/
Том 1
152 из 153
Камни и факелы, летавшие в безумной давке, исчезли, будто их и не было.
Тысячи людей, словно по команде, проглотили воздух и замолчали.
Фиолетовые глаза Рудвиля медленно скользнули по площади.
Толпа не могла понять.
Почему он появился только сейчас?
Как он вообще оказался на помосте?
— …Ещё секунду назад там точно никого не было.
— Магия? Но рядом с великим герцогом не видно магов…
— Неужели сам великий герцог Эксепсион владеет магией?
Шёпот, смешанный со страхом и замешательством, разошёлся волнами. Но никто не смел говорить громче. Ропот быстро затих, словно люди боялись даже вдохнуть.
И те, кто видел его впервые, и те, кто видел его издалека раньше, все чувствовали одинаковое давление.
Это была не просто аура аристократа.
От мужчины исходило убийственное давление, какое бывает только у того, кто вырезал тысячи на поле боя.
Он внушал больше ужаса, чем любое легендарное чудовище.
Даже те, кто прежде встречался с великим герцогом Эксепсион, застыли от перемены в его ауре.
— …Храм уже пал! Великая герцогиня… — один из подосланных императором крикунов попытался выкрикнуть с края помоста, но голос оборвался на полуслове.
Взгляд Рудвиля коснулся его, и горло будто сдавило, дыхание перекрыло.
Даже император на миг потерял дар речи.
Когда он скосил взгляд на толпу — это уже не были фанатики, ведомые подстрекательством.
Страх и растерянность слой за слоем вытесняли прежний энтузиазм.
«…Как и ожидалось, явился».
Глаза императора сузились.
Он уже получил доклад от исследователей Кардель: великий герцог Эксепсион загнал дракона на грань смерти.
Но в итоге не убил.
«И то лишь потому, что дракон только что был воскрешён. Как смертный может убить божественного зверя? Даже если это великий герцог Эксепсион».
Уверенность вспыхнула в глазах императора.
Пока жив сын герцога Кардель — некромантия, связанная его кровью, не прервётся.
Дракон не падёт. В итоге рухнет именно Эксепсион.
Даже если он убьёт сына герцога Кардель, будет ли это победой для великого герцога?
Нет.
Шанс раскрыть правду будет потерян навсегда, а ложь, посеянная императором, станет «историей».
Даже если некромантия дракона рассеется — великий герцог Эксепсион останется в летописях «предателем, сговорившимся с ведьмой», и вся империя станет его врагом.
Укрепившись в уверенности, император бросил короткий взгляд на своих посланниках, внедрённых в храм.
Одного взгляда хватило.
«Ценой жизни защищайте молодого герцога Кардель».
По этому сигналу чёрные тени двинулись и окружили Гавина живым щитом.
Но…
Рудвиль даже не удостоил освобождённого Гавина Кардель взглядом.
Словно тот был несущественен.
Он смотрел только на огромного дракона позади помоста.
Не сказал ни слова, ни предупреждения.
Просто шагал вперёд, развевая чёрный плащ.
На губах императора мелькнула насмешка.
«Он всего лишь ненадолго получил преимущество сразу после некромантии, но принимает это за собственную силу. Как может смертный убить божественное существо?»
Исход был очевиден.
И вот взгляды дракона и Рудвиля наконец встретились.
Резкий, похожий на лязг металла звук разорвал воздух, и в тот же миг атмосфера раскололась, а по площади пронёсся холодный ветер.
[!..]
Веки дракона, до того закрытые, словно он спал, резко распахнулись.
Бездонные чёрные глаза пронзили Рудвиля.
БАМ!
Земля задрожала, будто обрушилась.
В тот же миг, как меч Рудвиля вырвался из ножен, из тела дракона хлынула ударная волна, накрывшая площадь.
Святые рыцари укрылись щитами, но всех смело волной, они покатились по ступеням, как сухие листья.
— А-а-а!
— Бегите!
Толпа с криками разбегалась во все стороны.
Люди рассеялись, оставив помост ареной для двух гигантских существ.
Клинок Рудвиля сверкнул молнией.
Дракон лениво отмахнулся огромным когтем, будто отгонял насекомое.
Искры, похожие на столкновение металла, разлетелись, оставив глубокие трещины в каменном полу под помостом.
* * *
Над белыми стенами, на смотровой башне храма.
С разрешения верховного жреца Оделли тайно привёл туда за руку Рудвиль.
Снаружи бесновались тысячи, но внутри башни, под охраной святых рыцарей, было безопасно.
— Оставайся здесь. Я скоро вернусь за тобой.
— ...Разве не ты говорил, чтобы я всегда была рядом?
— Я защищаю тебя. Если ты окажешься в гуще слепой ярости… мой меч точно будет направлен на народ.
Оделли не смогла возразить.
Ветер хлестал подол платья, но она стояла неподвижно, твёрдо глядя вниз на площадь.
Внизу — кипящая яростью и безумием площадь.
Летят камни, вспыхивают факелы, из тысяч глоток вырываются крики гнева.
«…Рудвиль».
Оделли перевела взгляд на помост.
Она лучше всех знала, почему он так безрассудно идёт на дракона.
«Сейчас, в этом хаосе, любые слова бесполезны».
Сколько ни говори правду — им важны только авторитет дракона и подстрекательство от имени бога.
Оглушённый народ поддастся и, возможно, даже освободит Гавина Кардель.
Тогда остаётся только один путь.
…Доказать прямо здесь и сейчас.
Если это настоящий дракон — он не падёт от руки смертного Рудвиля.
Но если Рудвиль его зарубит — это станет доказательством, что перед ними всего лишь иллюзия, созданная императором и Кардель с помощью некромантии.
На суде сколько ни кричи о невиновности — фанатики не поверят.
Но когда падёт воскрешённый дракон — это станет неоспоримой правдой.
«Но сможет ли он действительно убить дракона…»
Внутри башни Оделли невольно сжала перила.
Рудвиль выучил у кота… то есть у Мира… древние техники, которые с высокой вероятностью могут уничтожить дракона…
Но дракон всё ещё дракон.
Даже если это движущийся труп — его сила и мана невообразимы.
Сможет ли недавно выученная древняя магия превзойти это чудовище?
Несмотря на всё это, Рудвиль не останавливался.
Он видел только один путь.
Путь, на котором он защитит Оделли, даже если придётся пожертвовать всем, что у него есть...
— …
Желудок свело.
Лучше самой броситься в эту толпу, принимать камни и быть объявленной ведьмой.
Она не могла смотреть, как последняя жизнь Рудвиля будет жалко растоптана когтями дракона.
— Если Рудвиль начнёт проигрывать... перемести его сюда, на эту башню. Твоя магия ведь способна на это? — Оделли сжала кровавый камень и прошептала, словно сама себе. — Пожалуйста, Мир…
Её взгляд снова устремился к помосту.
Рудвиль наконец выхватил меч.
Клинок сверкнул, разрезав воздух, — искры отскочили от чешуи дракона и разлетелись во все стороны.
Огромная лапа размером с дом ударила в землю. Каменный пол раскололся, ударная волна прокатилась волной.
Святые рыцари вместе со щитами покатились, как опавшие листья.
Но Рудвиль не уклонился.
В тот миг, когда когти дракона разодрали землю и раскрошили камень, он взбежал по гигантскому телу и в одно мгновение нацелился в уязвимое место.
Металлическая чешуя снова отразила клинок с воем, похожим на крик.
[...Бесполезно. Сколько ни сопротивляйся — твоя судьба не изменится.]
Голос дракона прогремел, сотрясая землю.
Это было не угрозой, а объявлением уже решённого конца.
Рудвиль не дрогнул и не стал провоцировать в ответ.
Он молча смотрел на дракона.
В глазах только одно: холодная решимость защитить Оделли.
И в этот миг с кончика его меча взметнулась ослепительная вспышка и разрезала воздух.
Но это была не просто вспышка маны.
Внутри света расцветали незнакомые руны, выжигая воздух белым пламенем.
Из пустоты сплетались свет и тьма, рисуя невиданные узоры.
Узоры, что не были записаны ни в одной теологической книге и ни в одной теории магии.
Воздух вокруг клинка кипел, пространство дрожало.
— Это…
Никто не мог назвать, что это.
Но все чувствовали: что-то невероятное.
[!..]
Глаза дракона широко распахнулись.
В бездонной черноте впервые мелькнули настороженность и удивление.
Но было поздно.
Руны сложились в идеальный круг, затем быстро сжались в одну точку.
Свет на кончике клинка стал ярче солнца и одновременно глубже бездны, поглощающей всё.
Древняя формула уничтожения, отрицающая само существование.
Эта единственная струя света прямой линией вонзилась в сердце дракона.