продолжало идти.
Пока Надия и остальные служанки крутили её из стороны в сторону, готовя к балу, небо успело потемнеть, а на востоке поднялась луна.
Весенний бал начинался в тот момент, когда луна занимала своё место точно в центре небосвода.
Хотя существовало правило, согласно которому все гости обязаны были прибыть в зал до этого времени, порядок входа строго определялся статусом. Поэтому члены семьи Уилтьер могли позволить себе выехать немного позже большинства аристократов.
Сколько времени они провели в пути под мерный стук колес? Наконец карета остановилась, и дверца распахнулась.
Обычно близнецы выходили первыми и ждали родителей, но сегодня главными героями вечера были именно Лоуэлл и Беренис.
Поэтому сначала из кареты вышли маркиз и маркиза, а уже затем стали ждать детей, которым совсем скоро предстояло официально стать взрослыми.
В тот момент, когда из кареты вышла Беренис в белоснежном платье, под стать Лоуэллу в белоснежном фраке, взгляды всех находившихся поблизости людей немедленно устремились на близнецов.
С самого детства за их невероятную красоту им прочили блестящее будущее. И теперь, когда оба нарядились с твёрдым намерением затмить всех, всеобщее внимание было вполне естественным.
К тому же пепельно-белые волосы Беренис создавали мистическую, неземную атмосферу, не присущую обычным людям. Окружающие, казалось, даже забыли, как дышать, не в силах отвести глаз от близнецов Уилтьер.
— Беренис, это всё из-за тебя, — прошептал Лоуэлл.
— А я-то что сделала?
— Ты не видишь, что все смотрят только на нас?
— И что с того? Ты что, засмущался?
— Ты меня с собой-то не ровняй.
— Будь ты мной, ты бы не смущался, но ты ведь всего лишь Лоуэлл.
Близнецы перешёптывались, сохраняя на лицах безупречные, словно сошедшие с картин улыбки... К счастью, никто вокруг и представить не мог, о чём именно они спорят. Никто, кроме их родителей.
— Прекратите оба, — вмешалась маркиза.
— Но, матушка! Беренис же первая!..
— Лоуэлл.
— ...Прошу прощения.
— Беренис, тебя это тоже касается.
— Да, матушка.
Когда же они наконец повзрослеют?
Глядя на близнецов, которые даже в день своей церемонии совершеннолетия вели себя по-детски, маркиза тихо вздохнула.
— Дорогая, эти двое никогда не повзрослеют.
— ...Спасибо, что всегда открываешь мне правду, которую я предпочла бы не знать.
— Ну что ты, не стоит благодарности. Это мой долг.
— ...Как думаешь, я действительно сказала это из благодарности?
— Разве нет?
Вот и сегодня супруги, которые искренне любили друг друга, вновь столкнулись с недопониманием.
Слушая привычную родительскую перепалку, близнецы незаметно для окружающих ущипнули друг друга за руки и направились к бальному залу.
Похоже, они рассчитали время идеально, потому что почти сразу после прибытия подошла очередь их маркизата входить.
«Изменилось...»
Пока они ждали у дверей, когда императорский слуга объявит имя Уилтьер, Беренис мысленно произнесла эти слова.
С самого момента своего возвращения в прошлое она раз за разом принимала решения, отличные от прежних, но именно сейчас впервые так отчётливо и остро ощутила: её нынешняя жизнь идёт по совершенно другому направлению.
«Я всё изменю».
То, чего она не смогла сделать до возвращения.
Глядя на огромные двери бального зала, которые медленно распахивались перед ней, Беренис твёрдо поклялась себе, что на этот раз обязательно добьётся своего.