/
Том 1
151 из 153
— Воля небес уже явлена! Из уст божественного зверя, а не из уст храма! — император выкрикнул это с помоста.
В тот же миг площадь вновь погрузилась в тишину.
Тысячи взглядов устремились на императора.
— Завтрашний святой суд больше не может быть залогом воли божьей. Этот суд уже пал! Если великая герцогиня — преступница, укравшая силу очищения, то почему божественное наказание не обрушилось на неё ещё в день свадьбы, прямо в Великом храме? Это значит, что сам бог уже отвернулся от храма!
Крик императора разнёсся по всем уголкам площади через магический усилитель.
С древних времён считалось, что святой суд — абсолютное правосудие: стоит произнести ложь, и тут же падёт божественная кара.
Никто не мог солгать перед ним и остаться в живых.
Но даже эта непоколебимая вера пошатнулась перед драконом.
Сначала люди лишь перешёптывались, но вскоре недоверие и гнев начали нарастать.
Подкупленные Кардель агитаторы принялись подогревать толпу:
— Божественный зверь сам сошёл к нам, какое судилище может быть более великим, чем свидетельство дракона!
— День Хранителя близок! Барьер слабеет, а сила всё ещё в руках одной-единственной!
— Почему великую герцогиню Эксепсион не судят?!
Голоса подстёгивали друг друга и усиливались.
— Да… храм уже пал!
— Нас обманывают!
Сомнение превращалось в неверие, неверие — в ярость.
Люди перестали верить, что святой суд будет справедливым, и потеряли всякую причину его дожидаться.
— Если тянуть с судом — будет поздно! Ведьма станет ещё сильнее!
— Прежде чем гнев божественного зверя обрушится на империю, мы сами должны действовать!
Площадь кипела безумием.
Люди уже не довольствовались словами императора.
Они поднимали камни, размахивали факелами и сами становились оружием ярости.
— Судить ведьму!
Крики о невиновности Кардель и призывы к расправе над ведьмой смешались в сплошной рёв.
И среди тех, кто смотрел на это, были и те, кто не мог избавиться от дурного предчувствия.
Будь то подосланные Кардель, псы императора, тени дома Эксепсион или просто сторонние наблюдатели — все понимали: завтрашний суд станет не просто судом, а гигантским пламенем, которое потрясёт судьбу всей империи.
* * *
День святого суда.
Утро в столице уже было хаосом.
Площадь перед храмом превратилась в бурлящий водоворот народного гнева.
Перед белыми вратами храма толпа кричала до хрипоты:
— Храм, запирающий невиновных, совершает святотатство!
— Выпустите молодого герцога Кардель!
— Никакого суда не нужно!
— Сам божественный зверь уже свидетельствовал: очищение принадлежит Кардель!
Глаза людей были затянуты безумием.
Крики, смешанные с яростью и фанатизмом, вздымались волнами; лестница перед храмом едва сдерживала готовый вот-вот взорваться бунт.
— Истина откроется на святом суде!
Один из жрецов поднял руку на ступенях и крикнул.
Но его голос мгновенно утонул в волне безумия.
— Суд бессмыслен!
— Божественный зверь уже всё сказал!
— Если заточение герцога Кардель — воля бога, принесите хоть оракул!
Авторитет жрецов больше не мог их усмирить.
Толпа перед храмом была настоящим разъярённым морем.
В ярости люди бросали камни, факелы полыхали всё яростнее.
Даже святые рыцари, державшие строй со щитами, не могли скрыть дрожи в глазах перед этим безудержным безумием.
Когда в давке кто-то упал и был затоптан, толпа взбесилась ещё сильнее.
— Кровь! Храм пролил кровь невиновного!
Внутри храма царила удушающая напряжённость.
Верховный жрец смотрел на бушующую толпу с побледневшим лицом.
Тысячи глаз, поглощённых фанатизмом. Уговоры и доводы больше не действовали.
— Что будем делать? — старший жрец спросил с тревогой.
Если до начала суда появятся жертвы, храм уже не сможет контролировать ситуацию.
Это станет доказательством, что храм сам пошёл против воли божьей.
Авторитет будет раздавлен.
Но…
— …Как только суд начнётся — перед волей божьей никто не сможет скрыть ложь.
Верховный жрец твёрдо поднял руку.
— Медлить больше нельзя. Немедленно ведите молодого герцога Кардель в зал суда.
Как только он отдал приказ, жрецы бросились снимать печати.
Лязг!
Тяжёлая железная дверь открылась, и из неё вышел Гавин, крепко опутанный цепями света.
В тот же миг площадь затихла.
Гавин медленно вышел вперёд.
Несмотря на долгое заточение, он шёл так, словно это был крестный ход святого, принимающего страдания.
— Герцог Кардель!
— Спаситель!..
С чьего-то дрожащего крика площадь взорвалась ликованием.
Спаситель, герой, святой, истинный наследник Кардель.
Из уст толпы вырывались хвалы.
Под овациями Гавин опустил голову и улыбнулся.
А за его спиной, словно тень, стоял дракон, и эта картина сама по себе стала доказательством: «посланник, избранный богом».
Толпа, похожая на бунтовщиков, трясла ворота храма и скандировала имя Гавина.
— Друзья мои, — Гавин заговорил по пути в зал суда, будто именно этого момента и ждал.
Цепи света всё ещё крепко его сковывали, но он нёс их гордо, словно божественное испытание.
— Ваша воля к справедливости… создала этот день.
Он склонил голову как мученик, принявший несправедливые страдания.
— Я долго был прикован в холодной темнице. Скоро истина откроется. Но до того я навсегда запомню ваши горячие молитвы, вашу храбрость и веру. Именно вы — истинные свидетели справедливости.
Гавин опустил голову и закрыл глаза.
Но на губах мелькнула холодная усмешка.
Глаза толпы уже перешли от гнева и безумия к благоговению.
— Жрецы, поддавшиеся шёпоту злобного демона, хотят поставить этого человека перед судом и уничтожить!
— Отпустите! Почему избранного божественным зверем святого держат в цепях?!
Толпа в мгновение ока вскипела.
Полетели камни, руки тянулись вырвать щиты у рыцарей.
Переплетённые руки и тела сталкивались, повсюду раздавались крики.
— Стойте! Все назад! — голоса святых рыцарей утонули в безумном рёве.
Обстановка перед храмом стала необратимой.
И в этот миг…
Словно время остановилось, шум площади начал медленно стихать.
Никто не отдавал приказа, никто не подавлял силой.
Люди просто почувствовали чьё-то присутствие, обернулись и инстинктивно замолчали.
Тысячи взглядов разом устремились в одну точку.
И там…
Никто не видел, когда и как он появился.
Но он уже прошёл сквозь толпу и стоял на помосте.
— …Великий герцог Эксепсион, — кто-то прошептал дрожащим голосом.
Рёв, сотрясавший столицу, исчез, будто его и не было.
Площадь погрузилась в мёртвую тишину, дышать стало трудно.
Люди, словно поражённые молнией, застыли, глядя на мужчину в чёрном плаще.
Он спокойно взирал на превратившуюся в бойню площадь, как охотник смотрит на добычу.