/
Том 1
54 из 153
Если так пойдёт дальше, «спасительницей, олицетворяющей Кардель», станет именно та женщина.
Более того, из-за неё может рухнуть сам род Кардель, гордящийся своей многовековой историей.
«Нет… ещё рано».
Хотя она уже проявила свои способности к очищению, пока это ограничивалось только Севером.
Гавин сжал кулак, вены на тыльной стороне руки вздулись.
— …Я доведу начатое до конца. Я отправлюсь на свадьбу.
Герцог молча уставился на него, затем с тяжёлым вздохом сказал:
— Действуй вместе с Беллуа.
Эти слова подразумевали, что он больше не доверяет Гавину полностью.
— …Да, — кратко ответил Гавин, скрипя зубами.
Ответ был покорным, словно он смиренно поклонился, но внутри его всё кипело: месть, чувство собственной неполноценности, ревность, семена безумия, направленного на Оделли…
В его глазах всё переплеталось и бурлило одновременно.
* * *
— Теперь можно идти и убивать? — вдруг спросил Рудвиль, вернувшись с заседания.
Оделли, выдохнув с облегчением, что он вернулся целым и невредимым, застыла от этого вопроса.
— …Ваша светлость, я просила вас сдержаться, но вовсе не для того, чтобы атаковать с опозданием, — сказала она.
Если уж изначально не мог сдержаться, это одно.
Но так хорошо сдерживался, вернулся, и теперь хочет пойти обратно, чтобы убить…
— Разве не подразумевалось, что нужно лицемерно улыбаться, как эти святые, а за спиной вонзать кинжал?
— Ни в коем случае.
«Рудвиль так откровенно проявляет эмоции впервые». Это был первый раз, когда она видела его таким после регрессии.
«Впрочем, неудивительно, если он видел Гавина».
Этот человек прекрасно умел вытаскивать наружу скрытую агрессию и ненависть в собеседнике. Иногда он сам тщательно провоцировал такие ситуации, а иногда казалось, что он просто родился с таким характером.
«Он потихоньку дразнит оппонента, вынуждая его первым поднять кулак, а сам потом льёт слёзы, притворяясь жертвой».
А в конце… Он великодушно прощал противника и собирал все похвалы.
Он был человеком, искусным в таких уловках.
Хотя сам и начинал грязные разборки, ответственность за брызги грязи всегда перекладывалась на других.
«При его-то проблемах с контролем эмоций, то, что он не выхватил меч, когда этот мерзавец устроил такой бардак в его владениях, — уже подвиг…»
Рудвиль переживал непростой период, когда контроль над эмоциями давался с трудом.
Скорее всего, проявил невероятное самообладание.
Оделли не знала, что сказать, чтобы его успокоить, и на мгновение замерла, а затем тихо сказала:
— Слышала, вы выбили семь с половиной миллиардов. Отличная работа.
— …
Похоже, похвала действительно была решением. Он на мгновение успокоился.
Но затем, с небольшой паузой, низким голосом спросил:
— …Только словами?
Эмоции в этом вопросе были очевидны: не издёвка, не злость и не шутка, а ожидание.
«Чего он вообще ожидает?»
Она моргнула и медленно сказала:
— …Вы хотите, чтобы я похвалила вас не словами?
Рудвиль был поражён, растерялся и на секунду запнулся, чтобы переспросить:
— Если так?..
— Я не могу дать вам семь с половиной миллиардов, но у меня есть личные накопления.
— …
Рудвиль замолчал на мгновение, затем ответил:
— Ладно. Было глупо с моей стороны что-то ждать от вас.
«Это что, оскорбление?»
На самом деле она догадывалась, чего он ждал, но делала вид, что не замечает.
«Когда же он успел так привязаться ко мне, если даже не помнит меня?»
С того момента, как разразилась эпидемия?
Или за те несколько дней, что он ухаживал за мной?
Или… с тех пор, как чуть не превратился в чудовище в лесу?
Даже лишившись памяти, его инстинкты без конца следовали за ней.
Оделли сдержала глубокий вздох и собралась с духом, чтобы снова не ослабеть.
— Как вы, возможно, догадываетесь, дом Кардель издавна использовал Очистителей как расходный материал. У этого довольно глубокая история. Похоже, это передавалось из поколения в поколение.
Оделли вернулась к главной теме. Её тон был спокойным, а взгляд, как обычно, холодным и бесстрастным.
— Передавалось? — Рудвиль, скрестив руки, опираясь о стену, серьёзно спросил. — То есть в роду Кардель всегда были носители способности к очищению? Не вы первая?
— Да, древней магии не существует. Всё это — «способности к очищению».
Хотя он предполагал это, услышав из уст Оделли правду, кровь будто закипела в нём.
То есть… последние три месяца, когда пропала дочь Кардель, это не было бездумным побегом или похищением. Она бежала, отчаянно пытаясь спастись и покинуть родной дом, рискуя жизнью.
То, что она отчаянно предлагала ему контрактный брак, было не из-за капризов или амбиций, а для того, чтобы избавиться от имени «Кардель».
Больше не было пути назад.
Она, должно быть, услышала о герцоге, одержимом женщиной с голубыми глазами, и решила, что брак с ним — её единственный шанс.
А Рудвиль, не зная о её отчаянии, только толкал её к краю пропасти.
— …Почему вы сразу не сказали?
И он скрипнул зубами, повышая голос:
— Почему вы не сказали с самого начала, что подвергались притеснениям со стороны дома Кардель, что вы сбежали оттуда! Зачем вы несли весь этот вздор про амбиции и кон-?!
Но он так и не смог закончить речь.
Даже если бы она рассказала, он вряд ли поверил бы.
Нет. Он знал это сам.
Даже если бы она честно рассказала о своём положении, он бы, несомненно, как-нибудь высмеял её и принизил. Он бы, возможно, упрекнул её, чтобы она придумала более оригинальную историю.
— …
Рудвиль тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.
А Оделли думала про себя: «Похоже, он что-то неправильно понял».
Да, преследования со стороны Кардель были реальны, но не из-за страха она бежала.
Просто хотела избежать грязи и дерьма.